А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Двойник Декстера" (страница 22)

   Глава 21

   Всякий, кто способен чему-либо научиться в жизни, быстро поймет: когда кто-то в чем-то абсолютно уверен, непременно окажется, что он почти наверняка ошибается. И случай с Деборой не стал исключением. Моя сестра – отличный детектив и классный стрелок, я уверен, у нее есть и другие достойные похвалы качества, но если Деб однажды придется зарабатывать на хлеб гаданием, она умрет с голоду. Ободряющие слова «Хуже уже не будет» не успели отзвучать в моих ушах, а я убедился, как еще далеко до дна.
   Собственно, и так все было не фонтан: до конца рабочего дня коллеги избегали встреч со мной. Это оказалось тяжелее, чем я думал, и породило несколько классических комедийных сцен, когда коллеги старались удрать, добросовестно делая вид, будто не замечают меня. Отчего-то, впрочем, я не сумел в полной мере оценить комический эффект и без шести минут пять чувствовал себя таким усталым, что решил, плюхнувшись в кресло, понаблюдать, как часы отсчитывают последние мгновения моей карьеры – и, возможно, свободы.
   Услышав шум в лаборатории, я обернулся и увидел вошедшего Винса Мацуоку, который застыл как вкопанный.
   – О, – промямлил он. – Я забыл… э…
   Он развернулся и выбежал. Разумеется, Винс забыл, что я могу быть еще здесь и в таком случае ему придется что-нибудь сказать коллеге, который находится под подозрением в убийстве другого коллеги. Для такого человека, как Винс, обязанность оказалась слишком неприятная.
   Я тяжело вздохнул и задумался: неужели именно так все и закончится? Декстер, ложно обвиненный каким-то безмозглым громилой, изгнанный из круга соратников, преследуемый компьютерным нытиком, который не сумел пробиться даже в низшую бейсбольную лигу… Какая постыдная и печальная несправедливость – во мне, похоже, наблюдается несомненный прогресс.
   Часы тикали. Без двух минут пять. Я уже имел право собрать вещи и пойти домой. Я потянулся за лэптопом, но едва взялся за него, чтобы закрыть, в мозг закралась маленькая нехорошая мыслишка, и я зашел в электронную почту. Мысль была недостаточно внятная, чтобы назвать ее подозрением, но какой-то тихий нежный голос шептал: раз уж Свидетель прислал письмо, когда я нашел в маленьком убогом домике обработанный по-декстеровски труп, то, может быть, теперь, когда погибла Камилла…
   Открыв входящие, я убедился: «может быть» превратилось в уверенность. Я увидел заголовок последнего письма, который гласил: «Если ты это читаешь, значит, еще не за решеткой».
   Ни секунды не сомневаясь, кто автор, я открыл письмо.

   По крайней мере пока не за решеткой. Но не беспокойся, если тебе и дальше будет так везти, скоро ты там окажешься, и это даже лучше, чем то, что я задумал. Мне недостаточно загнать тебя в угол. Я хочу, чтобы люди знали, кто ты такой. А потом… ну, сам видишь, я могу многое.
   Получается все лучше и лучше, и я – на шаг впереди.
   Она действительно тебя любила – ты же видел фотографии? Они были повсюду. Это какая-то болезнь, помешательство. Она впустила меня в квартиру, кажется, после второго свидания – приличная женщина так не поступила бы. Увидев твое лицо на всех стенах, я понял, что должен сделать, – и сделал.
   Вероятно, я немного поторопился. Или, может, мне просто нравится процесс, не знаю. Забавно, правда? Пытаясь от тебя избавиться, я приобретаю твои черты. Так или иначе, все сложилось слишком идеально для простого совпадения, поэтому я это совершил и не жалею. Я только начал. Если ты полагаешь, будто сумеешь меня остановить, подумай еще раз. Ведь ты не знаешь обо мне ничего, кроме того, что я поступаю, как ты. И я приду за тобой, а ты даже не догадываешься когда. Ты только знаешь, что это будет скоро. Приятного дня!

   С одной стороны, я с радостью убедился, что у меня не параноидальный бред. Камиллу убил действительно мой Свидетель с целью добраться до меня. С другой стороны, Камилла погибла, а у Декстера неприятностей стало больше, чем когда бы то ни было.
   И конечно, я загрустил еще сильнее исключительно потому, что Дебора утверждала обратное.
   Я отправился домой, онемевший от горя, мечтая лишь о малой толике тихого утешения от любящей семьи. Когда я приехал, Рита уже ждала меня у входной двери, но отнюдь не для теплого приема.
   – Сукин ты сын, я так и знала! – прошипела она в знак приветствия, и это оказалось столь же неожиданно, как если бы она запустила мне в голову кушеткой.
   И на этом сюрпризы не закончились.
   – Декстер, черт возьми, как ты мог? – яростно прорычала Рита, стиснув кулаки, с выражением справедливого гнева на лице. Я хорошо знал, что виноват во многих ситуациях, которые не понравились бы даже Рите, но в последнее время буквально все вокруг обвиняли меня в чем попало – в том, чего я не делал и о чем никогда даже не думал. Поэтому мой в обычное время стремительный разум не смог придумать быстрого, остроумного ответа, которыми я по праву славлюсь. Вместо этого я просто уставился на Риту и выдавил:
   – Я?.. Как… что я сделал?
   Фраза звучала непростительно глупо, и Рита немедленно воспользовалась этим. Она врезала кулаком мне в плечо, прямо в мягкую середину – излюбленная мишень Деборы – и сказала:
   – Ах ты, ублюдок, я так и знала!
   Я перевел взгляд на кушетку. Коди и Эстор были совершенно загипнотизированы происходящим в игре, а Лили-Энн сидела в манеже рядом с ними, радостно наблюдая, как они убивают монстров. Они еще не слышали нехороших слов Риты, но если продолжать в том же духе, даже зачарованные компьютером дети очнутся и оценят происходящее. Я схватил Риту за руку прежде, чем она успела ударить меня еще раз, и спросил:
   – Рита, ради Бога, что я такого сделал?
   Она выдернула руку.
   – Ублюдок, – повторила она. – Ты, блин, сам прекрасно знаешь, что ты сделал. Ты спал с этой квашней, чтоб тебе провалиться!
   Мы нередко переживаем события, в которых не видим никакого смысла, словно какой-то всемогущий режиссер вырезал нас из привычной киноленты нашей повседневной жизни и наугад перенес в фильм совершенно иного жанра, повествующий о другом времени или о другой стране, а иногда действие разворачивается даже в мультфильме. Ты оглядываешься и понимаешь: язык тебе незнаком, а происходящее никак не связано с твоими представлениями о реальности.
   Именно такая минута настала теперь. Мягкая, преданная Декстеру Рита, которая никогда не теряла терпения и никогда, никогда, никогда не сквернословила, вдруг принялась делать то и другое одновременно, притом в адрес своего в кои-то веки ни в чем не виноватого мужа.
   Но хотя я понятия не имел, в каком фильме нахожусь, у меня сложилось впечатление, что пора произнести свою реплику. Я знал: необходимо быстро вернуть контроль над ситуацией.
   – Рита, – произнес я как можно спокойнее, – я не понимаю…
   – Пошел ты… не понимаешь! – заявила она, топая ногой и снова занося кулак для удара. Эстор подняла голову и посмотрела на нас – в игре наступила очередь Коди. Я снова взял Риту за руку и потянул прочь.
   – Пойдем, – предложил я. – Давай поговорим на кухне.
   – Я не собираюсь… – начала она, но я повысил голос:
   – Не при детях.
   Она виновато взглянула на них и пошла за мной через гостиную на кухню.
   – Так, – сказал я, придвигая стул и садясь за знакомый стол. – Пожалуйста, объясни мне, какого черта, но, пожалуйста, выражайся ясно, доступно и теми словами, которые не запрещены в штате Кентукки.
   Рита стояла по ту сторону стола, скрестив руки на груди, и гневно смотрела на меня с прежним выражением праведной ярости.
   – Как ты, блин, хорошо врешь, – проговорила она сквозь зубы. – Я даже теперь готова тебе поверить. Сукин сын!
   Я действительно хорошо вру; Декстер – это спокойствие и ледяное самообладание, и избранный способ поведения неизменно ему помогал. Но сейчас я чувствовал, как спокойствие и самообладание превращаются в теплую лужицу разочарования. Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох в попытке вернуть своему внутреннему миру более приятную температуру.
   – Рита… – начал я, открывая глаза и устремляя на нее взгляд, полный очень правдоподобного страдальческого долготерпения. – Давай на минутку сделаем вид, будто я понятия не имею, о чем ты говоришь.
   – Даже и не пытайся, ублюдок…
   Я поднял руку.
   – Не обязательно напоминать, что я ублюдок. Я это помню. Вопрос заключается в другом. Почему я ублюдок? Итак?
   Рита продолжала смотреть на меня, постукивая ногой по полу. Потом она опустила руки и вздохнула.
   – Ну ладно, – сказала она. – Я тебе подыграю, сволочь такая! – Будь ее палец заряжен, я упал бы замертво на месте. – Ты крутил роман с той сучкой с работы. Мне позвонил детектив! – объявила Рита, словно звонок детектива доказывал все и не оставлял сомнений. – Он спросил, знаю ли я что-нибудь про нее и про ваши отношения… и, может быть, есть еще фотографии? А потом в новостях сказали, что ее убили, и, Господи, Декстер, это ты ее убил, чтобы я не узнала?
   Я почти уверен, часть мозговых клеток у меня продолжала работать, поскольку я не забыл, что нужно дышать. Но более сложные функции, судя по всему, полностью отключились; обрывки мыслей проносились в сознании, но не складывались ни в одно связное высказывание. Я сделал еще вдох и выдох и смутно догадался: прошло уже некоторое время, а неприятная тишина тянется слишком долго, но, честное слово, я никак не мог собрать воедино разлетающиеся фрагменты и произнести настоящее предложение. Медленно и болезненно колесо повернулось, и наконец отдельные слова стали обретать смысл – ублюдок, убил, детектив… после третьего слова из хаоса галопирующих нейронов выплыла картинка целиком и заслонила собой круговорот недомыслей. Ухмыляющаяся, тупая рожа человекообразной обезьяны с низким лбом и злобной усмешкой. И мне удалось выговорить фразу, которая хоть что-то значила:
   – Худ. Он тебе звонил?
   – По-моему, я имею право знать, что мой муж кого-то убил, – заметила Рита. – И что он мне изменял, – добавила она так, словно на убийство она еще закрыла бы глаза, но измену считала непростительным преступлением. Насколько я понимал, Рита расставляла человеческие приоритеты в неправильном порядке, но сейчас оказалось не лучшее время для сравнительного обсуждения этических концепций.
   – Рита, – произнес я по мере сил спокойно и властно. – Я почти не знал ту женщину. Камиллу.
   – Не ври! – отрезала Рита. – Ричард… детектив сказал, что у нее везде были твои фотографии.
   – Да, а у Эстор везде фотографии «Джонас бразерс», – заметил я. Рите почему-то не понравился этот аргумент, при всех его достоинствах.
   – Эстор всего одиннадцать, – ядовито ответила она, точно моя попытка оправдаться сама по себе являлась верхом подлости и она ни за что не позволила бы преступнику вывернуться с помощью такой низкой уловки. – И она не шляется по ночам к «Джонас бразерс»!
   – Мы с Камиллой вместе работали, – объяснил я, надеясь наконец рассеять пелену безрассудства. – Иногда нам приходилось задерживаться допоздна. На людях.
   Буквально в толпе других копов.
   – И у них тоже есть твои фотографии? – поинтересовалась Рита. – В папке на крышке унитаза? Я тебя умоляю. Ты, кажется, недооцениваешь мой ум.
   Я очень хотел сказать, что, прежде чем недооценить ум, его нужно найти, но иногда приходится жертвовать остроумной репликой ради высшей цели, и сейчас наступило именно такое время.
   – Рита, – проговорил я, – Камилла меня фотографировала.
   Я протянул обе руки ладонями вверх в знак того, что я достаточно мужественен, чтобы признать неприятный факт.
   – Много раз, да. Дебора говорит, Камилла влюбилась. Я ничего не могу тут поделать. – Я вздохнул и покачал головой, словно давая Рите возможность осознать всю тяжесть мировой несправедливости, которая покоилась на моих широких плечах. – Но я никогда тебе не изменял. Ни с Камиллой, ни с кем бы то ни было.
   Я увидел на Ритином лице первый маленький проблеск сомнения – я действительно хорошо умею подражать человеческим чувствам и на сей раз вдобавок сказал нечто, очень близкое к действительности. Я по-настоящему Вжился в Роль, и Рита поверила, что я искренен.
   – Не ври, – повторила она, но далеко не так уверенно. – Сколько раз ты просто уходил из дома вечером под каким-нибудь дурацким предлогом насчет работы. Точно я обязана была тебе поверить… – Она покачала головой и снова вспыхнула. – К черту! Я знала, так и будет. Я так и знала, потому что… И теперь ты ее убил?
   Настал очень неприятный момент, еще хуже, чем в ту минуту, когда прозвучали первые обвинения. В упомянутые ею вечера я действительно кое-чем занимался, но не совсем романом и уж точно не с участием Камиллы, – я тихонько предавался своему хобби, относительно невинному, особенно в нынешнем контексте. Но я не мог в этом признаться и, конечно, не сумел бы предъявить доказательства – по крайней мере я на это надеялся, поскольку каждый раз тщательно наводил порядок. Хуже всего, впрочем, было осознать, что она все-таки замечала, когда я «незаметно» выскальзывал из дома, и таким образом получалось, что я даже в собственных глазах выставил себя полным идиотом.
   Но выжить – почти всегда значит извлечь максимум из скверной ситуации; если нужно призвать на помощь вдохновение, я обычно не прочь – тем более, как правило, не бывал обременен желанием говорить правду. Поэтому, набрав воздуха в легкие, я предоставил своему мощному уму выводить меня из чащи.
   – Рита, – сказал я, – моя работа очень важна. Я помогаю ловить опасных людей. Они даже не люди. Они звери. Звери, которые представляют серьезную угрозу для всех нас. Даже для… – я бесстыдно помедлил для пущего драматического эффекта, – особенно для детей. Даже для Лили-Энн.
   – И поэтому ты уходил из дома по ночам? – уточнила она. – Зачем?
   – Э… – вздохнул я, изображая легкое замешательство. – Иногда мне приходит в голову идея. Какая-нибудь… такая. Которая может помочь следствию.
   – Да ладно, – прервала меня Рита, – я не верю. Я не настолько наивна…
   – Рита, черт возьми, ты точно так же помешана на своей работе, – заметил я. – В последнее время ты работаешь ночами и… Рита, я-то думал, хоть ты меня поймешь.
   – Я не удираю из дома ночью, чтобы пойти на работу, – возразила она.
   – Тебе и не нужно, – согласился я и почувствовал, как набираю обороты. – Ты можешь делать свое дело в уме или на листке бумаги. А мне нужно лабораторное оборудование.
   – Да, но… – И в глазах Риты я увидел растущее сомнение. – Я просто подумала, что… знаешь, это не очень правдоподобно.
   – Гораздо правдоподобнее, будто я изменял такой красавице, как ты, с серой мышкой Камиллой Фигг? – спросил я. Конечно, нельзя плохо отзываться о мертвых – ты рискуешь получить божественное возмездие. Но словно в доказательство того, что Бога нет, я помянул недобрым словом покойную Камиллу, и ни одна молния не пронизала потолок и не превратила Декстера в жаркое. Выражение Ритиного лица слегка смягчилось.
   – Но я не… – начала она и, к моему великому облегчению, заговорила как всегда – вереницей неполных предложений. – Поскольку Ричард сказал… и ты никогда… столько раз… – Она моргнула и помахала рукой в воздухе. – Как это может быть… а фотографии?..
   – Я понимаю, дело выглядит скверно, – признал я в приливе чудесного вдохновения, к которому имеет наглость прибегать только пустая, злобная, бездушная пародия на человека – иными словами, Декстер. – Оно выглядит очень скверно в глазах детектива Худа… то есть Ричарда, – сказал я и грустно покачал головой, показывая, что заметил, как она назвала врага по имени. – Настолько скверно, что у меня большие неприятности. Честно говоря, я думал, ты – единственный человек, который будет на моей стороне, и я смогу на тебя положиться. Мне действительно нужна поддержка.
   Это был безупречно рассчитанный удар, удар под дых, и Рита точно задохнулась – она рухнула на стул, словно надувная кукла, из которой разом выпустили воздух.
   – Но… – прошептала она. – Я даже не… а он сказал… ну, он же детектив.
   – Очень плохой детектив, – заметил я. – Он бьет подозреваемых, чтобы заставить их говорить. И терпеть меня не может.
   – Но если ты не сделал ничего… – опять начала Рита, в последний раз пытаясь убедить себя в моей виновности.
   – Ложные обвинения бывали и раньше, – устало произнес я. – В конце концов, мы живем в Майами.
   Рита медленно покачала головой.
   – Но он был так уверен… почему?.. В смысле, если ты не виноват…
   Бывает момент, когда повторение аргументов начинает звучать как попытка оправдания. Я хорошо это знал благодаря многолетнему просмотру сериалов и почти не сомневался, что достиг критической точки. К счастью, я много раз видел по телевизору эту самую ситуацию, поэтому прекрасно ориентировался в ней. Я уперся обеими руками в стол и резко поднялся.
   – Рита, – сказал я с внушительным достоинством в голосе, – я твой муж и люблю только тебя. Если ты не веришь мне теперь, когда я так нуждаюсь в тебе… значит, пускай детектив Худ отправляет меня в тюрьму.
   Я говорил очень искренне, с таким убеждением и пафосом, что сам чуть не поверил.
   Я выпустил последний патрон и попал в яблочко. Рита прикусила губу, покачала головой и сказала:
   – Но все эти вечера, когда ты… и фотографии… а потом Камиллу убили… – По ее лицу пробежала последняя тень сомнения, и я решил, что потерпел фиаско, но Рита крепко зажмурилась, вновь прикусив губу, и стало ясно – я победил. – Декстер, что будет, если ему поверят?
   Она открыла глаза. По щеке покатилась слеза, но Рита смахнула ее пальцем и поджала губы.
   – Вот ублюдок, – прошептала она, и я с облегчением понял: она уже имеет в виду не меня. – А ведь он должен… Но нельзя же так просто… – Рита хлопнула ладонью по столу. – Мы ему не позволим, – заявила она, встала, обежала вокруг стола и уткнулась в мое плечо. – Ох, Декстер, – проговорила она. – Прости, если… ты, наверное, так…
   Рита шмыгнула носом и отстранилась на длину руки.
   – Но должен же ты понять, – начала она оправдываться. – Это было… и… уже некоторое время. И потом, ты вел себя… ну, вроде как… – Рита медленно покачала головой. – Ну, ты понимаешь.
   Я ничего не понимал и не находил никаких подсказок.
   – Я подумала… так как в последнее время иногда казалось, что… не знаю… и дело не только в новом доме, – продолжала она. – Все, вместе взятое… – Она снова покачала головой, теперь быстрее. – Столько вечеров, когда ты… ну, именно так… ведут себя мужчины. Когда они…
   А мне приходится с детьми… и я могу только…
   Рита отвернулась и снова сложила руки на груди, прикусив костяшку пальца. Она сжала зубы, и по ее щеке опять покатилась слеза.
   – О Господи, Декстер, мне так…
   Должно быть, я действительно становлюсь все более человечным, медленно, но верно, поскольку на меня вдруг снизошло озарение, пока я смотрел, как Рита сутулится и роняет слезы на пол.
   – И поэтому ты стала пить столько вина, – сказал я.
   Она, вскинув голову, обернулась, и я увидел, как напряглись мышцы у нее на челюсти. Рита еще сильнее вгрызлась в свой бедный беззащитный палец.
   – Ты думала, будто я удираю из дома к любовнице…
   – Я даже не могла… – начала она, но потом поняла, что жует собственный палец, и вынула его изо рта. – Я просто хотела… потому что… а что еще я могла сделать? Когда ты такой… ну, иногда… – Рита сделала глубокий вдох и подошла ближе. – Я не знала, что еще… и чувствовала себя такой… беспомощной. Это чувство, которое… А потом я подумала, что, наверное, дело во мне… после рождения ребенка… ты как будто никогда…
   Она энергично покачала головой.
   – Я просто дура. Пожалуйста, Декстер, прости меня.
   Рита прижалась лбом к моей груди и всхлипнула, а я понял: настала очередь произнести мою реплику.
   – И ты меня прости, – сказал я, обнимая ее.
   Она подняла голову и внимательно посмотрела мне в глаза.
   – Я дура, – повторила она. – Нужно было догадаться… потому что ведь мы с тобой, Декстер… и это самое главное. То есть я так считала. Мне казалось, и вдруг… – Рита неожиданно выпрямилась и крепко схватила меня за плечи. – Ты не спал с ней? Честное слово?
   – Честное слово, – сказал я с огромным облегчением, наконец услышав фразу, за которой стояла связная мысль, на которую я мог отреагировать.
   – О Господи… – Рита уткнулась лицом мне в плечо и минуты две издавала хлюпающие звуки.
   Исходя из моих знаний человеческой правды, наверное, следовало почувствовать угрызения совести за столь откровенное манипулирование Ритой. Или, еще лучше, повернуться к камере и с улыбкой злобной радости раскрыть свою истинную подлую натуру. Но камеры не было, и я, в конце концов, манипулировал Ритой, говоря только правду. По большей части. Поэтому я продолжал держать ее в объятиях, а она мочила мою рубашку слезами, соплями и еще бог весть чем.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация