А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Галопом по Европам" (страница 1)

   Сергей Панарин
   Галопом по Европам

   Присказка

   Бывают такие июльские ночи, когда облака норовят спрятать луну и звезды, ветер приносит прохладу и немного мороси, а всякая зверюга затаивается и не нарушает общей унылой картины ни криком, ни шорохом. Листья деревьев безостановочно шумят, и темный лес кажется морем, по которому ходят темно-зеленые волны.
   Человеку – существу не ночному и изнеженному цивилизацией – непременно хочется спрятаться в дом, закрыть окна и двери, залезть в теплую постель и заснуть безмятежным сном. Однако люди, как ни странно, – самые подневольные в мире животные. Пока основная часть человеческой популяции беззастенчиво сопит и видит сны, несколько особей обязательно бодрствуют… Хотя разве это бодрствование?
   Безвестный польский пограничник стоял на посту, отчаянно борясь с дремой. Не будем лукавить, в этом поединке парень явно проигрывал. Если учесть то, что пост размещался на смотровой вышке, то пограничника можно назвать смельчаком: дремать на четырехметровой высоте, привалившись к хлипким деревянным перилам, – признак удали, а может статься, скудоумия.
   Польский боец то и дело вырывался из тисков сна, испуганно таращил глаза в сторону полосы отчуждения, потом воровато озирался, будто проверяя, не летает ли рядом командир. К счастью, командиры-пограничники не летают.
   Успокоившись, пограничник ежился, морщась от ветра, шептал какие-то польские ругательства и… снова закрывал глаза. Так бы и продолжалось это бессмысленное сражение чувства долга с нормальным человеческим желанием поспать, если бы не одно происшествие, которое разбудило часового резко и надолго.
   Все-таки что бы ни говорили старики-ученые, а человек действительно животное. Пограничника словно встряхнуло некое предчувствие, он распахнул глаза и увидел темный силуэт, стремительно приближающийся к вышке. Увы, прожектор светил на землю, поэтому гигантское черное пятно оставалось черным пятном, пока буквально не протаранило крышу. Часовой завопил, бросил вверенное ему оружие и залег, косясь вверх.
   Крыша вышки захрустела, накренилась. На пограничника посыпались пыль и щепки. Что-то тяжелое и большое бухнуло в пол и грузно заскользило к часовому. Он задрал голову и встретился взглядом со страшным зверем. Шальные глаза монстра пылали красным цветом, мохнатая рожа противно скалилась, ниже морды болтался на цепочке увесистый знак фунта стерлингов. Кажется, золотой.
   – Матка Боска! – выдохнул пограничник.
   Всякое прилетало со стороны России, точнее, Белоруссии, но такое…
   Часовой решил, что узрел черта, причем английского. Правда, рогов не было, но воображение бойца живо их дорисовало. У страха много самых разных талантов.
   Рядом с отвратительной физиономией черта возникла звериная, вроде бы медвежья, а чуть правее – вообще непонятно чья: ушастая и глазастая, тонкая и глупая. Медведь зарычал, ушан заверещал, а безрогий нечистый ритмично заухал. Часовой понял, что слишком много грешил и настало время переселиться в преисподнюю.
   Все это продолжалось не больше нескольких мгновений, а потом черная тень, несущая на суверенную польскую территорию адский вертеп, полетела дальше, разнося по округе уханье черта.
   Двумя секундами позже громыхнула оземь сбитая крыша.
   Здесь мы оставляем беднягу-пограничника наедине с его страхами и досадой за то, что придется оплатить ремонт вышки, – парень не стал поднимать тревогу: вдруг засмеют? – и следуем за загадочной тенью.

   Часть первая,
   в которой путешественники теряют друг друга, а местные жители удивляются гостям

   Глава 1

   Как правило, страшные черные тени, пугающие сонных людей, на поверку оказываются вовсе не ужасными, а даже наоборот – скучными. Достаточно включить ночник или дождаться рассвета.
   В нашем случае тень оказалась отнюдь не прозаичным предметом. Незадачливого часового испугал воздушный шар, который терпел крушение! Горючее закончилось, воздух остыл, и летательное средство, гонимое холодным влажным ветром, стало неотвратимо падать, суля пассажирам верную погибель.
   А пассажиры? Пассажиры-то все были сплошь удивительные и неожиданные персоны. Шимпанзе, которого часовой принял за черта. Кенгуру, чьи уши поразили поляка. Скунс и петух, затаившиеся на дне гондолы. Рядом с ними сидели волк, еж и лиса. Медведь, как и шимпанзе с кенгуру, предпочитал видеть, куда падает летательный аппарат, но тьма была кромешной, поэтому отважные путешественники ничего не разглядели.
   Потом были свет прожектора и столкновение с вышкой. Ветер протащил шар дальше, корзина прочертила по полу, стропы сломали кровлю. Несколько строп не выдержали и лопнули. Затем случилось маленькое чудо: шар стал набирать высоту, попав в восходящий поток воздуха.
   Болтало безбожно. Вес гондолы и пассажиров перераспределился на уцелевшие стропы. Корзина накренилась, и медведя, кенгуру и шимпанзе откинуло назад и вбок. Косолапый наступил на хвост лисе.
   – А-а-а! Михайло! – завопила рыжая.
   – Прости, Лисенушка, – прокряхтел медведь, валясь на спину и рискуя придавить остальных членов экипажа.
   Кенгуру врезался в стенку гондолы и взвыл, подпрыгнув. Оказалось, он опустился на ежа.
   – Полегче, Гуру Кен, – буркнул еж. – Ты лось тот еще, раздавишь.
   – Не подкалывай, Колючий, – отозвался кенгуру.
   Петух, кажущийся ночью черным, метался в давке, теряя перья, и кудахтал совсем не по-петушиному:
   – Мы есть погибайт! Мы есть умирайт! Аларм! Аларм!
   Тут лопнула еще одна стропа, пол корзины ушел из-под ног паникера. Шимпанзе увидел, что петух вылетает из гондолы, сцапал его длинной рукой за шею, прижал к себе и поинтересовался:
   – Куд-куда ты собрался, Петер, йо? Одиночный полет – это не твое.
   – Кхе… Кхе… Ман-Кей, данке шен, но не мог бы ты отпускать моя шея? – просипел петух.
   – Упс… – смутился шимпанзе, разжимая пальцы.
   Скунс вертелся волчком, отчаянно уворачиваясь от топочущих лап крупногабаритных друзей.
   И только волк Серега не участвовал в общей сумятице. Он распластался вдоль одного из бортов, вцепился когтями всех четырех лап в прутья и затихарился. У Сереги была боязнь высоты.
   Дно корзины прочертило по верхушкам деревьев, цепляясь за ветви. Стропы продолжили лопаться. С жалобным «бздынь!» разорвало еще две, и гондола наклонилась так, что еж колобком выкатился вон!
   – Колючий!!! Братан!!! Ну, за Перл Харбор! – прокричал скунс и выскочил вслед за другом.
   – Не ожидал от Вонючки Сэма такого самопожертвования, – прокряхтел кенгуру, вцепившись в борт гондолы.
   – Да, паренек проявил смелость, – согласился медведь.
   Михайло Ломоносычу было труднее всех удержаться в корзине: он хоть и сильный, но все-таки тяжелый. Лисена схватила Серегу за хвост зубами. Волк огрызнулся:
   – Пр-р-рочь!
   Шар вновь стал стремительно терять высоту.
   – Мы иметь выбрасывать балласт? – спросил Петер-петушок.
   – Не трави душу, давно все выкинули, – ответил кенгуру. – Вот и Колючего с Парфюмером потеряли, а все равно не помогает.
   – Они легкие, – борясь с дурнотой, буркнул Серега.
   – Ладно, друзья, – тихо промолвил Михайло, но отчего-то его было прекрасно слышно. – Я тут самый старший и самый тяжелый. Удачи вам.
   – Михайло! – не по лисьи пискнула Лисена.
   Поздно – медведь отпустил лапы и выскользнул из накрененной корзины.
   Снизу раздался треск ветвей. Шар резко взмыл над кронами деревьев.
   – Он настоящий герой, – сказал Гуру Кен.
   – Меня есть восхищать потрясающее самопожертвование, который иметь русский! – добавил Петер.
   Ман-Кей затараторил:
   – Да, это так, йо, реальные герои! И их не один, не двое, не трое…
   – Помолчи, – взмолился волк.
   Шимпанзе заволновался, завертелся, вися на одной руке. В другой он все еще сжимал петуха.
   – Эй, эй, эй! – заволновался Петер. – Не крутить! Я есть плохо!
   – Не говорите о еде… – попросил Серега, которому стало еще хуже от беспрерывной болтанки и изменений высоты.
   Ман-Кей рассмеялся, и рука сорвалась. Шимпанзе покатился к краю борта. Он выпустил петуха из лапы, попытался зацепиться за Лисену, потом за Гуру Кена, наконец, за борт, но тщетно. С удивленным «йо?!» Ман-Кей исчез из поля зрения остальных зверей.
   – Недаром говорят, что один раз и обезьяна с пальмы падает, – грустно прокомментировала лиса.
   – Тут близко до ветвей. Наш друг не расшибется, – уверенно сказал кенгуру. – А вот мы не такие ловкие…
   Воздушный шар совсем потерял форму, и гондола снова принялась чертить по листве, погружаясь глубже и глубже. Ветер не ослабевал, скорость полета не снижалась. Ветви хлестали по бортам. Перепало и Гуру Кену.
   – Ай! – Кенгуру прижался ко дну, помогая Петеру, которому нечем было держаться.
   – Быстрей бы уж… – промолвил Серега.
   Корзина ударилась о крепкую ветку. Кенгуру вылетел, будто тяжелый снаряд, и с диким хрустом пошел вниз. Петух чудом остался в гондоле.
   Шар двигался дальше, в который раз вынырнув из листвяного моря. Лисена, Серега и Петер не говорили ни слова. Деревья вдруг кончились. Внизу темнела и чуть бликовала вода.
   – Озеро, – оценила лиса. – Надо прыгать. Иначе расшибемся. Правда, Серега?
   – Расшибемся, – подтвердил волк.
   – Я не иметь умений плавай! – всполошился Петер.
   Лисена разозлилась.
   – Послушайте себя! Один сложил лапки и готов сдохнуть, второй забыл, что он птица. Петер, голуба моя, лети! Маши крыльями. Что еще от тебя требуется? А тебе, серый, стыдно…
   И тут, как на заказ, порвалась очередная стропа. Лисена, увлеченная пламенной речью, вдруг кувыркнулась и растворилась в темноте. Волк закрыл глаза, а петух неожиданно для себя самого захлопал крыльями, разбежался и полетел! Он отчаянно лупил крыльями воздух, спеша на помощь лисе.
   – Дурак, но зато благородный, – мрачно выдавил Серега и стал ждать момента, когда корзина наконец-то встретится с землей.

   Колючий мячиком провалился сквозь листья, прокатился по веткам, пару раз ударился об особо толстые. Затем препятствия, тормозившие его скоростной спуск, внезапно закончились. Еж пролетел метра три, упал в траву, прокатился немного, замедлился и остановился.
   – Пф-ф-ф!.. – Колючий развернулся, расслабив лапки и спину, прижался брюшком к холодной и сырой земле.
   Ему было больно, тошно, но помогло умение группироваться.
   Где-то впереди послышались глухие удары, треск и вскрики:
   – Оу!.. Ай!.. У!.. Йах-ху!.. Ой!
   Затем на землю что-то плюхнулось. Еж почувствовал вибрацию и услышал звук.
   – Я гражданин суверенной страны… – проныл упавший.
   – Вонючка! – обрадовался Колючий.
   Он хотел было вскочить на лапки и побежать к другу, но стоило ежу дернуться, как тело пронзила боль.
   – Блин!
   Послышался противный голосок скунса:
   – Колючий… Сколько можно повторять? Я не Вонючка. Я обижаюсь на эту кличку. Меня зовут Парфюмер. Пар-фю-мер. Ясно?
   – Ясно-ясно, – простонал еж. – Ты сам-то как в целом?
   – В целом? – Скунс вымученно захихикал. – Я бы не стал говорить о целом. Я чувствую себя как пятьдесят североамериканских штатов до их объединения.
   – Значит, ты – развалина. Привет, коллега.
   Колючий с трудом поднялся на лапки и, превозмогая ломоту, побрел туда, откуда доносился голос Вонючки:
   – Дружище, ты хоть представляешь, что мы совсем одни? Наши так называемые партнеры полетели дальше.
   – Знаешь, Сэм, иногда ты ведешь себя как форменный кретин, – пробурчал еж.
   – Ты хочешь войти в конфронтацию? – вскинулся было скунс, но боль быстро прижала его гордую мордашку к земле.
   – Я хочу, чтобы ты не думал, что являешься пупом земли. Мы с тобой еще легко отделались. А представь упавшего с неба Михайло. Шар далеко не улетит. Все наши друзья рано или поздно свалятся, как и мы.
   Парфюмер помолчал.
   – Да, – сказал он наконец. – Понимаю. Что будем делать?
   Еж выбрел на маленькую полянку, где заприметил в темноте полосатую фигуру друга. Сэм валялся, распластанный по траве, но роскошный хвост, похожий на распухший жезл регулировщика, на всякий случай торчал вверх.
   – Что делать? – раздумчиво пробормотал Колючий. – Пойдем их искать, разумеется.
   Скунс осторожно встал с земли, сделал пару шагов. Его заметно шатало. Еж хмыкнул, а потом решил, что и сам со стороны выглядит ничуть не лучше.
   Вонючка Сэм развернулся к другу:
   – А где их искать? В какой они стороне?
   – Ну…
   – Стоп! Знаю. Надо идти туда, куда указывал мой нос после падения! – совершил научный прорыв скунс.
   – Ну, ты голова! – протянул Колючий. – Только твоя идея не прокатит.
   – Это почему?
   – Тебя об ветки било? Било. В воздухе кувыркало? Кувыркало. Значит, ты несколько раз мог запутать следы. Твой нос теперь может показывать куда угодно.
   Сэм обиделся.
   – Раз ты такой умный, то придумай сам, как найти остальных.
   Скунс отвернулся, гордо покачивая хвостом. Колючий бросил на него рассеянный взгляд и заулыбался:
   – Проще пареной репы, Парфюмерище! Куда ветер, туда и нам.
   – Э… – Сэм стиснул зубы. – Я тоже только что об этом подумал.
   Его обуял приступ досады. Как же, еж додумался, а он нет. Затем скунс испытал легкий укол совести. Колючий все-таки друг, хоть и варвар.
   Еж погладил себя по коротко стриженной голове. Была у него привычка стричься бобриком. Ему казалось, что так он выглядит более сурово и круто. В родных тамбовских лесах про Колючего говорили: «Вот салага, бритый еж. Что он хочет? Фиг поймешь». Правда, говорили за глаза, сам он этого ни разу не слышал.
   – Идти можешь? – спросил он скунса.
   – Да хоть бежать, – гордо ответил Сэм. – Мы, американцы, народ сильный. Солдаты моей доблестной Родины могут целый день бежать в полной экипировке!
   – И от кого? – невинно поинтересовался еж.
   – Не смешно.
   – Ладно, не дуйся.
   – Да я так, по привычке, – признался Парфюмер. – А ты сам как себя чувствуешь?
   – Как отбивная с иголками.
   – Значит, боевая ничья.
   Приятели бок о бок пошли туда, куда стремился ветер.
   Колючий и Сэм подружились далеко не сразу. Их знакомство началось в тамбовском лесу. Скунс, кенгуру, шимпанзе и гамбургский петух сбежали из зоопарка. Еж обнаружил их первым и попытался раскрутить на что-нибудь бесплатное. Тогда-то Сэм и применил к Колючему оружие, из-за которого скунса прозвали Вонючкой.
   Постепенно выяснилось, что у них много общего. Например, оба были большими шкодниками. А любовь к проказам – отличный объединяющий фактор.
   Друзья топали, сосредоточенно принюхиваясь, прислушиваясь, вглядываясь во мглу. Каждый надеялся на то, что все остальные тоже спаслись.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация