А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Жить на свете стоит" (страница 10)

   – Вы удивитесь, наверное, но я тоже абсолютно равнодушен к мелочам и тому, что принято называть «статусными вещами».
   – Что, не держите домработницу и по субботам стряпаете блины? – не удержалась Ника, ловя себя на мысли, насколько легкий человек Гавриленко. Всего пятнадцать минут общения с ним – и она уже не думает о ссоре с Артемом. Или просто привыкла к тому, что эти ссоры возникают едва ли не каждый день?
   – Кстати, блины печь я умею, – с улыбкой отозвался Максим, игнорируя иронию ее вопроса, – и надеюсь, что как-нибудь смогу вам это продемонстрировать.
   – Заинтриговали.
   – Я вообще полон сюрпризов. Ну что, вы готовы, можем идти? – Но по голосу Ника почему-то поняла, что он совершенно не хочет никуда уходить, а с удовольствием остался бы здесь. И она решилась:
   – Знаете, Максим Алексеевич, мы вполне можем попить чая и у меня в кухне, если вы не возражаете.
   – Не возражаю, – улыбнулся он.
   – Ну и отлично.
   И снова она отметила, что Гавриленко даже не поинтересовался тем, вышел ли Артем на свободу: то ли точно знал, что так оно и есть, то ли просто не придавал значения такой мелочи.
   …Он пробыл у нее почти до самого утра, и Ника потеряла счет времени. Уже давно общение с мужчиной не давало ей такого ощущения свободы и покоя. Раньше так бывало с Артемом, но в последнее время все стало совсем сложным, и практически любой разговор превращался в ссору или как минимум размолвку. Ника старалась не думать об этом, но в душе все еще страдала: Артем был близким для нее человеком, она испытывала к нему уважение, поэтому наблюдать за тем, как их отношения рушатся, было больно. Гавриленко же вел себя так, словно они были сто лет знакомы, хорошо приятельствовали и могли вот так запросто заскочить друг к другу на огонек. Он не делал никаких намеков на близость, не старался даже взять Нику за руку, например, и это ей тоже очень нравилось. Стереотип о людях, у которых есть все, а потому они считают своим то, с чем имеют дело, рассыпался, как песочный замок.
   – Ничего себе, – протянул Максим, бросив взгляд на часы, – а ведь уже утро, Ника. Я вас заболтал совсем.
   – Это нестрашно, я все равно хотела сегодня отгул попросить.
   – А ведь это идея! – оживился он. – Хотите – поедем куда-нибудь в Подмосковье?
   – Зачем?
   – Гулять. Я люблю, когда весна только-только начинается, бродить по лесу. Такое ощущение, что можно подслушать, как зарождается новая жизнь.
   Ника изумленно смотрела на Гавриленко и не могла понять, шутит он или говорит серьезно. Ей и в голову не приходило, что он может выражаться вот так – почти как тургеневская барышня.
   – Соглашайтесь, Ника, – продолжал Гавриленко, которого, похоже, и самого увлекла эта идея, но она все-таки отрицательно покачала головой:
   – Спасибо, Максим Алексеевич, но мне нужно побыть одной. Не обижайтесь, ладно?
   – Я понимаю. Спасибо за прекрасную ночь, – улыбнулся он, – двусмысленно звучит, правда? Мы провели вместе ночь, но при этом до сих пор разговариваем полуофициально и на «вы»… Знаете, Ника, у меня такое впервые.
   – И как ощущения?
   – Как ни странно, очень приятные. Мне нравится, что я в вас не ошибся.
   Гавриленко поднялся и вышел в прихожую. Ника двинулась следом, оперлась спиной о косяк двери большой комнаты и наблюдала за тем, как он обувается. Когда Гавриленко распрямился и взялся за ручку двери, Ника вдруг неожиданно для себя приблизилась, положила руки ему на плечи и, встав на цыпочки, поцеловала в щеку. Максим вздрогнул, обнял ее и крепко прижал к себе. Ника вдохнула аромат туалетной воды, исходивший от его пуловера, и почувствовала, что этот запах ей приятен настолько, что она готова вся им пропитаться.
   – Если хочешь, я останусь… – проговорил Максим чуть слышно, и она едва не закричала: «Да, хочу, останься, пожалуйста», – но что-то внутри все-таки удержало ее от этого.
   – Не сегодня, ладно? – прошептала она, пряча глаза, чтобы он не мог увидеть, как на самом деле ей хочется, чтобы он остался.
   Когда за Максимом закрылась дверь, Ника опустилась прямо на пол и обхватила голову руками. Внутри плескалась злость на себя – ну, чего стоило попросить его остаться? Ведь очевидно, что они нравятся друг другу, очевидно, что ее тянет к нему так же, как и его. А, самое главное, Гавриленко оказался порядочным человеком со своим кодексом чести и своими понятиями о том, как нужно себя вести. И Никино «нет» он воспринял так, как нужно, без раздражения и злости. И она совершенно перестала думать о том, что за всеми ее неприятностями стоит именно Гавриленко – этого просто не могло быть. Ведь не может же человек, смотрящий с нежностью, выходить из квартиры и отдавать распоряжения запугивать и угрожать! В такие метаморфозы Ника верить отказывалась.

   – Ты гляди-ка… кто это у нас тут?
   – Угадай. Ни с кем не спутаешь.
   – Какого водяного, а?! Все карты перебуровил!
   – Не знаю. Ты думаешь, что по амурным делам?
   Оглушительный хохот вместо ответа ситуацию не прояснил, а только еще больше запутал.

   Артем появился на работе только через неделю, вел себя так, словно ничего не произошло, но Нику игнорировал. Она, к собственному удивлению, с облегчением поняла, что ей так даже лучше: телефон не разрывается от сообщений и звонков, Артем не заходит по нескольку раз в кабинет под разными предлогами, не зовет пообедать. Раньше она переживала бы, старалась бы выяснить причину, а теперь относилась к происходящему равнодушно и, встречая Масленникова в коридоре, только кивала, как любому из коллег. Она понимала: он держит паузу в отношениях, выжидает чего-то. Но ей это было уже небольно и неважно. Она почти научилась жить без Артема. Возможно, причиной такого легкого отношения к ситуации было и то, что Максим каждое утро присылал ей сообщения с пожеланием доброго дня, а вечерами звонил и интересовался тем, что происходит в ее жизни.
   Ника чувствовала, что небезразлична ему, и это было приятно, но сближаться окончательно она не спешила. Покопавшись в себе, она нашла причину: ее пугал тот уровень, на котором вращался Максим, та жизнь, которую он вел, те люди, с которыми общался. Ей не хотелось, чтобы ее, Нику Стахову, привыкшую всего в жизни добиваться самостоятельно, начали обвинять в меркантильности и корысти, в том, что она нашла богатого влиятельного поклонника и будет стремиться с его помощью влезть в сферы, которые пока для нее недосягаемы.
   Она чувствовала себя обязанной Максиму за то, что он помог вытащить Масленникова, и теперь решила, что пора сдержать данное самой себе слово и прекратить все попытки Артема написать еще хоть слово о деятельности «Изумрудного города». Правда, для этого ей придется общаться с Масленниковым, это неизбежно, но Ника твердо решила, что сделает это. Она пошла в кабинет Масленникова, когда Динки уже не было и никто не мог им помешать.
   Артем ее не ждал, удивился:
   – У тебя что-то срочное?
   – А ты что, занят? Я могу зайти завтра. – Ника взялась за дверную ручку, но Артем, как она и рассчитывала, тут же возразил:
   – Нет, что ты… я уже все закончил, собирался домой. Может, поужинаем?
   «Вот так – словно и не было ссоры и недельной обструкции, – со вздохом подумала Ника. – Как все предсказуемо. Стоило только сделать вид, что я пришла первой, вроде как с повинной, и все – бери его тепленьким. Главное – мужскую гордость не ущемлять, а остальное он как-нибудь переживет. Да, главное, чтобы он себя мужиком считал, мол, за ним последнее слово, ведь это ж не он, это я первая пришла. Да и черт с ним».
   Она вернулась к столу, уселась в кресло и перекинула ногу за ногу.
   – Отчего ж не поужинать… можно…
   Масленников довольно кивнул, и Ника поняла, что в голове он уже планирует дальнейший вечер – ужин в ресторане, потом они пойдут к ней, там Артем, разумеется, попытается в постели убедить ее в том, что он главный мужчина ее жизни. Ночевать он тоже останется у нее, завтра с утра будет ждать завтрак – или сам его приготовит, что тоже вариант. До редакции они пойдут вместе, в коридоре у ее кабинета он украдкой чмокнет ее в макушку – унизительно, как будто ворует что-то… Ника уже не была уверена в том, что ей этого хочется, что ей по силам вынести такой сценарий.
   – Что ты умолкла, Белочка? Не рада?
   «Я еще и прыгать от счастья должна!»
   – У меня к тебе разговор, Артем. Серьезный. И я не уверена, что после него ты по-прежнему будешь хотеть ужинать со мной.
   – Начало впечатляющее, – улыбнулся Масленников, и Ника почувствовала, как он не хочет ссоры, как надеется все вернуть на прежние рельсы.
   Вот только у нее уже не было уверенности в том, что ей это нужно. В последнее время она пересмотрела свой взгляд на Артема, свое отношение к нему, свои чувства. Ника в какой-то момент отчетливо поняла, что надеяться на Масленникова в полной мере не может.
   – Идем, Никуся, поужинаем, а за едой ты мне все выложишь.
   Миролюбивое настроение Артема чудесным образом передалось Нике, и она расслабилась. «В конце концов, может, так даже лучше. За ужином будет легче начать разговор».
   …Он не стал ее слушать. Не стал, хлопнул ладонью по столу так, что обернулись все, кто сидел рядом. Ника вздрогнула, но постаралась взять себя в руки:
   – Что ты себе позволяешь? Мы в публичном месте, если ты не заметил…
   – Не смей больше заговаривать со мной об этих статьях! – свистящим шепотом проговорил Артем, наклонившись вперед и буравя Нику злым взглядом. – Не лезь, поняла?!
   – Тогда подписывай эту дурь своим именем и не заставляй меня краснеть перед человеком! Иначе я такую прессуху устрою с опровержением – закачаешься! – выпалила она, и Артем даже замер:
   – Что?! Прессуху? Опровержение?! Краснеть?! Ты что же хочешь сказать…
   – Да только то, что сказала! Я не желаю чувствовать себя виноватой в том, что оболгала человека, понятно? Потому что не делала этого!
   – Оболгала?! Ты что, совсем идиотка? Да он погряз во взятках и криминале, как ты не поймешь?! У него криминальная империя!
   – Ага, а фамилия его Корлеоне! Ты совсем спятил, Тема… Обычная фирма, да, крупная, успешная, но и только! Сам посуди: кто в наше время не дает взяток? Кто выигрывает тендеры на хорошие заказы «за красивые глаза»? Кто получает лучшие объекты просто так, а не по блату и не за деньги, особенно если это касается госзаказов? Что ты вцепился в этого Гавриленко?
   Артем вдруг как-то противно ухмыльнулся, и его строгое красивое лицо сделалось отвратительным и каким-то совершенно чужим.
   – Та-ак… Ну не зря, значит, слушок пошел…
   – Слушок? Ты уже стал сплетни собирать по редакциям, как бабка-сплетница? – насмешливо спросила Ника, хотя внутренне напряглась: кто мог узнать о ее прогулках с Гавриленко?
   – Ну почему же сразу – сплетни? Вполне проверенная и достоверная информация. Меня, значит, выгнала, а его впустила среди ночи? – нехорошим голосом заговорил Артем, сжав в пальцах вилку. – Ну и как? Как оно у олигархов устроено, не расскажешь? С инкрустациями? Или еще какой тюнинг имеется?
   – Имеется, – кивнула Ника, содрогаясь от отвращения, – имеется, Тема. Мозг имеется и уважение к женщине, понятно? Чем бы и тебе не мешало обзавестись.
   Она встала и быстро пошла к выходу, боясь, что Масленников ее догонит и устроит скандал прямо в ресторане. Куда уж хуже…
   Уже подходя к подъезду, Ника вспомнила, что забыла сигареты на столе в ресторане, и завернула в супермаркет. Бродя между полок, она рассеянно рассматривала пакетики и банки, не вполне понимая, зачем делает это. Готовить что-то дома она практически перестала, обходилась ресторанами и кафе, а для завтрака достаточно было купить яиц, ржаного хлеба и какую-нибудь салатную смесь. Внезапно ее внимание привлекла парочка, двигавшаяся чуть впереди нее. Высокий молодой человек небрежно придерживал за талию спутницу – миниатюрную кудрявую брюнетку с закрепленными заколкой волосами. Яркий плащик и высокие каблуки красных туфель напомнили Нике Дину. «Да ну, ерунда! Динка дома давно, что ей тут делать», – решила Ника про себя и обогнала парочку.
   Из трех касс работала только одна, и к ней выстроилась довольно приличная очередь. Ника со вздохом встала в хвост – курить она может захотеть и среди ночи, поэтому придется стоять. Ей почему-то вдруг захотелось взглянуть в лицо девушки в ярком плаще, чтобы удостовериться в том, что ошиблась, и она обернулась, но парочки не было. «Странно, – подумала Ника, обводя взглядом ту часть магазина, которая просматривалась от кассы, – куда они могли деться? Тут только один выход – через кассы».
   Расплатившись, она вышла на улицу, закурила и медленно пошла к небольшому переулочку, в который выходили металлические ворота дворовой ограды. Там всегда было темно, свет шел только из окон домов, но этого явно не хватало. У мусорных баков копошился бомж, бормотал что-то громко, но разобрать слов Ника не могла. Уже войдя в ворота, она почему-то оглянулась и вдруг зацепилась взглядом за яркий плащ – встреченная ею в супермаркете парочка входила в помещение дорогого ресторана национальной кухни. Девушка вошла первой, а молодой человек чуть задержался, щелкнул кнопкой автосигнализации. Ника заметила, какая именно из припаркованных машин мигнула фарами, и, когда юноша скрылся за дверью ресторана, подошла ближе. На зеркале заднего вида висели черно-белые четки с кистями – это была машина Тимура, парня Дины. «Надо же, не ошиблась, – подумала Ника, возвращаясь во двор. – Вот только какого, простите, хора они делают в это время в центре, когда живут в Митино, а? Ведь я точно это знаю, даже была однажды у Динки, когда та болела. Очень странно».

   – Скажи, зачем ты продолжаешь тянуть эту лямку, а?
   Ирина восседала в глубоком кресле своей московской квартиры, курила и внимательно смотрела на скорчившуюся напротив на диване Нику.
   – Какую? – сморщилась Стахова, прекрасно понимая, что Ирка имеет в виду.
   – Да такую! – Подруга запахнула чуть разошедшийся на груди пеньюар и продолжила: – Зря, что ли, ты прилетела ко мне среди ночи? Что, дома не спалось, так не терпелось у меня на диване отлежаться?
   Ника понуро опустила голову. Действительно, Ирина была права: она не хотела возвращаться домой, ее угнетала очередная ссора с Артемом, и, чтобы не перебирать в голове всю ночь то, что они друг другу наговорили, она и позвонила подруге, попросившись на ночлег.
   – Я не знаю, Ирка… с одной стороны, я вижу, что это тупик, эти отношения себя исчерпали, все идет как-то по привычке, машинально, что ли… А с другой – ну где взять лучше-то? Сравниваю Артема с остальными и понимаю: те еще хуже. Этот хоть родной какой-то, все про него уже понятно. А там…
   – Фу, какая чушь, – скривилась Ирина. – Ты рассуждаешь как клуша-обывательница. Ну и что теперь? Всю жизнь просидеть рядом с ненужным тебе человеком по принципу «хоть плохонький, но есть»? Я тебя не узнаю, Ника. Перед тобой стелется такой мужик, Гавриленко этот, а ты сидишь здесь и сопли распускаешь по поводу Масленникова! Да он никогда тебе предложения не сделает, когда ты уже поймешь это, а?
   – А я понимаю, – печально отозвалась Ника, – понимаю, Ир, ты не думай. Но… я рядом с ним много лет, привыкла… и работа… Это ж надо сразу из «Хроникера» уходить – нам вдвоем там будет слишком тесно.
   – Тоже мне – потеря великая! Газета «Вестник Козлопупинска»! Да тебя с твоим именем любое специальное издание оторвет с руками! Дело не в работе, Ника. Дело в том, что ты боишься взять и резко отрубить. А не думала, что по кусочкам отрезать больнее?
   – Больнее. Но я не могу пока.
   – Ну и дура, – подытожила Ирина, – так и просидишь около него всю жизнь – не жена, не любовница, никто.
   «Никто»… Именно этим словом и сама Ника определяла свое положение при Артеме вот уже пару лет.
   – Знаешь, Иришка, вот сейчас, мне кажется, самый удобный момент все оборвать… Он меня так подставил, что и не приснится – вот и повод, но…
   – Ты со своими «но» так и будешь всю жизнь одна, Стахова! – перебила Ирина. – Я тебе предлагаю хоть раз в жизни подумать о себе – лично о себе, о том, чего ты хочешь. Ну скажи: разве тебе не хочется хоть на час оказаться с этим Максимом наедине, а?
   Ника усмехнулась:
   – Я бываю с ним наедине регулярно, и не по часу. Что с того?
   – Ты прекрасно поняла, что я имею в виду, – не приняла шутку подруга, – может, стоит попробовать? – С этими словами Ирина встала и удалилась в спальню.
   Ника осталась наедине со своими невеселыми мыслями и с необходимостью завтра с утра отправляться на работу, сидеть на утренней летучке, слушать Артема, видеть его в коридоре, сталкиваться на пороге кабинета…
   Она со вздохом поднялась с дивана, потянулась к оставленному Ириной на подлокотнике кресла комплекту белья. Взгляд ее упал на лежавший тут же телефон – в углу дисплея светился конверт эсэмэс. Ника открыла его и отпрянула. «Не делай этого. Сильно пожалеешь».

   …Она не могла понять, как именно оказалась на стройке, как вообще попала туда. Вышла вечером из офиса, забросила на плечо ремень сумки, вынула сигареты и зажигалку, отвернулась к стене, чтобы прикурить, – и все. Провал. Очнулась от холода, пронизывавшего все тело – тонкая ветровка не грела, а к вечеру неожиданно похолодало.
   Ника, со стоном схватившись за раскалывающуюся голову, попыталась принять сидячее положение и оглядеться. Когда глаза привыкли к темноте, она с удивлением обнаружила, что находится в недостроенном здании, по пустым помещениям которого свободно гуляет холодный ветер. Каждый звук эхом разносился под высокими сводами, вызывая жуткие ассоциации с голливудскими боевиками и триллерами. «По закону жанра сейчас должен появиться некто в темном», – подумала Ника, шаря рукой возле себя в поисках сумки. Ее, разумеется, не было, как не было ни сигарет, ни зажигалки. Даже мобильник, по какому-то недоразумению сунутый во внутренний карман ветровки, и то нашли, не поленились.
   – Хорошо, что я сегодня ноутбук не забрала, вовремя Славка-сисадмин предложил программы обновить, как чувствовал, – пробормотала Стахова.
   Нужно было выбираться отсюда, но все тело охватила какая-то слабость. Хотелось спать – прямо здесь, на грязном бетоне, под стеной, чтобы утром, открыв глаза, увидеть в незастекленном оконном проеме солнце. «Бред какой-то». – Разозлившись на себя, Ника попыталась встать, но ноги не слушались. Рухнув на колени, она поняла, что не справится – очень уж странное состояние. Тыльная часть правой кисти была вымазана чем-то, и Ника поднесла руку к глазам, чтобы лучше рассмотреть. Коричнево-бурые пятна. Она понюхала руку, но запаха краски не было.
   – Кровь, что ли? – Она провела пальцем по пятнам и ощутила боль.
   Казалось, что болит каждая косточка. Ника попробовала согнуть пальцы и не смогла, снова охнув от резкой боли, отозвавшейся во всей руке до плеча. «Сломаны пальцы-то у меня», – поняла Стахова, баюкая руку как ребенка, стараясь заглушить боль. В этой ситуации ее успокаивало только одно: Ника была левшой, а потому временная утрата подвижности в правой руке ничем ей особенно не грозила. Тот, кто притащил ее на стройку, не знал об этой Никиной особенности.
   И еще запах… Нестерпимый запах немытого тела, мочи и застарелого перегара… Ника огляделась и в дальнем углу помещения увидела бесформенную кучу. Заставив себя все-таки подняться, она доковыляла до нее, наклонилась и, в ужасе отпрянув, упала. «Кучей» оказался бомж. Мертвый. Остекленевшие полуоткрытые глаза и неестественная поза не оставляли сомнений в этом. Лежал ли он здесь до того, как Ника появилась на стройке, или умер недавно, она не знала. Но страх так сковал ее, что Ника как завороженная не сводила глаз с мертвого тела. Она чувствовала себя мышью, запертой в одной комнате с голодным котом, – сбежать некуда, спастись возможности нет. «Ну что я – малолетка, чтобы покойников бояться? – уговаривала она себя, стараясь отвести взгляд от трупа. – Он же ничего мне не сделает… Это просто тело, и все. Оно не двигается, не может встать, ничего не может». Однако уговоры мало помогали.
   Нужно было как-то выбираться отсюда, а сил не было. Ника заплакала. Болели пальцы, кружилась голова, холод остывшего за ночь цемента проникал через джинсы. Внезапно Ника насторожилась: внизу явно кто-то был. Закусив губу, она затаила дыхание и прислушалась – точно, внизу кто-то ходил. Страх усилился, и это неожиданно придало Нике сил. Она встала на ноги и сделала пару осторожных шагов к оконному проему. Прятаться в абсолютно пустом помещении было негде. Ника выглянула из окна и отшатнулась – высоко, пятый этаж. Но по всей стене чуть ниже оконного проема тянулся неширокий, сантиметров в двадцать, выступ. Решение созрело мгновенно, подстегиваемое страхом перед неизвестностью и приближающимися шагами.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация