А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Книга предсказанных судеб" (страница 9)

   После десерта, воздав должное сладкому дижонскому, мэтр Гренадье, многозначительно посмотрев на Аньес, поднял вверх пухлый указательный палец и напомнил ей о каком-то деле.
   – Прошу нас простить, мы вас покинем на короткое время. Вы же знаете, Поль обожает секреты, – сказала графиня и неохотно последовала за нотариусом.
   Они удалились в библиотеку.
   Тем временем мадам Базен, не устояв перед третьей порцией персикового мусса, делилась с мадам Гренадье своими планами на отпуск, Сорделе куда-то вышел (у него была особенность внезапно исчезать), а кюре, подсев к Ольге, заговорил о роли церкви в современном мире.
   Ольга слушала его вполуха – Денис, сидевший рядом, начал капризничать, и его пора было кормить и укладывать спать. Поискав глазами его бутылочку, она, извинившись, встала.
   «А… я же забыла ее, когда кормила малыша, в библиотеке». И она направилась туда.
   Подойдя к дверям бывшей оружейной, спрятанным за тяжелыми бархатными портьерами, Ольга услышала голос нотариуса. По-видимому, дверь была неплотно закрыта. Разгоряченный от вина мэтр говорил довольно громко:
   – Но, мадам, деньги без хозяина – это самое плохое, что только можно себе представить! Теперь-то вы бы могли принять решение… проявить решимость в волеизъявлении.
   «Неловко их беспокоить», – мелькнуло в голове у Ольги, но тут из бархатных складок на нее воззрились ненавидящие глаза Сорделе.
   – Довольно шпионить! Вы услышали все, что хотели! Все вы такие! – прошипел он сквозь зубы.
   Не сказав ни слова, Ольга быстро развернулась и ушла. «Вот мерзкий тип! Сам под дверью стоит, а меня обвиняет… Но не вступать же мне с ним в перепалку! Нет, надо что-то решать, этот мадридский двор не для меня».
   Две недели пролетели незаметно. За это время Ольга действительно отдохнула, набралась сил, немного загорела и, если верить словам Аньес, очень похорошела.
   – Теперь ты стала похожа на Марину Влади в том фильме… впрочем, не вспомню. Непостижимо, как под небом Бургундии расцвела твоя славянская красота.
   Денису бургундские каникулы тоже, вне всякого сомнения, пошли на пользу. Любознательный, никогда не унывающий ребенок всем своим крохотным существом радовался жизни на природе. Пруд, речка, утки, лошади, козы, овцы, телята – все, что он видел вокруг, приводило его в неописуемый восторг. У Дениса вообще была удивительная способность радоваться жизни. Все лучше получалось у него ходить самостоятельно, без посторонней помощи. Проделав несколько неуверенных шагов словно бы крепко выпившего человека, малыш под аплодисменты присутствующих кулем оседал на траву и с радостными выкриками продолжал движение на четвереньках. Так пока ему было быстрей и привычней…
   Сорделе держался от Ольги на расстоянии, не пытаясь заговорить с ней о чем-то, что выходило бы за рамки хозяйственно-бытовых отношений. Да и сама она старалась не обращать на него внимания.
   О Филиппе ни графиня, ни Ольга больше не вспоминали. Тем более что супруг не докучал ей звонками.
   Лишь накануне отъезда Ольга вновь заговорила с Аньес о муже, когда сама уже приняла решение.
   – Я вам очень благодарна… – начала она, подсаживаясь к Аньес.
   – Обычно со слов благодарности начинают тогда, когда хотят сообщить что-то неприятное, – взглянув на невестку, пошутила та. – По-видимому, ответ на вопрос «что делать и как жить?» для тебя несколько прояснился.
   Ольга согласно кивнула.
   – Что ж… Да будет свет!
   – Нам с Денни придется вернуться в Париж, – со вздохом сказала Ольга. – Мне надо увидеть Филиппа и поговорить с ним. Словом, я решила дать ему еще какое-то время, месяц или два. Подожду, посмотрю, вдруг что-то переменится…
   – Да, да, переменится… – быстро повторила за ней свекровь. Но с какой интонацией!
   – Что ж… Если все будет продолжаться по-старому, то мне, то есть нам, наверное, придется… – Ольга чуть помедлила, боясь произнести слово «уехать», ей не хотелось огорчать Аньес, которая, без сомнения, привязалась к внуку, – конечно, тут у вас тишина, покой, природа, просто настоящий Эдем, но…
   Она прервалась и конец фразы закончила уже про себя:
   «…но как бы ни было у вас хорошо, я все равно не смогу здесь остаться. И причин тому много…»
   – Ты хорошая девочка, Oluchka. Признаться, я в тебе не сразу разобралась и лишь теперь поняла, какая ты, – медленно проговорила графиня. – Надо отдать должное моему беспутному сыну, он сделал правильный выбор. И все же Филипп, поверь, Oluchka, матери это горько говорить, словом, мой сын не сможет дать тебе то, что ты заслуживаешь. Ты достойна лучшего.
   Ольга поразилась ее откровенности.
   – И я была бы счастлива, если бы вы с Денни задержались у меня еще на какое-то время. – Она пристально посмотрела на невестку, изучая ее реакцию. – Но вижу, такой вариант тебя не устроит.
   – Не могу же я вечно сидеть у вас на шее, – попыталась объяснить ей Ольга. – Если мой муж неспособен нас содержать, то мне надо самой искать работу.
   – Стало быть, ты хочешь вернуться в Россию? – мрачно, со вздохом предположила графиня.
   – Если только Филипп не бросит… – с неуверенностью в голосе произнесла Ольга.
   Свекровь красноречиво промолчала.
   – А в Москве мой французский – это профессия, хорошая работа. Здесь будет сложно что-то найти. Вы бы сами вряд ли меня одобрили, устройся я посудомойкой в кафе…
   – Что ж, я не стану тебя отговаривать. Qui se fait brebis, le loup le mange[27], – в задумчивости продолжила Аньес. – Но до того, как ты устроишься и найдешь работу… Не исключено, что на первых порах тебе будет трудно. Переезд, поиски квартиры, работы, няньки, и с малышом много хлопот…
   Свекровь не успела договорить, а Ольга уже догадалась, к чему та клонит: она предлагает оставить у нее Дениса.
   Графиня говорила мягко, без нажима, доводы ее были разумны. Кто знает, если бы на Ольгином месте оказалась другая женщина, другая мать, то, возможно, она бы с благодарностью приняла предложение свекрови. Ей же оно показалось настолько диким, что она едва сдержала свои эмоции (все-таки кое-чему в доме де Рабюсси она научилась).
   – Уверяю, Аньес, у нас в Москве все не так плохо, как вам представляется, – возразила она, стараясь говорить спокойно. – Там у меня квартира, вполне приличная, большая, недалеко живет моя тетя, папина сестра, она еще не старая и сможет посидеть с Денисом.
   – Ах, вот оно что. Там не старая тетя, приличная квартира, а здесь древняя, как Мафусаил, бабка и лавка старьевщика вместо дома.
   – Нет, Аньес! Что вы… вы меня неправильно поняли.
   Откинувшись на спинку кресла, графиня отвела взгляд в сторону:
   – Чтобы между нами было полное понимание, мне хотелось бы прояснить один момент. Увезти ребенка из страны – целое дело. Он ведь не дорожная сумка, а гражданин Франции и сын французского гражданина. Первое, что спросят у тебя на границе, – это procuration, письменное согласие отца на выезд его несовершеннолетнего сына в другую страну.
   – Да неужели Филипп не согласится, да ему же нет никакого дела до нас с Денни! – не на шутку испугавшись, выпалила Ольга. «А ведь она, если захочет, может убедить Филиппа не подписывать никакие бумаги!»
   – Dieu qui sait…[28] – уклончиво ответила свекровь и, обдав невестку холодом, замолчала.
   В комнате повисла тишина.
   Наконец, выдержав паузу, Аньес придвинулась к Ольге и, заглянув, казалось, в самую глубину ее глаз, произнесла:
   – Вот что, Oluchka… Ты можешь пообещать, что Денни каждый год будет приезжать ко мне в Бургундию, пока я жива? Обещай, что привезешь его сюда будущей весной. Дай мне слово. Понимаю, что звучит это несколько старомодно и еще более наивно, но я почему-то тебе верю. Со своей стороны я обещаю обо всем договориться с Филиппом.
   – Ma parole, votre grandeur[29], – ответила Ольга и в исполнение сказанного подняла руку.
   – Аминь! – уже с улыбкой завершила клятвенный обряд графиня. – Мне хотелось бы также, чтобы мой внук говорил со мной на одном языке, где бы он ни жил, хоть в России, хоть в амазонской сельве. Надеюсь, ты позаботишься об этом. – Подведя итог разговору, Аньес обернулась к окну. – Аvant de partir on pourrait aller visiter la domaine![30]
   Ольга с Денисом прожили во Франции до ноября. За это время Филипп нашел работу, прекратил играть, пришел в себя, ну а когда временный контракт закончился, снова сорвался. Но тут, как всегда это бывает, помог случай – в Париж приехала Ольгина институтская подруга. Они встретились, разговорились, и выяснилось, что фирме, где работает Веруша, срочно требуется переводчик с французским. И зарплата приличная, и начальство непротивное. Вот все и сложилось. Сборы были недолгими, оформление документов прошло без задержек – Аньес, которую они навестили перед отъездом, уладила дело. Расставание с Филиппом прошло без истерик. С обещанием приехать за ними через недельку Филипп разлил на дорожку Billecart-Salmon и, поцеловав жену и сына, проводил их в аэропорт.
   А в Москве ее ждали, по ней скучали и тетя Нина, и многочисленные друзья, и, конечно, Поленов. Прежняя привычная жизнь, родная московская суета, работа, заботы, друзья – все закрутилось вихрем, так что через пару месяцев Франция стала казаться ей сном – то прекрасным, то страшным, но все более тающим где-то вдали.
   Слово, данное Аньес той осенью в Бургундии, Ольга блюла свято – с Денисом она говорила почти исключительно по-французски и ежегодно отправлялась с ним в Помар к бабушке.

   11. Веселый виночерпий

   Франция, Бургундия, графство Помар, 1499 г.
   – Как вы сказали, мадам, звено в роковой цепи?
   – Да-да, Жакино, именно так. И дальнейшие события стали тому подтверждением, злой рок будто преследовал нас. Но рассказ следует вести по порядку. Так вот, отпустив Татуш, которая спала по соседству, я прочла молитву Богородице и, едва коснувшись теплой постели, уснула. Однако сон мой был недолгим. Не более чем через час меня разбудили. У изголовья кровати стояла Татуш, легонько хлопая меня по руке. В свете пламени я увидела ее до смерти перепуганное лицо.
   «Что случилось?» – спросила я.
   «Миледи, происходит что-то неладное…» Она не успела договорить, потому что в тот же миг до нас долетел чей-то истошный вопль.
   Он исходил издалека, но был до того страшен, что внутри у меня все похолодело. Так может кричать лишь приговоренный к казни! Задрожав как в лихорадке, я вскочила и уже хотела бежать к детским спальням, но няня остановила меня, заверив, что уже наведывалась к детям и у них все спокойно.
   Через некоторое время ужасающие вопли стихли.
   «Похоже, кричали в купальнях его милости…» – предположила Татуш.
   Увы, любезные мои слушатели, я должна вам открыть, что купальни замка Рабюсси предназначались не столько для омовения, сколько для плотских утех с дурными женщинами. И граф, и кое-кто из его свиты нередко проводили там время, лицемерно именуемое «часом виночерпия». Купальни эти располагались в левом крыле замка, в двух просторных комнатах под покоями его милости.
   Небольшие окна с витражным стеклом, объемные купели числом не менее пяти, жаровни, лежанки, по стенам шпалеры на фривольные сюжеты, машикуль[31] с отхожим местом – прибежище греха было обустроено с великим старанием. Заправлял купальнями особо приближенный графа, именовавший себя веселым виночерпием. Уже несколько лет я, прознав об истинном назначении графских купален, не посещала их, распорядившись устроить для себя отдельную.
   И ты, дражайшая Элинор, не улыбайся, а хорошенько запомни на будущее, что женщине благородного происхождения не пристало ходить в подобные места, если она дорожит не только своей добродетелью, но и здоровьем. Забавного тут мало. Да будет вам известно, что язва, коросты, чесоточная парша, перелой[32], гнойные вереды[33] и другие еще более тяжкие хворобы происходят от блуда в купальнях, где теплая вода служит для них прекрасным проводником. Так объяснял мне брат Микеле, весьма искушенный в медицине. Но вернусь к событиям той ночи.
   «Понеже следом за пиром идет похмелье… – произнесла тогда мудрая Татуш, – но сдается мне, что в объятьях блудницы никто так голосить не станет».
   Тем временем с главной лестницы до нас донеслись торопливые шаги. Приоткрыв дверь, мы увидели кузена Анри и нескольких слуг, сбегавших вниз. За ними также поспешал брат Микеле! Вот уж кого не ожидала я увидеть – известный своим добродетельным поведением, он прежде не проявлял интереса к купальням графа. Но подозрения мои тотчас развеяла няня:
   «Видно, у них там кто-то захворал, коли так кричал, вот и послали за братом Микеле».
   Татуш была права. По смерти старого нашего лекаря, почившего еще в начале осени, и в ожидании приезда нового эту обязанность в замке покамест справлял фра Микеле. Я уже упоминала об его способностях врачевателя. В монастыре в Умбрии, до того как перебраться к нам, он состоял учеником при монахе-травнике. И кое-какие настои, микстуры, отвары, втиранья привез с собой. По скромности не называя себя лекарем, он как-то раз весьма искусно вскрыл гнойник на ноге у графа, а кузену Анри ловко и без боли вырвал воспаленный зуб.
   Меж тем крики из купальни то затихали, то возобновлялись.
   А мы с няней, коль скоро помощи от нас не ждали, сочли благоразумным не выходить из покоев и подождать до утра. А уж утром расспросить обо всем толком. Но оказалось, что исполнить задуманное непросто.
   Супруг мой, зашедший в мои покои, пребывал в самом дурном расположении духа и не пожелал отвечать: «Избавьте меня, мадам, от вашего любопытства. У меня и без того достаточно хлопот!»
   На кухне, куда по надобности наведывалась Татуш, среди слуг, как головы гидры, множились слухи, но никто ничего в точности не знал.
   И лишь фра Микеле, которого я встретила чуть позже в часовне, рассказал мне о ночном происшествии во всех подробностях.
   – Не секрет, миледи, что люди умирают в мученьях, – отвечая на мой вопрос, сказал он, – и на своем веку я перевидал много такого, о чем без дрожи не могу вспомнить. Но то, что произошло минувшей ночью, заставило ужаснуться даже меня. Умер виночерпий его милости. И конец его был поистине страшен. Когда я пришел в купальни, он был еще жив, но бился в судорогах. Спасти несчастного я бы не смог при всем моем желании. От боли он катался по полу и кричал, но крик его более походил на звериное рычание – в непрерывных судорогах тело его извивалось, а изо рта шла кровавая пена. От нее по комнате распространилось жуткое зловоние. Чтобы хоть как-то утишить его страдания, я велел поместить несчастного в одну из купелей. Иногда холодная вода оказывает спасительное действие. В самом деле, на короткое время боль его немного утихла. Мне, однако, не стоит входить более в подробности, ибо они не для женских ушей. Так или иначе, конец виночерпия был предрешен, никакое противоядие не спасло бы несчастного, а лишь продлило бы его мучения.
   – Вы сказали «противоядие»? Стало быть, вы полагаете, что виночерпию подсыпали яд? – спросила я.
   – О да, без сомнения. Такая внезапная мучительная смерть может быть вызвана только ядом.
   – Ах, Боже милостивый! Но ведь перед трапезой мажордом, как обычно, проверил посуду и снял пробу со всех блюд на столе, включая соль. Вы, должно быть, знаете, что он использует весьма надежное средство – рог единорога. Малейшая отрава, и он тотчас меняет свой цвет. А если так, то куда, по-вашему, ее подсыпали? И когда?
   – Полагаю, что яд подсыпали в напиток, который подносили в купальнях, – сказал фра Микеле, переходя на шепот, так как поблизости скрипнула дверь. – А вот какой именно яд использовали – я не знаю. Мне известны лишь немногие из них: цикута, кантаридин, сублимат, мышьяковидная кислота. Но действие их отлично от того, что я видел нынче ночью, они убивают иначе. Надеюсь, мне удастся еще раз осмотреть тело несчастного, которое слуги снесли покамест в старый ледник. Тогда, быть может, я смогу ответить вам точнее.
   – Я пойду туда с вами, – недолго думая, заявила я.
   – Но это неподходящее место для вашей светлости… – попытался протестовать монах, однако, видя мою решимость, с неохотой согласился. – И еще кое-что… если позволите, мадам. От одного из баронов, неотлучно находившегося в купальнях, мне стало известно, что колики у виночерпия случились сразу после того, как он испил из кувшина графа.
   – Боже милостивый! – встревожилась я. – Вы говорите о кувшине с пассетом?[34] Не так ли?
   – Именно. Но умоляю вас, тише! Осторожность нам сейчас не помешает.
   – Насколько я знаю, пассет для мужа виночерпий всегда готовил сам, собственноручно, и в его обязанности входило также снимать пробу с любого напитка, предназначавшегося графу.
   – Именно.
   – Не хотите ли вы сказать, что он сам подсыпал яд в пассет, а затем по своей воле или по ошибке его же и выпил?
   – Нет, миледи. Я предполагаю, что кто-то другой отравил напиток, полагая, что пробу с него уже сняли. Этот кто-то рассчитывал, что пассет должен выпить ваш супруг.
   – Святые угодники! Значит, яд предназначался моему супругу? – Страшная догадка сама сорвалась у меня с языка.
   – Я не утверждаю… – Монах подошел ко мне ближе.
   – Позвольте узнать в таком случае, кто в прошедшую ночь составлял компанию графу. Быть может, обычное общество купальщиков дополнили новые персоны? – последовал мой вопрос.
   – Да, наряду с дамами я заметил двух высокородных господ из числа гостей, имен их я, увы, не знаю. Присутствовали также и вчерашний поэт по имени Вийон, и кузен Анри… Простите, миледи, что рассказ мой неутешителен, но все же я принужден указать на еще одно обстоятельство: смерть веселого виночерпия, как вы знаете, уже вторая по счету. Вчера утром жертвой убийц явился молодой Гальгано.
   – Но та смерть совсем другое дело. Между ними нет связи.
   – Как знать… Они оба состояли в свите графа, верно ему служили. Навряд ли найдется кто-то, кто бы пользовался у его милости большим доверием.
   В этот момент разговор наш пришлось прервать, так как в часовню вошел кузен Анри.
   – Я вас искал, милейшая Алиэнора. А вы, оказывается, здесь, и не одна… – произнес он с улыбкой. – Будь я на месте моего брата, то непременно мучился бы ревностью, видя, как много времени вы проводите в обществе мужчины.
   – В обществе монаха, – исправила его я. – Так зачем вы меня искали?
   Анри многозначительно посмотрел на фра Микеле, который тотчас, извинившись, вышел. Чтобы не оставаться наедине с кузеном, я намеренно окликнула сынишку, гулявшего с няней во внутреннем дворе подле часовни. И тому были причины.
   Не прошло и десяти дней с тех пор, как он приехал к нам в Помар, и за это время супруг мой, прежде почти не замечавший моего присутствия, стал изводить меня ревностью. И виной тому был отнюдь не ученый монах! А сам кузен Анри, и его глупые комплименты, и братские лобызания, которыми он немало докучал мне. Чувствуя, что за признаниями в братской любви стоит нечто другое, я старалась избегать общества родственника.
   «Вот же принесла его нелегкая! – нередко повторяла мне Татуш – она Анри недолюбливала. – И что ему не сиделось в Пьемонте! Его слуга рассказывал, что при дворе у тамошнего герцога мессир Анри в большом почете, ходит в бархате да парче, имеет хорошее содержание».
   И вот тогда, в часовне, ощутив неловкость от его нескромного взгляда, я, как только к нам подбежал Роллан, предложила выйти прогуляться. На дворе, не в пример обычному декабрьскому дню, было тепло и светило солнце. Кроме нас с Анри, Роллана и его няни хорошая погода расположила к прогулке еще нескольких благородных дам из числа гостей. Наслаждаясь зимним солнцем, мы, приятно беседуя, проследовали к Лебяжьему ручью. Из разговора я узнала, что наши гостьи готовятся к отъезду – они ссылались на какие-то неотложные дела. Оценив их деликатность, я догадалась, что, скорее всего, их напугали события прошедшей ночи. По счастью, Анри не заводил об этом разговора в присутствии дам, не вспоминали о них и за ужином. Трапеза была недолгой. Выказав должное радушие гостям, число коих заметно сократилось, я вернулась к себе, решив скоротать время за чтением Помарского часослова. А сын, дочурка и няня Татуш составляли мне в этом приятную компанию.
   В ту пору, о которой я веду речь, часослов выглядел не так, как теперь. Фра Микеле лишь трудился над ним. Иллюминаций[35] же в нем не было вовсе, потому что два художника из Брюгге, нанятые графом для исполнения рисунков, приехали к нам после Рождества. – Пожилая дама прервала рассказ и велела слуге принести еще дров.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация