А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Жить на свете стоит" (страница 14)

   «Все, готов».
   Ника прошла в кабинет и осторожно открыла ноутбук, пароль от которого знала, быстро нашла последний сохраненный документ и начала читать. Это действительно была очередная статья о Гавриленко, в которой Артем разоблачал планы «Изумрудного города» по застройке исторического центра Москвы, озвучивал суммы взяток, которые предлагались чиновникам мэрии за разрешения на снос зданий, называл даже некоторые фамилии. «Интересно, кто же тебе сливает такое? Это явно кто-то очень близкий Максиму, потому что вряд ли простая секретарша в курсе таких дел. Это должен быть человек, которому Максим доверяет».
   Ника решила, что должна скопировать статью, но идти за флэшкой в комнату показалось ей опасным – Артем мог проснуться, поэтому действовать нужно было быстро. Она запустила пальцы в стакан для карандашей и вынула оттуда старенькую флэшку, подсоединила ее к ноутбуку и сбросила текст. Потихоньку выключив ноутбук, она, сжимая в кулаке добычу, вернулась в спальню, забралась под одеяло и задумалась. Флэшку нужно отдать Максиму, это ясно. Пусть ищет в своем окружении того, кто беззастенчиво сливает весьма опасную информацию журналисту. Но что теперь делать ей самой? Статья снова подписана ее именем, и как доказать Гавриленко, что писала не она? Будь Ника на его месте, не поверила бы. И Максим имеет право не верить.
   В конце концов она решила пустить все на самотек – отдать флэшку, а там пусть Гавриленко сам решает.

   – Ника, Ника, проснись. – Артем бесцеремонно тряс ее за плечо, и Ника, с трудом открыв глаза, пробормотала:
   – Ну, что тебе? Сколько времени?
   – Ты открывала мой ноутбук?
   – Я?! – Стахова вполне натурально изобразила удивление и даже возмущение.
   – Ну, а кто? Мы вдвоем в квартире! – Артем был взвинчен и зол.
   – С чего ты вообще взял, что его открывали?
   – Я оставил его на столе в другом положении, чем он стоит сейчас.
   – Ты параноик, – хохотнула Ника, внутренне похолодев, – зачем мне твой ноутбук, если я и пароля не знаю?
   – Это верно… я его недавно сменил. – Артем взъерошил волосы и сел на край кровати. – Прости, Белочка, просто там были важные материалы…
   Ника умолчала о том, что давно поставила в почтовом ящике Максима отметку о скрытом копировании всех его писем на ее ящик, поэтому новый пароль знала. Да, был момент, когда она подозревала, что у Артема есть еще одна женщина, и хотела это проверить. А пригодилось вон когда…
   – Мне, кстати, неприятно, что ты подумал на меня. А вдвойне неприятно, что ты от меня скрываешь какие-то вещи.
   Артем забрался на кровать с ногами, обнял Нику и пробормотал:
   – Есть вещи, Белочка, от которых тебе лучше держаться подальше. Хочу уберечь тебя от неприятностей.
   – Именно поэтому подписываешь свои пасквили моим именем, да? – не удержалась Ника, и Масленников вскочил, как укушенный:
   – Я сто раз тебе объяснил, зачем я это делаю!
   – Из этих ста я не поняла ничего.
   – Дура! Это же делает тебе имя! Имя – понимаешь?! Громкое имя среди журналистов, занимающихся подобными темами!
   – А меня ты спросил? Ты спросил, хочу ли я этого? – заорала Ника, не в силах больше сдерживаться. – Ты что, так и не понял, что из-за твоей идиотской идеи меня чуть не убили?! Я провела ночь на стройке со сломанной рукой и мертвым бомжом, я стояла на карнизе фиг знает какого этажа, держась практически за воздух! Я могла сорваться и упасть, разбиться! И на фиг тогда мне громкое имя на могильной плите?! Ты об этом подумал?!
   Артем остановился напротив нее и вдруг обхватил голову руками:
   – Я этого не хотел! Только не так, не ты… – и осекся, словно сказал лишнее. – Ника… Никуся, Белочка моя… я не переживу, если с тобой случится что-то… – Он снова вернулся в кровать, обнял Нику и прижал к себе. – Я люблю тебя больше всего на свете…
   «И у тебя хватает наглости врать, зная, что в ноутбуке очередная статья, подписанная моим именем, – отрешенно думала Ника. – Какой же ты мелкий, почему я раньше этого не видела?»
   – Я прошу тебя пожить у меня пока, – вдруг сказал Артем, отпуская ее.
   – Да? С чего такая щедрость? Не помню, чтобы когда-то раньше ты рвался жить со мной.
   – Ника, не язви, прошу тебя. Ты мне нужна.
   – Тебе не кажется, что поздновато?
   – Что ты хочешь этим сказать? – Артем насторожился.
   – Ничего. Я очень устала, на меня столько свалилось… и сейчас мне меньше всего хочется обсуждать совместную жизнь. – Ника повернулась к нему спиной и натянула одеяло на голову.
   – Не хочешь сегодня на дачу прогуляться? – предложил Артем, делая вид, что не заметил ее вспышки, и Ника вспомнила, что сегодня суббота, а, значит, он должен забрать Алису и провести выходные с ней.
   Она сдернула одеяло и села.
   – Знаешь, Артем, я не хочу вклиниваться в твое расписание. Не хочу вставать между тобой и твоей дочерью. Поэтому поезжай на дачу, а я останусь здесь, раз уж тебе так важно, чтобы я жила в твоей квартире. Пару дней я могу тебе гарантировать.
   Артем помолчал, словно что-то прикидывал, а потом спросил:
   – Ты точно никуда не уйдешь?
   – Я же сказала!
   – Тогда я вернусь вечером в воскресенье. Квартира в твоем распоряжении.
   И в его голосе Ника почувствовала облегчение – он сможет провести два дня с дочерью, не разрываясь и не деля свое внимание на двоих. Сейчас это уже не показалось ей таким обидным, как раньше.

   Артем уехал, а Ника, выпив кофе и приняв душ, решила, что должна использовать свободное время с пользой и встретиться с Гавриленко до того, как новая статья выйдет в свет. Взяв телефон, она хотела позвонить, но потом передумала и поехала в офис «Изумрудного города».
   Охранник сказал, что Максим Алексеевич с утра в офисе, но вряд ли у него есть время на прием.
   – А вы позвоните и скажите, что пришла Вероника Стахова.
   Охранник окинул ее внимательным взглядом, задержался на загипсованной руке, потом нажал кнопку интеркома:
   – Максим Алексеевич, к вам тут Вероника Стахова… да, конечно. Идемте провожу, – сказал он, закончив разговор.
   – Я найду дорогу, не беспокойтесь.
   Она поднялась в лифте, дошла до приемной Максима и толкнула дверь. Гавриленко в белой рубашке с расстегнутым воротом и закатанными до локтей рукавами сидел за столом и крутил в пальцах ручку. Увидев на пороге Нику, он встал и шагнул к ней навстречу:
   – Ника… ты пришла.
   – Пришла. – Она остановилась в дверях и смотрела, как Максим приближается к ней, берет за руки.
   – Что это значит? – спросил он, заглядывая ей в глаза.
   – Мне нужно кое о чем поговорить.
   – Надеюсь, что угадал тему, – улыбнулся Гавриленко, подводя Нику к креслу и помогая сесть.
   – Боюсь, что нет, – вздохнула она и вынула из кармана флэшку, – вот, я хочу, чтобы ты просмотрел это как можно скорее. Нам нужно обсудить кое-что.
   Максим покрутил флэшку и спросил:
   – Что там?
   – Пожалуйста, открой и посмотри. Я потом все объясню. Я подожду здесь.
   – Я не совсем понимаю, но если ты настаиваешь… Тогда сначала сварю тебе кофе, чтобы ты не скучала.
   Ника развернулась в кресле так, чтобы видеть через окно прекрасный городской пейзаж, завороживший ее еще во время первого посещения. Максим сварил кофе, поставил перед Никой и сел за компьютер.
   Она с удовольствием потягивала напиток, смотрела вниз, буквально себе под ноги, и совсем не испытывала страха. Почему-то присутствие Максима будто гарантировало полную безопасность. Субботняя Москва после обеда была почти пустынна – многие еще вчера уехали за город, остальные сделали это сегодня с утра. Редкие машины проносились по дороге, и, когда исчезали, снова воцарялась тишина, нарушаемая лишь заливистым пением птиц, свивших гнездо где-то в кроне большого тополя.
   – Н-да… – раздался за спиной голос Максима, и Ника вздрогнула, едва не пролив на себя кофе. – Забавное чтиво. Я только одного не понял: ты ждешь, чтобы я это завизировал?
   – Ты что, не понял? Я не писала этого.
   – Ника…
   – Нет, постой! – Она поднялась и подошла к Максиму вплотную. – Ты что же, думаешь, что это на самом деле писала я? Это и все остальное? Тогда ответь мне: зачем я показываю тебе как раз ту статью, за которую мне следует оторвать голову?
   – Я вообще ничего не понимаю. Ты ведешь себя странно в последнее время, я не знаю, какая ты на самом деле.
   – Я зря пришла. Извини, что отняла время. – Ника перебросила ремень сумки через плечо и двинулась к двери, но Максим догнал и взял ее за руку:
   – Постой. Прости, я погорячился. Давай сядем и обсудим все спокойно и без эмоций. – Он развернул ее к креслу и чуть подтолкнул: – Садись, я прошу.
   – Хорошо. Но если ты еще раз позволишь себе усомниться, я встану и уйду, даже если для этого придется огреть тебя по голове чем-нибудь тяжелым, – предупредила Ника, возвращаясь в кресло.
   Максим подвинул второе так, что оказался колени в колени с Никой, взял ее за руку и спросил:
   – Я так понимаю, что твоим именем воспользовались?
   – Да. И я знаю кто, но сейчас речь не об этом. Речь о том, кто поставляет такую информацию. Ты ведь понимаешь, что это по силам только очень близкому тебе человеку. Такие сведения не разглашаются первому встречному, и если это правда, то у тебя серьезные проблемы. И они возникнут в понедельник, когда выйдет эта статья.
   Лицо Максима вдруг пошло пятнами, он сильно сжал Никину руку и заговорил, едва сдерживая злость:
   – То есть ты думаешь, что я даю взятки чиновникам мэрии? Что я вторгаюсь в историческую зону, чтобы превратить ее в большую стройплощадку? Ты так обо мне думаешь?
   – Прости, но что я должна думать? Я видела не только эту статью, я видела кое-какие документы…
   – И что, там написано, что я даю взятки? Там копии чеков? Что там, скажи?
   – Там номера счетов, на которые переводились эти суммы. Как ты понимаешь, журналисту со связями ничего не стоит раскопать и фамилии тех, кому они принадлежат, – ответила Ника, морщась от боли в сжатой Максимом руке. – Например, владелицей одного из них является жена человека, отвечающего за охрану исторических зданий. Достаточно или ты хочешь фамилию?
   Гавриленко растерянно хлопал глазами, и было похоже, что информация здорово выбила его из колеи.
   – Ты что… ничего не знал?! – выдохнула Ника, понимая, что нанесла ему серьезную обиду и обвинила в том, о чем он даже не подозревал.
   – Это уже неважно, – процедил Максим. – Сделай мне одолжение… у тебя есть место, где ты сможешь пока пожить, чтобы никто не смог найти тебя?
   – Я сегодня ночевала у Артема.
   Это сообщение тоже не добавило Гавриленко оптимизма, и Ника, поняв, что сейчас он взорвется, ласково погладила его по щеке:
   – Поверь, между нами уже никогда ничего не будет. Все прошло. Я не хочу, чтобы ты думал, будто я и Артем… но вчера я не могла остаться дома одна, ко мне кто-то ломился ночью, вырубив свет, я еле до утра дотянула, и только Артем…
   – Но ведь ты могла позвонить мне! Я бы вернулся!
   – Максим… мы вчера не очень хорошо расстались…
   – Ника, дело не в том, как мы расстались, дело в том, что ты предпочла помощь Артема моей.
   – Не сердись… ты ведь видишь: я сижу в твоем кабинете, я пришла к тебе сама, потому что мне страшно за тебя, я беспокоюсь. Рядом с тобой находится человек, способный причинить тебе большие неприятности, а меня выставляют причастной к этому. И ты мне, кажется, тоже не веришь…
   Ника опустила голову и закусила губу, чтобы не заплакать. Ей было обидно, что Максим сразу поверил в ее виновность.
   – Ты напрасно так говоришь. Я понимаю, что вряд ли ты пришла бы ко мне, если бы на самом деле была автором этих статей. Ты не производишь впечатления самоубийцы. – Гавриленко погладил кончики загипсованных пальцев, прижал их к губам. – Может, ты все-таки поживешь у меня?
   Она отрицательно покачала головой. Соблазн, конечно, был, но Ника понимала, что должна быть сейчас рядом с Артемом и иметь возможность отслеживать то, что он пишет. Пусть даже это выглядит некрасиво.
   – Хорошо, я не буду давить, – сдался Гавриленко, – но пообещай, что не станешь пытаться что-то выяснить, хорошо? Это может быть опасно, Ника. Даже информация способна убить. Особенно того, кто ею располагает. И мне не хотелось бы… ты понимаешь? – Он внимательно посмотрел ей в глаза, и Ника кивнула. – Будь добра, хотя бы пиши мне эсэмэски, как у тебя дела, хорошо? Мне так будет спокойнее.
   – Не волнуйся, я уже большая девочка. И себя береги, ладно? – Это вырвалось у нее непроизвольно, и Ника смутилась, но потом увидела, с какой благодарностью смотрит на нее Максим, и расслабилась.
   – Я буду себя беречь, – улыбнулся он, – а сегодня приглашаю тебя на ужин. Сможешь?
   – Да. Артем с дочерью уехали за город на все выходные. Так что я в твоем распоряжении. Но сегодня, уж прости, мы пойдем в мое любимое место.
   – Ничего не имею против. Заеду за тобой в семь, скажи адрес.
   Ника написала адрес на листке ежедневника, поцеловала Максима в щеку и отправилась домой.

   Вечер они скоротали в любимом Никином ресторане тайской кухни. Ей удалось упросить менеджера зарезервировать для них уютный диван возле большого аквариума, и они с Максимом удобно расположились там, развалившись на подушках.
   – А здесь неплохо, – рассматривая интерьер, сказал Максим, – и готовят вкусно. Не знал, что ты любишь тайскую кухню.
   – Люблю. Здесь отличные супы и лапша. А еще пастила почти домашняя. – Ника закатила глаза, изображая неземное удовольствие.
   – Если ты рекомендуешь, я попробую. Скажи… ты не жалеешь о том, что произошло между нами? – вдруг спросил Максим, и Ника, твердо глядя ему в глаза, проговорила:
   – Нет. Я не жалею, я рада тому, что произошло. Мне было хорошо с тобой.
   – И мне. Может?..
   – Запросто. Но сперва ты закажешь пастилу, – улыбнулась Ника, чувствуя, что не солгала и на самом деле ей так хорошо с этим человеком, что она согласна на все.

   Единственное, что она наотрез отказалась делать, так это ехать к нему в особняк. Максим не особенно сопротивлялся и заказал номер в одной из близлежащих гостиниц.
   – Мы могли пойти ко мне, – заметила Ника, но Гавриленко фыркнул:
   – Нет уж, ни мне, ни тебе. На нейтральной территории встретимся.
   – Как скажешь.

   – …Я ненавижу утро, – пробормотал Максим, вытягиваясь всем телом на большой кровати гостиничного номера.
   Лежащая рядом Ника улыбнулась:
   – В этом мы похожи. Я тоже с огромным трудом встаю по утрам.
   – Отлично, значит, мы поладим. Будем вставать после обеда. – Максим перевернулся, подмял Нику под себя и поцеловал. – Знаешь, что странно?
   – Что же?
   – Ты с утра не бежишь к туалетному столику наносить косметику.
   – Боже сохрани! – засмеялась она, обнимая его за шею. – Невозможно всю жизнь вставать раньше мужчины, чтобы пудрить ему мозги. Тот, кто любит, будет любить и с утра – лохматую и а-ля натюрель.
   – Где ты пряталась всю мою жизнь?
   – Ты просто плохо искал.
   – Я проголодался…
   – Закажи завтрак.
   – Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, и это точно не еда.
   …Как и собирались, они выбрались из постели только после обеда.

   Ника провела в квартире Артема еще неделю, чувствуя себя затворницей. Масленников настоял на том, чтобы она взяла отпуск и не ездила в редакцию, и Ника вынуждена была подчиниться. Во время отсутствия Артема она звонила Максиму, чувствуя себя предательницей. Но отношения с Масленниковым не налаживались, оставались ровно-холодными, совершенно бесстрастными и даже едва ли дружескими. Он возвращался из редакции недовольный, мрачный, сразу садился за ноутбук и практически не обращал внимания на Нику, которая ждала его с горячим ужином и убранной квартирой. Они почти не разговаривали, и это сводило Стахову с ума. Ей начало казаться, что Артем просто держит ее взаперти по чьей-то просьбе, контролирует – и все. Спросить напрямую она не решалась, поэтому терялась в догадках. Но к вечеру пятницы накопившееся раздражение вышло из-под контроля. Виной всему оказалась, разумеется, дочь Артема.
   Он, как обычно, вернулся с работы и вынул из шкафа спортивную сумку. Ника, снимая фартук, в котором возилась в кухне, вышла в коридор и удивленно спросила:
   – Ты куда-то едешь?
   – Да. На дачу с Алисой. Хочу отвлечься.
   – А меня ты не хочешь с собой позвать?
   – Нет, тебя я пригласить не хочу, – не отрываясь от сбора вещей, отозвался Масленников.
   – Вот как… – протянула Ника, прищурив глаза и чувствуя, что сейчас выскажет любовнику все, о чем молчала столько времени. – А почему же, стесняюсь спросить?
   – Алиса не хочет тебя видеть. Она специально просила, чтобы я тебя не брал.
   Ника молча повернулась и ушла в спальню, побросала в сумку свои немногочисленные вещи и, игнорируя вопросительный взгляд Масленникова, вышла из квартиры.
   «Ну, теперь меня совесть не мучает. Поеду домой, хватит, загостилась».

   В квартиру кто-то заходил, Ника почувствовала это сразу, едва только переступила порог. Так бывает – вроде все на месте, но присутствие чего-то чужого ощущается. Увидев ноутбук на диване в большой комнате, Ника утвердилась в этом мнении – она хорошо помнила, что оставила его на столе в кухне. Ее охватило чувство брезгливости: кто-то чужой трогал ее вещи, открывал ноутбук, рылся в файлах – и все с подачи Артема.
   – Наверное, мне не о чем жалеть, – сказала она вслух, села в кресло и расплакалась.
   Стемнело, а Ника все еще сидела в кресле и не трогалась с места. Она чувствовала себя опустошенной и обессиленной. Хотелось позвонить Максиму, но стыдно было рассказывать о причине, по которой она снова дома. Вздохнув, Ника встала и пошла на кухню.
   На четвертом этаже дома напротив горело окно – ее заочная полуночная приятельница тоже не спала, и Нике было видно, как она, склонившись над клавиатурой, что-то пишет. Вот девушка подняла голову и тоже увидела Стахову. Приветливо кивнув, она оторвалась от своего занятия и, взяв в руки кружку, тоже взобралась на подоконник. Ника дурашливо подняла свою и сделала приглашающий жест – как будто предлагала чокнуться. Девушка засмеялась, чуть откинув назад голову, и повторила жест. Они просидели так еще немного, кивая друг другу и улыбаясь, а потом девушка показала, что хочет спать, зевнула и потянулась. Ника помахала ей рукой и тоже спрыгнула с подоконника.

   – Она вернулась к себе.
   – Я знаю. Одна?
   – Да. Только что сидела на окне с кружкой и курила. Хочешь, я ее припугну немного?
   – Нет, не нужно. Пока пусть дух переведет. Мне не нравится, что они с крестником так спелись, не могу понять, что у них происходит.
   – Могу тебе одну интересную мысль подкинуть. Они как-то вышли в обнимку из гостиницы, и видок у обоих был такой… хм… ха-ха-ха…
   – Ну, это ничего, пусть балуются.

   Продлив отпуск еще на две недели, Ника не прогадала. На Москву обрушилась чудовищная жара, и Стахова, сняв гипс с руки, исчезла в подмосковном пансионате. Отключив телефон, она целыми днями валялась в прохладном номере, заказывая еду в коттедж, вечерами выбиралась на террасу ресторана, чтобы скоротать время за бокалом коктейля, и отмахивалась, как от комаров, от назойливых ухажеров из числа отдыхающих. С Максимом они переписывались и изредка, когда у него было время, болтали в аське. Артем прислал несколько писем, но Ника удалила их, не читая. Она исправно отсылала ему новые статьи, которые здесь почему-то писались удивительно легко и быстро, но общаться не хотела. После полуночи она любила сидеть на качелях возле искусственного водопада, слушать лягушачьи вопли и предаваться мечтам. Она рисовала себе поездку в Прагу, куда они с Ириной собирались уже давно, но никак не могли совпасть по времени, а вот сейчас как раз выдалась возможность. Ирина тоже писала ей письма, рассказывала о делах и интересовалась, когда Ника соизволит прервать свое затворничество. Но Стахова дала себе слово не уезжать из пансионата до тех пор, пока не потянет домой.
   Это случилось через две недели, внезапно, и Ника, оплатив все счета, села в заказанное такси и вернулась к себе.

   – По утрам мне так хочется спать, что совершенно не хочется жить… – Ника спустила ноги на прикроватный коврик и потянулась. Стрелки будильника показывали половину восьмого, обычно в такое время Стахова носа из-под одеяла не высовывала, досматривая десятый сон. Но сегодня как будто кто-то толкнул ее в бок, призывая проснуться. За окном уже начался яркий августовский день, шуршали редкие автомобили, истошно заходился в лае соседский пес, выведенный на прогулку, а грузчики у магазина бодро кидали какие-то коробки, переговариваясь изредка.
   Ника сунула ноги в тапки, побрела в ванную, встала под теплые струи душа и снова закрыла глаза. Внутри крепло ощущение, что сегодня непременно произойдет что-то неприятное.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация