А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Галопом по Европам" (страница 16)

   Глава 4

   Пани Дзендзелюк сходила в чулан и принесла особой мази от радикулита. Бурча что-то о седине в бороде и бесе в ребре, она обильно смазала спину мужа, накрыла его одеялом и ушла хлопотать по хозяйству, а затем пробежалась по соседкам. Как же без свежих сплетен?
   Вернулась Барбара веселая и разгневанная одновременно.
   – Все, муженек. Жди, когда тебя сжигать придут, – выдала с порога пани Дзендзелюк.
   – Чего мелешь, старая? – проворчал старик, глядя исподлобья на супругу.
   – На хуторе только о том и говорят, что ты ведун. Волкодлак самый натуральный, повелитель злых животных.
   – Волкодлак?! – искренне удивился дед.
   – Ага. Оборотень натуральный. Причем несколько свидетелей есть.
   – Да, – протянул пан Дзендзелюк, ворочаясь на кровати. – Совсем с ума спятил староста наш. Такие поганые слухи только вздорная баба распускать горазда. Что же он делает-то?
   – Ладно тебе отбрехиваться. – Похоже, бабке нравилось то, что мужа раздражает новоприобретенная репутация, и она была не прочь подтрунить над супругом. – Покажешь, как в волка превращаешься?
   – Может, ты и сама уже веришь, что я колдун?
   – А кто ж ты еще? – хохотнула пани Барбара. – Ты ж мне всю жизнь в кромешный ад превратил.
   Дзендзелюк посмотрел на супругу и произнес с напускной досадой:
   – Эх, старая. Вот гляжу я на тебя и радуюсь… за того парня, которому ты полвека назад не досталась!

   У мужчин существует устоявшееся мнение, что женщины – страшные сплетницы, однако мало кто из них способен признать, что грешен в этом куда больше. С легкой руки старосты хутора разнесся слух о колдуне Дзендзелюке, причем строители, среди которых не было ни одной пани, тоже каким-то образом уже были в курсе: есть такой ведун. Дальнейшее было делом времени. К первой глупости прицепилась вторая, за ней третья… Болтовня о ведуне наслоилась на треп о волке, и многие уже твердо верили, что Дзендзелюк – оборотень.
   Надо признать, что пана Дзендзелюка раздражала эта свистопляска. Особенно ему не нравились словечки «колдун», «ведун» и прочие «ведьмаки», прицепляемые к его имени. Он, конечно, понимал, что, как бы его ни называли, он останется тем, кто он есть. Но он был христианином, а христианин колдуном быть не может. На родине Парфюмера Сэма сказали бы, что клеветнические выпады в адрес старика оскорбляли его религиозные чувства, причиняя ему нравственные страдания. Если же сказать нормальным языком, то деду было элементарно обидно.
   Вот почему ближе к вечеру пан Дзендзелюк кряхтя поднялся из кровати, обвязал настырно ноющую спину несколькими шарфами и отправился к старосте расставлять все точки над «i».
   Хуторской голова, сидевший в сенях своего дома, издалека заприметил ковыляющего к нему односельчанина. Староста увидел, что Дзендзелюка скособочило. Старик опирался на палку. Повязка вокруг торса тоже не осталась незамеченной.
   «Так-так-так, – затикало в уме старосты. – Ночью пан Казимир стрелял в волка и, говорят, попал. А сейчас по улице идет дед Дзендзелюк – кривой и перевязанный. Каков же вывод, господа присяжные?..»
   Мысленный суд оказался скор на вынесение вердикта. Все сходилось: и ранение, и завидное здоровье соседа, и его долгие отлучки в лес. Автор глупого слуха в одночасье получил подтверждение истинности своих подозрений.
   Староста машинально закрыл входную дверь, сам вышел к забору, но потом передумал. Он запер калитку и поднялся на крыльцо.
   Старосту нельзя было назвать глупцом, ведь глупцы такую должность не получат. Это был по-житейски хитрый мужик, крепкий хозяин, пусть и недалекий в каких-то вопросах.
   Что касалось суеверий, тут уж он еще в детстве наслушался бабкиных бредней. Народные сказки о человекозверях смешались с наивными историями о том, как спящему в лесу человеку залезла в рот змея и он умер. Староста и к пятидесяти годам продолжал верить во всю эту чушь.
   Он заметался между крыльцом и калиткой. Хотелось и бежать, и не ударить в грязь лицом.
   – Здорово живешь, староста, – насмешливо поприветствовал его пан Дзендзелюк. – Чего суетишься? Я на минутку.
   – Я… Мне… Я… – вовсе растерялся мужик. – Что у тебя с боком?
   – Ничего, радикулит, – поморщился дед.
   «Ага, знаем мы твой радикулит», – подумал староста, а визитер продолжил:
   – В общем, я тебя коротко, но очень настоятельно вот о чем попрошу, – Дзендзелюк оперся о штакетник, и побледневший староста попятился, запнулся пяткой о ступень и с размаху уселся на крыльцо.
   – Что, притомился за день? – хмыкнул дед. – Ну, сиди. Ты это… Брось распускать всякие наветы, дескать, я колдовать умею, и тому подобное. Я человек старый, мне хочется жить спокойно. Чтобы люди уважали. Перед лицом Бога чтобы не оклеветанный остался. Мы же с тобой не звери, верно?
   – Э… Да. Верно, – принялся кивать староста.
   – Ишь ты, болван китайский, – пробормотал Дзендзелюк. – Я ж тебя еще пацаненком помню шкодливым. Возьмись за ум, не греши клеветою, иначе пожалеешь.
   Дед имел в виду Страшный суд, где каждый получит по делам своим, а перепуганный староста решил, что ему угрожают лютой расправой прямо сейчас. Воистину, у страха глаза велики, а уши глухи.
   Пан Дзендзелюк похромал восвояси. Староста долго сидел, не решаясь встать, хотя ушибленный копчик болел не по-детски.
   Нужно ли говорить, что по хутору покатился новый слух, мол, оборотень угрожал самому старосте!

   Сигизмунд не опоздал, пришел к девятнадцати ноль-ноль. Дед Дзендзелюк никак не мог избавиться от жены. Пани Барбара причитала:
   – Куда же ты, с таким прострелом, да еще и в лес?
   – У нас дело с пареньком. Только смотри, не разболтай, – наказал старик и вышел к мальчику.
   Подхватил палку, потоптался на месте, разминаясь.
   – Пойдем медленно. Нам и некуда торопиться-то.
   За время, пока Дзендзелюк и Сигизмунд брели к замку, произошло два важных события.
   Во-первых, к пани Барбаре заглянула соседка, якобы за солью. На самом же деле она тешила любопытство и заигрывала с собственными первобытными страхами. Как же не побывать в доме колдуна, это так пикантно… Женщина с повадками выхухоли повела носом, высматривая хозяина.
   – А где пан Дзендзелюк? – спросила она.
   От жены «колдуна» не укрылся нездоровый блеск соседкиных глаз. «Экая докучная дубина! Что же им всем неймется?» – с неприязнью подумала пани Барбара.
   – Побежал на луну выть, – в сердцах ответила хозяйка дома. – Шла бы ты, кумушка, домой.
   Когда раздражение слегка унялось, пани Дзендзелюк спохватилась. Ведь глупая соседка наверняка поняла ее буквально и теперь разнесет по всему хутору неосторожное высказывание про вытье на луну. Разумеется, в этом пани Барбара не ошиблась.
   Второе событие случилось в стане зверей. Лисена доложила Михайло и Войцеху о том, что приближаются Дзендзелюк с Сигизмундом. Бобер всплеснул лапками:
   – Ну как я забыл? Это же важно! Они подготовили комплект доспехов на мальчика. Я все не мог понять, зачем, а нынче догадался. Очевидно, они хотят испугать строителей! Сыграть на суевериях. Понимаете?
   – Хм… – Михайло почесал нос. – Никогда не пойму людей. И что, получится?
   – Думаю, да, – подала голос Лисена.
   – Защитник крепости, стало быть… – проговорил Ломоносыч. – Какой же рыцарь без коня, а?
   Бобер рассмеялся.
   – Вот и пригодится Иржи Тырпыржацкий.
   Лиса вопросительно посмотрела на тамбовского губернатора. Тот стукнул лапой по земле и приказал:
   – Давай, Василиса, ищи горбунка.
   Иржи обретался недалеко от изрытого оврагами холма. Неунывающий жеребчик играл с Гуру Кеном в салки. Обоим страшно нравилось гоняться по поляне. Конек скакал с особой потешной грацией, свойственной лошакам.
   Несмотря на полную незанятость, – когда звери перестали таскать по ночам деревья на дорогу, Иржи совсем стало нечего делать, – Тырпыржацкий не слишком огорчался. Здесь, в лесу, у него появилась масса товарищей. Не то что в деревне. Там у него совсем не было друзей.
   Лошак – это помесь лошади с ишаком, иными словами, полукровка. Его не принимали кони, потому что он был слишком мал и неказист, чтобы носить их гордое имя. Ишаки тоже сторонились Иржи, в результате ему опротивело одиночество. Появление Колючего и Сэма повернуло жизнь лошака в новую, интересную сторону. Он сбежал – и не прогадал. Здесь, в компании зверей из самых разных стран, никто не смеялся над его происхождением. Его ценили таким, каким он был.
   Лисена немного понаблюдала за игрой кенгуру и жеребчика, потом метнулась к ним.
   – Эй, стойте! – пролаяла она.
   Бегуны сбросили обороты.
   – Михайло придумал особую миссию для Иржи, – сказала рыжая.
   – Да!!! – закричал Тырпыржацкий, подпрыгивая на месте. – У меня задание!!!
   Он поскакал к Ломоносычу и через несколько минут уже поджидал Сигизмунда и пана Дзендзелюка возле руин цитадели.
   Мальчик первым увидел конька.
   – Смотрите-ка, жеребец!
   – Не вопи, спугнешь, – прошептал старик. – Сможешь приманить?
   Парень неуверенно протянул руку к лошаку:
   – Лошадка, лошадка…
   И хотя пан Дзендзелюк недовольно поморщился, жеребчик смело поцокал к Сигизмунду, оттолкнул руку, всхрапнул обиженно. Мол, что же ты меня, мил человек, пустышкой привлекаешь?
   Старик потрепал конька по голове:
   – Покатаешь мальчонку?
   Лошак замотал головой вверх-вниз.
   Удивленный парень погладил жеребчика, попробовал залезть на него, и это ему удалось.
   Конек прокатил парня по кругу, послушно остановился, когда мальчик слегка потянул его за торчащую, словно щетка, гриву.
   – Полный рыцарский комплект, правда, Сигизмунд? – промолвил пан Дзендзелюк.
   Он остался с жеребчиком за крепостью, а мальчик осторожно прокрался к заветному лазу. Вытащив припрятанный у входа мешок, в котором лежали латы да меч, он пополз к деду.
   «Лишь бы доспехи не загремели», – думал парень. Строители работали совсем близко. Сегодня они закончили чистить от деревьев и кустов пространство перед замком. Теперь оставалось убрать можжевеловую поросль, прилегающую к стенам.
   – Порядок, – пропыхтел Сигизмунд, подтаскивая железки к старику и коньку.
   – Давай одеваться.
   Доспехи были неудобные: тяжелые, громоздкие, угловатые. Со стороны они смотрелись куда изящнее, чем были на самом деле. Шлем жал, массивные нагрудные пластины затрудняли дыхание. Пока пан Дзендзелюк помогал мальчику облачиться в металл, лошак смиренно ждал и, как показалось парню, заинтересованно глядел на процесс одевания.
   – Ричард Львиное Сердце! – оценил старик.
   Сам паренек ощущал себя роботом-полицейским. При ходьбе каждое сложное движение распадалось на целую последовательность более простых, проявлялась смешная механичность. Состояние лат, безусловно, было далеко от идеального, только в сумерках это и не важно.
   – Ну, Дон Кихот, садись на верного Росинанта, – велел пан Дзендзелюк.
   Жеребчик стоически выдержал увеличившийся вес, снова покатал Сигизмунда.
   – Довольно, – скомандовал старик. – Слазь. Через полчасика можно будет начинать.
   Тем временем строители закончили работы и собрались к вагончикам. Здесь уже были вкопаны скамьи и длинный стол. Кто-то готовил ужин – варил похлебку в котле, подвешенном над костром. Остальные работники умывались, готовясь к трапезе.
   На одной из скамей сидел хромоногий пан Казимир. Настроение у него было отвратительное. Дела двигались медленно, работяги не усердствовали и норовили избежать любого задания, обожженные взрывники еще не вернулись из городской больницы. Парни, разбирающиеся в технике, весь день ремонтировали машину начальника стройки. Выяснилось, что пока он геройствовал, стреляя в волка и вываливаясь из окна бытовки, над его джипом поработали неутомимые хорьки. Они повторили старый фокус с проводкой.
   Стремительно темнело, и строители зажгли лампу, подвешенную над столами. Окружающий мир стал еще мрачней.
   Пан Казимир разглядывал черные руины. Вот башня. Крепкая, не одно кило тротила уйдет. Вот участок стены, накренившийся под весом облокотившейся на него массивной плиты. Получился огромный трамплин. Стена почти хлипкая, а вот с плитой придется повозиться… Стоп. Что это?!
   На «трамплине» медленно выросла странная фигура – силуэт всадника с обнаженным мечом. Конь медленно, с достоинством вынес седока к краю плиты.
   Постепенно глаза пана Казимира стали различать не просто черное пятно на фоне темно-серого неба.
   – Матка Боска, – промолвил начальник стройки. – Рыцарь. Там рыцарь, ребята!
   Рабочие развернули лица к замку и тоже заметили всадника. При взгляде снизу мальчишка на лошаке казался исполином.
   Сигизмунд чуть наклонился и посмотрел на лагерь строителей сквозь узкую прорезь шлема, увидел начальника, сидящего под лампочкой.
   – Смотри-ка, мой верный жеребец, вон пан Казимир собственной персоной, – негромко произнес мальчик, указывая мечом.
   Вес наклоненного тела перераспределился, и парень стал заваливаться на голову конька. Чтобы удержаться, Сигизмунду пришлось витиевато взмахнуть рукой с мечом. Жест получился красивый и полезный. Рыцарь снова принял вертикальное положение, а вот лошаку пришлось сделать полшага вперед, к краю плиты. Жеребчик испугался, поднялся на дыбы и пронзительно заржал.
   Сигизмунд чудом не слетел с конька.
   – Все! Спокойнее, спокойнее, Росинант! Поехали отсюда, – принялся уговаривать лошака парень.
   Обрадованный жеребец зацокал прочь.
   Начальник стройки сидел на скамье, бледный и недвижимый, как гипсовый памятник.
   – Пан Казимир, – прошептал тракторист. – А чего это он прямо на вас показал-то?
   – Угу, а потом будто бы зарубил и в сторону просеки махнул, мол, убирайтесь… Вы видели? Призрак, воистину… Мятежный дух, защищающий крепость, – подхватили остальные рабочие.
   Пан Казимир отмер, обвел диким взглядом сгрудившихся вокруг него строителей.
   – Да уж… – сипло и как-то жалобно вымолвил он. – Я знаю, у вас припрятана водочка. Давайте усугубим, а?..
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация