А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Двойник Декстера" (страница 21)

   – Ты так думаешь, – повторил он.
   – Да, – сказал я. – Думать – это не больно, можешь и сам попробовать.
   Худ вытащил из конверта еще одну фотографию и бросил на стол.
   – А как насчет вот этого? Что ты думаешь теперь?
   Я посмотрел на снимок. То же место действия, что и на предыдущем, но теперь я стоял чуть дальше от тела и натягивал рубашку. В объектив попал какой-то посторонний объект, и после недолгого изучения я догадался, что это затылок Эйнджела Батисты. Он наклонялся над лежащим на земле трупом. И тут наконец у меня в голове зажегся свет.
   – А! – с облегчением вздохнул я. На фотографии был не Декстер в момент бегства от чьей-то бренной оболочки, а Декстер, выполняющий свой долг, обычные будничные пустяки. Я с легкостью мог объяснить и даже доказать происходящее. Крючок сорвался. – Я помню. Два года назад, убийство в Либерти-Сити. Стреляли из автомобиля, на ходу, три трупа, было очень грязно. Я запачкал кровью рубашку.
   – Ага, – подтвердил Худ, и Доукс закивал, продолжая радостно улыбаться.
   – Ну что ж, бывает, – объяснил я. – Именно на такой случай я держу в сумке чистую рубашку.
   Худ продолжал глазеть на меня, а я пожал плечами.
   – Вот я ее и надел, – закончил я, надеясь, что он наконец поймет.
   – Прекрасно, – сказал он и кивнул, точно признавая мой несомненный здравый смысл, а потом достал третью фотографию.
   Я взял ее. Опять я, бесспорно я. Мое лицо в профиль. Я смотрел вдаль с выражением благородной тоски, которое, возможно, возникало незадолго до обеда. На лице виднелась легкая тень щетины, которой не было на первых снимках, а значит, третью фотографию сделали в другое время. Но поскольку все пространство снимка занимало преимущественно мое лицо, я не мог почерпнуть больше никакой информации. С другой стороны, фотографию никоим образом нельзя было использовать против меня.
   Поэтому я покачал головой и положил фотографию обратно на стол.
   – Красивая фотка. Скажи, детектив, ты считаешь, что некоторые бывают слишком красивы?
   – Ага, – ответил Худ. – Я считаю, что некоторые бывают слишком остроумны.
   И он бросил на стол последнюю фотографию.
   – Ну-ка посмейся вот над этим, шутник.
   Я взял снимок. Снова я, но на сей раз рядом с Камиллой Фигг. На ее лице застыло такое выражение испуганного обожания, нежности и тоски, что даже дурак вроде Худа разгадал бы его без посторонней помощи. Я рассматривал фотографию в поисках подсказок и наконец определил место действия. Снимок сделали возле Факела, где мы нашли офицера Гюнтера. Ну и что? Зачем этот тупой верзила показывает мне мои же фотографии, как бы хороши они ни были?
   Я вернул снимок на стол.
   – А я и не знал, что такой фотогеничный. Можно взять их на память?
   – Нет, – сказал Худ. Он склонился над столом, и от запаха немытого детектива и дешевого одеколона меня чуть не стошнило. Худ сгреб фотографии и засунул в конверт.
   Когда он отстранился на несколько шагов, я снова вздохнул. Поскольку мое любопытство дошло до точки кипения, я употребил дыхание на то, чтобы заговорить.
   – Красивые снимки, – подтвердил я. – Ну и что дальше?
   – И что? – повторил Худ, и Доукс вновь издал нечленораздельный, но радостный звук. Слов я не разобрал, но искаженные слоги, в которых отчетливо слышалось «я тебя поймал», отнюдь не подняли мне настроение.
   – И это все, что ты можешь сказать про коллекцию, которую собрала твоя подружка?
   – Я женат, – возразил я. – У меня нет подружки.
   – Да, теперь нет, – согласился Худ. – Она мертва.
   Точно кто-то подключил их с Доуксом к одной сети и щелкнул рычажком за сценой, оба оскалились в унисон, являя собой блистательное воплощение кровожадной радости.
   – Фотографии нашли в квартире Камиллы Фигг, – пояснил Худ. – И их там сотни.
   Он наставил толстый, как банан, палец мне прямо между глаз.
   – И на всех – ты.

   Глава 20

   Вполне возможно, где-то в мире дети смеются без забот, и в играх их радость ничем не омрачена. Где-то легкие ветерки колышут траву на лугах, а невинные юные парочки, держась за руки, прогуливаются в лучах солнца. Где-то на нашем грязном маленьком шарике существует хотя бы отдаленная вероятность мира, любви и счастья, обитающая в сердцах и умах добродетельных людей. Но прямо здесь и сейчас Декстер увяз в Дерьме, и любая разновидность счастья кажется издевательской небылицей, если только тебя не зовут Худ или Доукс – тогда ты живешь в лучшем из возможных миров. Посмотри, какой смешной этот Декстер. Посмотри, как он корчится, как на лбу выступает пот. Ха-ха-ха, как смешно. Посмотри, посмотри, губы у него движутся, но он ничего не может произнести, кроме нескольких бессмысленных гласных. Дрожи, Декстер.
   Бойся и дрожи. Ха-ха-ха, Декстер, ты такой забавный.
   Я все еще пытался вспомнить хоть какой-нибудь согласный звук, но тут заговорила сестра.
   – Чего ты гонишь, дубина? – спросила она, и я осознал: именно эти слова я искал. Я закрыл рот и кивнул.
   Худ поднял брови, но лоб у него оказался таким низким, что они почти слились с волосами.
   – Гоню? – с преувеличенным простодушием спросил он. – Я не гоню. Я расследую убийство.
   – С помощью двух дурацких фотографий? – с очаровательной насмешкой уточнила Дебора.
   Худ подался к ней и переспросил:
   – Двух? – Он фыркнул. – Я уже сказал, их сотни. – Детектив снова ткнул в меня гигантским пальцем. – И на всех – этот хохотунчик.
   – Ну и что, блин? – уточнила Дебора.
   – Фотографии в рамочках висят на стенах, – безжалостно продолжал Худ. – Приклеены к холодильнику. Лежат на ночном столике. В коробках, в шкафу. В папке на крышке унитаза, – произнес он с плотоядной ухмылкой. – Сотни фоток твоего брата, детка.
   Он качнулся вперед на полшага и подмигнул.
   – Может быть, меня и не снимут в «Сегодня», чтобы я об этом рассказал, в отличие от некоторых неудачников, которые арестовывают не тех, кого надо, – проговорил Худ, – но теперь именно я занимаюсь расследованием. И я думаю, все эти фотки кое-что значат, и, может быть, гораздо больше, чем «кое-что». Я думаю, твой братец прикончил Камиллу, так как она собиралась признаться его очаровательной женушке, ну а он решил ей помешать. Поэтому я спрошу еще раз, вежливо и официально, – произнес он, вновь подавшись ко мне. Вонь его немытых подмышек смешалась с запахом гнилых зубов, и у меня заслезились глаза. – Ты что-нибудь можешь пояснить по поводу этих фотографий, Декстер? А также по поводу твоих отношений с Камиллой Фигг?
   – Про фотографии я понятия не имел, – ответил я. – И никаких отношений с Камиллой не было, не считая того, что мы работали вместе. Я ее почти не знал.
   – Да-да, – протянул Худ, продолжая смотреть мне в лицо. – И это все, что ты можешь сказать?
   – Еще я могу сказать: «Пойди и почисть зубы».
   Несколько долгих секунд он стоял неподвижно, и они показались мне еще дольше, так как он снова выдохнул. Но наконец Худ кивнул, медленно выпрямился и подытожил:
   – Будет весело.
   Его отвратительная улыбка стала шире.
   – С пяти часов сегодняшнего дня ты отстранен от работы вплоть до окончания расследования. Если хочешь обжаловать это решение, свяжись с администратором отдела кадров. – Он повернулся к Доуксу и дружелюбно кивнул. Ледяной узел в моем животе стянулся прежде, чем Худ нанес последний удар. – То есть с сержантом Доуксом.
   – Ну разумеется, – отозвался я. Просто идеальная расстановка сил. Оба улыбнулись, глядя на меня с искренней сердечной радостью. Покончив с улыбками и едва не расплавившись в процессе, Худ развернулся и шагнул к двери. На пороге он обернулся, ткнул пальцем в Дебору и щелкнул языком, словно спусковым крючком.
   – Увидимся, неудачница, – сказал он и вышел в коридор с таким видом, точно собирался на вечеринку в честь собственного дня рождения.
   Сержант Доукс все время не сводил с меня глаз, до самого финала. Он улыбнулся, бесспорно, радостнее, чем когда бы то ни было, а когда я уже подумывал запустить стулом ему в голову, снова издал свой ужасный, булькающий, безъязыкий смех и последовал за Худом.
   В кабинете надолго воцарилась тишина. Притом отнюдь не мирная и созерцательная. Это была тишина, которая наступает после взрыва, когда выжившие смотрят на тела погибших и гадают, не упадет ли следующая бомба. Жуткое молчание прервала Дебора, которая наконец покачала головой и сказала:
   – О Господи…
   Несомненно, это подводило итог всему, поэтому я промолчал.
   Дебора повторила то же самое и добавила:
   – Декстер, я должна знать.
   Я удивленно взглянул на сестру. Она явно не шутила, но я не мог понять, о чем речь.
   – Что ты хочешь знать, Деб? – спросил я.
   – Ты спал с Камиллой?
   И теперь настала моя очередь сказать «О Господи».
   Я был в неподдельном шоке.
   – Ты тоже думаешь, будто я ее убил?!
   Дебора помедлила, на долю секунды дольше положенного.
   – Не-ет, – отозвалась она, но не слишком убедительно. – Но ты сам видишь, как все складывается…
   – Лично с моей точки зрения, все видится так, словно ты тоже участвуешь в игре «Угробить Декстера». Какое-то безумие… я за всю жизнь не сказал Камилле и двадцати слов.
   – Да, но… эти чертовы фотографии.
   – И что? – спросил я. – Их делал не я. И я не понимаю, о чем, по-твоему, они могут говорить.
   – Я просто хочу сказать, что для безмозглого идиота вроде Худа они значат многое, и теперь он будет крутить педали, может, в конце концов что-нибудь и прилипнет, – заявила Дебора, безжалостно смешивая метафоры. – Худ получил идеальный расклад. Женатый мужчина, завязавший служебный роман, а потом убивший подружку, чтобы жена не узнала.
   – Это твое мнение? – уточнил я.
   – Я просто сформулировала. Сам подумай, как оно будет выглядеть при таком раскладе. Очень правдоподобная версия.
   – Совершенно неправдоподобная для всякого, кто меня знает, – возразил я. – Что за чушь… Как ты могла хоть на секунду этому поверить?
   Я ощущал подлинные человеческие эмоции – страдание, гнев, боль измены. В кои-то веки я был абсолютно невиновен, но в это не верила даже моя собственная сестра.
   – Декс, ну перестань, – сказала она. – Я же просто говорю…
   – Ты «просто говоришь», что я по шею в дерьме, а ты не протянешь мне руку помощи?
   – Перестань, – повторила Деб и, нужно отдать ей должное, неуютно вздрогнула.
   – Ты хочешь знать, не буду ли я возражать, если меня арестуют? – продолжал я, поскольку тоже умею быть безжалостным. – Так как ты считаешь, будто втайне твой брат убивает коллег молотком?
   – Декстер, ну, мать твою! Прости. Ладно?
   Я посмотрел на нее, но Дебора, похоже, действительно раскаивалась и не лезла за наручниками, поэтому я ответил:
   – Ладно.
   Дебора кашлянула, на мгновение отвела глаза, потом вновь взглянула на меня.
   – Значит, ты не убивал Камиллу, – сказала она и чуть более уверенно добавила: – И никогда никого не забивал молотком насмерть.
   – Пока нет, – с ноткой предупреждения в голосе ответил я.
   – Прекрасно, – произнесла Дебора, вскидывая здоровую руку, словно хотела приготовиться на тот случай, если я действительно попытаюсь хватить ее молотком.
   – Я серьезно, – сказал я. – Зачем кому-то вообще понадобилась хотя бы одна моя фотография?
   Дебора открыла рот, снова его закрыла и посмотрела на меня так, будто вспомнила что-то смешное, хотя, честное слово, смеяться было не над чем.
   – Ты действительно не понимаешь? – спросила она.
   – Что я должен понимать, Деб? Давай не тяни.
   Она по-прежнему, казалось, думала о чем-то забавном.
   Но потом покачала головой и проговорила:
   – Так. Ты не понимаешь. Блин.
   Дебора вдруг улыбнулась.
   – Не сестре, конечно, об этом говорить, но… – Она пожала плечами. – Ты красивый мужчина, Декстер.
   – Спасибо, ты тоже ничего себе, – сказал я. – И что дальше?
   – Декстер, Господи, не будь таким тупицей! – потребовала она. – Камилла в тебя влюбилась, придурок!
   – В меня? – спросил я. – Влюбилась? То есть… в романтическом смысле?
   – Да, дурак, причем давным-давно, и все знали!
   – Все, кроме меня.
   – Ну… да, – признала она, пожав плечами. – Хотя, судя по фотографиям, это больше похоже на полное помешательство.
   Я покачал головой, пытаясь отогнать эту идею. Конечно, я и не утверждаю, будто способен понять клинически безумное человечество, но тут уж кто-то хватил через край.
   – Что за бред, – сказал я, – ведь я женат.
   Видимо, я сказал что-то смешное. Во всяком случае, так решила Дебора, поскольку сдавленно фыркнула.
   – Да, да, но женатый мужчина вовсе не становится уродом. По крайней мере не сразу, – заметила она.
   Я подумал о Камилле и о том, как она вела себя со мной. Совсем недавно во время работы на месте преступления, где нашли тело Гюнтера, она меня сфотографировала, а потом, когда я на нее посмотрел, забормотала что-то невнятное и бессвязное про вспышку. Не исключено, бедняжка теряла способность изъясняться полными предложениями лишь при мне. И Камилла действительно краснела всякий раз, оказываясь рядом, и, если вспомнить, она в пьяном угаре полезла целоваться на мальчишнике, но в результате вырубилась и рухнула к моим ногам. Означало ли все это тайную любовь к бедному старому Декстеру? И если да, то каким образом любовь привела Камиллу к гибели?
   Я всегда гордился талантом видеть вещи такими, как они есть, без сотен эмоциональных фильтров, которые люди ставят между собой и фактами. Для начала я сделал сознательное усилие и очистил после Худа воздух в комнате, в прямом и в переносном смысле. Факт номер один: Камилла мертва. Факт номер два: ее убили весьма необычным способом, и это гораздо важнее, чем факт номер один, поскольку кто-то подражал убийце Гюнтера и Клейна. Но с какой целью?
   Во-первых, чтобы выставить Дебору в невыгодном свете. Но ее недоброжелатели либо сидели за решеткой, либо занимались расследованием убийства. Во-вторых, я тоже предстал в невыгодном свете, и это, похоже, существеннее. Свидетель мне пригрозил – и вот Камиллу нашли убитой, а я – главный подозреваемый.
   Но как он мог узнать, что у Камиллы есть мои фотографии? В памяти мелькнуло туманное воспоминание, обрывок офисной сплетни…
   Я взглянул на Дебору. Она смотрела на меня, приподняв одну бровь, точно боялась, как бы я не свалился со стула.
   – Ты слышала, что у Камиллы был парень?
   – Слышала, – подтвердила она. – Думаешь, это сделал он?
   – Да.
   – Но зачем?
   – Потому что увидел ее фотогалерею.
   Дебора явно сомневалась. Она покачала головой.
   – И что? Он убил Камиллу просто из ревности?
   – Нет, – ответил я. – Он убил ее, чтобы подставить меня.
   Дебора несколько секунд не отводила взгляда, и ее лицо ясно говорило: она не может решить – то ли врезать мне, то ли вызвать врачей. Наконец она моргнула, сделала глубокий вдох и произнесла с поддельным спокойствием:
   – Так, Декстер. Новый бойфренд Камиллы убил ее, чтобы подставить тебя. Конечно, почему бы и нет. Пусть даже это совершенно невероятно…
   – Разумеется, невероятно, Деб. Именно поэтому здесь есть некий смысл.
   – Чертовски логично, Декс, – сказала она. – И какой же псих убил Камиллу в надежде, что ты влипнешь в дерьмо?
   Неприятный вопрос. Я-то знал какой. Свидетель предупредил, что приближается, и действительно приблизился. Он наблюдал за мной на месте преступления и щелкал фотоаппаратом. А потом убил Камиллу Фигг, чтобы добраться до меня. Он совершил по-настоящему злое деяние – убил невинного человека лишь затем, чтобы устроить мне неприятности, и я бы не отказался сделать паузу и поразмыслить над безмерными глубинами бессердечия и вероломства, открывшимися моему взору. Но времени на раздумья не было, а точнее, размышления о моральном несовершенстве лучше оставить порядочным людям.
   Главной проблемой, причем весьма серьезной, стало поведать Деборе о травле, которая началась, поскольку кто-то застукал меня на месте преступления. Дебора знала, какое чудовище представляет собой ее брат, но слушать о человекоубийственных хобби, сидя в полицейском участке, – совсем другое дело. И потом, я действительно не решался откровенничать о своих Темных Развлечениях даже с Деб. Тем не менее я не видел другого способа объясниться.
   Поэтому, не погружаясь в неприятные подробности, я рассказал, как некий помешанный блогер увидел меня за работой и принял происходящее близко к сердцу. Пока я, запинаясь, излагал повесть бедствий, Дебора сохраняла бесстрастное лицо, как и подобает копу, и не произнесла ни слова. Когда я закончил, она некоторое время сидела молча, словно ожидала большего.
   – Кто это был, – наконец сказала она. Я растерялся, поскольку вопрос прозвучал скорее как утверждение.
   – Не знаю, – ответил я. – Если бы я знал, мы бы его нашли.
   Сестра нетерпеливо покачала головой.
   – Жертва, – пояснила она. – Парень, которого ты обрабатывал. Кто это был?
   Я хлопнул глазами, не в силах понять, почему Дебора отвлекается на несущественные мелочи, в то время как на шее брата уже наполовину затянулась удавка. Сестра, казалось, расценивала мое хобби как нечто жалкое и безвкусное, она прямо вот так и сказала – «жертва», «обрабатывал» – ровным голосом, как типичный коп, и мне это не понравилось. Но Дебора продолжала на меня смотреть, и я понял: объяснить, что она не права, будет гораздо труднее, чем просто ответить на вопрос.
   – Стивен Валентайн. Педофил. Насиловал и душил маленьких мальчиков.
   Она не отводила взгляда, и я добавил:
   – Э… как минимум троих.
   Дебора кивнула:
   – Я его помню. Мы притягивали Валентайна дважды, но так ничего и не сошлось.
   Морщинки наполовину сбежали с ее лба, и я вдруг понял, отчего сестра непременно хотела знать, кто оказался моим товарищем по играм. Дебора желала удостовериться, что я следую правилам, установленным Гарри, нашим отцом-полубогом. Наконец она удовлетворилась. Дебора знала, что Валентайн получил по заслугам, и согласилась с неортодоксальным правосудием Декстера. Я посмотрел на сестру с подлинной любовью. Она, несомненно, прошла долгий путь с тех пор, как впервые узнала, кто я такой, и сумела побороть желание запрятать меня за решетку.
   – Так, – сказала Деб, прерывая мои ласковые грезы, прежде чем я успел запеть «Сердца и цветы». – Значит, он тебя видел и теперь хочет достать.
   – Да, – подтвердил я.
   Дебора кивнула. Она продолжала на меня смотреть, поджав губы и покачивая головой, как на сломанную вещицу, которую она никак не может починить.
   – Ну и что мы будем делать? – поинтересовался я, устав сидеть под пристальным взглядом.
   – Мы мало что можем, по крайней мере официально, – начала она. – Если я попытаюсь что-нибудь предпринять сама, меня отстранят от работы, а если попросить кого-нибудь кулуарно, никто не согласится, так как под следствием мой брат…
   – Между прочим, я тут ни при чем, – заметил я, слегка раздраженный ее манерой изложения.
   – Да, да. – Дебора отмахнулась. – Если ты действительно невиновен…
   – Дебора!
   – Да, прости, я хотела сказать: поскольку ты действительно невиновен, – поправилась она. – В любом случае Худ – безмозглый мешок дерьма, который ничего не сумеет доказать, даже если ты виноват.
   – И куда приведет эта дорожка? – поинтересовался я. – Куда-нибудь подальше от меня?
   – Послушай, – сказала Дебора, – через пару дней, когда Худ зайдет в тупик, мы начнем искать нашего приятеля. А сейчас постарайся просто не волноваться из-за ерунды. Нам не о чем беспокоиться. У них ничего нет против тебя.
   – О да.
   – Не нервничай, – уверенно сказала сестра. – Хуже уже не будет.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация