А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Книга предсказанных судеб" (страница 24)

   31. Деревня Момыри

   Ярославская обл. Наши дни
   Тоска, смертная тоска навалилась на Глеба Сергеевича Белякова после того, как он жену схоронил. Прямо хоть сам в гроб ложись.
   Поначалу горе свое он пробовал водкой заливать, но водка не помогала. Все, куда взгляд ни бросишь, о жене напоминало, и сердце на части рвалось. Но жить дальше как-то надо, и решил он махнуть в деревню, на свою, как говорится, малую родину. Тем более что давно там не бывал, и материн дом проведать стоило. В деревне всегда работа найдется, а если руки заняты, тосковать некогда.
   «Недельки на две, не больше…» – думал Беляков, когда собирался. Но вышло по-другому. Как приехал, сразу ремонт затеял: то крыша, то пол, то забор, то сарай – хозяйство затянуло.
   – Если уж делать, так по уму, чтоб крепко, надежно, удобно было, – рассуждал привыкший к порядку Сергеич.
   Потом в августе грибы пошли, да еще какие – белые, отборные, хоть косой коси. Нажарил и впрок насушил. А еще на местной речушке Сергеич рыбачить наладился. И какая тут, на хрен, Москва – кому она нужна, – если в заводи подлещик прям без наживки клюет. Только забросил снасть и давай таскай. Словно рыба по рыбаку соскучилась.
   Это в прежние годы жизнь в деревне кипела, теперь же Момыри совсем обезлюдели – одни старики да старухи. Молодежь, знамо дело, поразъехалась, а та, что не поразъехалась, перепилась. Совхоз, дававший какую-никакую работу, в середине 90-х разорился. Изо всех домов жилых не больше десятка осталось. И то без слез не взглянешь, избушки на курьих ножках, на ветру качаются. Так что, закончив с ремонтом своего родового гнезда, рукастый и охочий до работы Сергеич принялся помогать соседским старухам, так сказать, взял над контингентом шефство. По большому счету, «помогать людям» было его профессией – Беляков служил в МЧС и только в прошлом году вышел в отставку. Раньше срока, из-за старой травмы. В Спитаке на разборе завалов его по глупости придавило балкой. Молодой был, дурной, все хотелось самому да поскорей… Но вообще-то Глеб Сергеевич свою работу любил. Нравилось ему по стране ездить и людям помогать. Понятно, что тяжело на людское горе смотреть, смерть, кровь, все такое… но, увидев однажды глаза человека, которого только что спас, никогда этого уже не забудешь. Дорогого стоит…
   «Ну а чем момыревцы-то хуже!» – рассудил Беляков.
   Вот и пошло дело: кому дров наколоть, кому дымоход почистить или из райцентра продуктов привезти. Деревенские старухи в Белякове души не чаяли: «Глебушка… милок… благодетель… мы с тобой как при коммунизме жить стали».
   Тем временем у Сергеича новые мысли в голове завелись: стал момыревский клуб в порядок приводить. Столько лет заколоченный стоит! А изба хорошая, крепкая – чем не гостевой дом! Очень кстати придется, когда друзья на рыбалку, на охоту приедут. Вон уж сколько раз звонили, расспрашивали.
   – У себя-то больше троих мне не разместить – тесновато будет. Хотя кто знает, сколько гостей пожалует?.. Только бы дорога вконец не раскисла, – беспокоился Сергеич.
   Как назло, в последние дни октября погода в Момырях (да чего там в Момырях, по всей области) испортилась. Холод, ветер шквалистый и дождь.
   – Э-э-эх, опять душевые установки заработали. К утру дорогу точно развезет, – вдохнул Беляков, глядя, как поливает за окном, – по такой-то сырости какая у нас с тобой охота будет?
   В ответ ему донеслось шумное сопение – лежащая на подстилке у двери собака подняла на хозяина сонные слезящиеся глаза и привычно заработала коротким хвостом.
   Беляков встал, прошелся по кухне, взял из корзины березовое полешко, подбросил в печку, подошел к собаке и погладил ее курчавый бок – мягкая золотистая шерсть уже кое-где повылезла. Старость – она ведь и животину не красит. Глядя на Белякова, спаниелиха попыталась привстать, но тот ее остановил:
   – Отдыхай, старушка, отдыхай. На сегодня мы с тобой все дела переделали.
   Тотчас сообразив, что у хозяина потребности в ней сейчас нет, спаниель послушно прикрыл глаза и погрузился в сон.
   Собаку звали Чарой, кличку дали в питомнике МЧС, ей было тринадцать лет, последние три из них она жила у Белякова. Умная, послушная, ласковая, она была отличной служебной собакой – кстати говоря, с особыми заслугами, на Гурьянова после взрыва пятерых спасла. Когда Чаре подошел срок списания, Сергеич, договорившись с кинологами, взял ее к себе и всей душой к ней привязался.
   Беляков придвинул к себе журнал по рыболовству, но чтение не задалось – от жаркой печки стало клонить в сон. Он и сам не заметил, как, уронив голову, закемарил прямо за кухонным столом. Разбудила его Чара: ткнувшись мордой в его руку, она заскулила.
   – Ты чего, старушка? – Еще толком не проснувшись, он вскочил со стула и вперился взглядом в висевшие на стене старые ходики. Было ровно восемь вечера.
   Вдруг с улицы донесся столь непривычный для Момырей звук автомобильного двигателя.
   – Это что-то новое! – с удивлением произнес Беляков и отдернул на окне занавеску.
   Снаружи было черно, ни зги не видать. Единственный на деревню фонарь у клуба и тот не горел. Впрочем, через минуту Беляков прислушался к истерически буксующему мотору и без всякого фонаря догадался: на центральном момыревском хайвее застряла машина.
* * *
   Их было двое – парень и девушка, совсем молодые, хотя в темноте особо не разглядишь. Когда Беляков подошел, парень, продрогший и облепленный грязью, похоже, уже выбился из сил.
   Сергеич, прихвативший с собой несколько досок, коротко поздоровался и подложил их под колеса. Чара тоже подошла, по-хозяйски обнюхала незнакомцев, но, услышав «фу» и «гулять», удалилась.
   – Не бойся, не укусит, она смирная, – объяснил Беляков девушке и велел ей сесть на водительское место. – Педаль-то найдешь?
   – Я десять лет за рулем, – отозвалась та.
   – Ну, что? В раскачку? – Сергеич встал на изготовку рядом с парнем.
   Тот кивнул.
   Через пятнадцать минут «Тойота»-седан, которая оказалась не такой уж тяжелой в отличие от Сергеичева джипа, была на безопасном участке дороги.
   – Спасибо вам большое. – Девица выглянула из машины.
   – Да-да, спасибо тебе, мужик, выручил, – обрадовался парень и полез в карман за деньгами.
   – Не надо, ребят, дело житейское, с кем не бывает, – с улыбкой отказался Беляков, которого разбирало любопытство. – Ты лучше скажи, куда вы в такую погодку да на ночь глядя? Каким ветром-то в нашу глушь занесло?
   – Да мы… туда… – парень кивнул в сторону железного забора, – к Марине.
   – Вот это да! К Марине? – опешил Глеб Сергеевич. – Так она уж сколько лет здесь не объявлялась.
   Про большой кирпичный дом, обнесенный железным забором, Беляков узнал еще до материной смерти. Приехал как-то в Момыри ее навестить, а тут, глядь, на краю деревни у самого березняка рабочие терем возводят. Потом, понятное дело, старухи ему всякого про этот терем понарассказали. Говорили, что в 98-м году дом начала строить некая Марина, что она и есть хозяйка, «шибко важная такая, красивая, все на машине с шофером приезжала и ни с кем не здоровалась». Вскоре Марина пропала, и появился прораб-татарин, тоже важный, но с деревенскими все же здоровался. Два года, пока дом строили, он рабочими командовал и выволочки им устраивал. А когда закончили, то и татарин пропал. Вместо себя он сторожа оставил, немого. Тот дом сторожил, сторожил, а прошлым летом помер.
   В свете фар мелькнула Чара.
   – Да я вообще-то в курсах, Марина родственница мне, это она просила съездить дом проведать. Если не веришь, вон, ключи могу показать, – помявшись, начал объяснять парень и оглянулся на свою спутницу. – Понимаешь, в такую глушь одному вроде в лом тащиться, а тут… дело-то молодое.
   Глеб Сергеевич усмехнулся:
   – Чего ж не понять, и за домом приглядеть… – Он не договорил: пробегая мимо автомобиля, Чара вдруг резко остановилась, замерла и, сделав стойку, залилась звонким лаем.
   – Ой! – взвизгнула девица и юркнула обратно в салон. – Уберите собаку, я их боюсь. А говорили, что смирная!
   Удивленный поведением Чары, Беляков крикнул:
   – Ты чего, старушка? Что с тобой? Ну-ка, фу!
   Девица закапризничала:
   – Миш, ну мы поедем или как? Я вся замерзла!
   Парень виновато улыбнулся и сел в машину.
   А Сергеич, махнув рукой на прощание, прихватил Чару за ошейник и двинулся домой, по дороге выговаривая собаке за плохое поведение.
   – Вот ответь мне, Чара, чего ты на соседей брехать-то вздумала? Совсем ты у меня старая стала…

   32. В.П. Торопко

   Подмосковье, пос. Болшево. Наши дни
   На веранде было тихо и пахло валерьянкой, тишину нарушала лишь тяжелая поступь Торопко. В раздумье он ходил взад-вперед, меряя шагами пространство. Ему стоило невероятных усилий пресечь всю эту бестолковую истеричную суету, рыдания, крики, слезы, которыми, как известно, делу не поможешь.
   «Нет, тут нужна ясная голова и четкий анализ».
   Не прошло и полутора часов, как ему позвонила Раиса Даниловна (ни Ольга, ни Нина в тот момент связно говорить не могли) и обрушила на него поток страшной сумбурной информации. За это время Валерий Петрович успел не только до них доехать и осмотреть труп Люси, но и вызвал полицию. Не мог не вызвать – характерные гематомы на шее покойной у него, как у профессионала, вызвали серьезные сомнения: возможно, Рыжей Люсе умереть помогли. Потом приехала следственная группа, и он, приняв удар на себя, ответил на все интересующие полицию вопросы. Скрепя сердце пришлось соврать – Торопко сообщил, что обнаружил тело сам. Да, на юридическом языке это называется… впрочем, неважно. Главное, про похищение мальчика он не сказал им ни слова! Об этом просила Ольга, это было ее решение, ее выбор.
   – Хотите видеть ребенка живым, не обращайтесь в полицию! – как мантру, повторяла она и отказывалась слушать его аргументы.
   В подобных обстоятельствах спорить бесполезно – Денис ее сын!
   «Ох, какое же все-таки омерзительное дело – детей красть. И парнишку-то как жалко! – Валерий Петрович нахмурился. Обаятельный, разумный мальчуган ему очень нравился. И как ни старался отставной подполковник отогнать от себя «личное», оно все равно то и дело прорывалось. – Нет! Нельзя! Эмоции мешают сосредоточиться! Нет, тут нужны ясная голова и четкий анализ. Мое дело не утешать, а спасти ребенка».
   – Нина Семеновна! Ну что? Вспомнили? – прервал он наконец затянувшееся молчание. – Когда точно, во сколько, вы в последний раз видели мальчика?
   – Ох, Валерочка, я что-то никак не могу сосредоточиться… Мы с Раей на кухне были, а Денечка рядом крутился. Все со своим котом, будь он неладен, хотя это я, растяпа, во всем виновата, упустила, проворонила, убить меня мало… – Сидевшая в дальнем углу веранды, бледная как смерть, вмиг состарившаяся Нина едва слышно зашевелила губами.
   – Хватит! – Торопко резко пресек снова начавшиеся всхлипывания. Поняв, что от Нины толку не добьешься, он обратился с тем же вопросом к Раисе.
   – Да, я помню, – ответила та, – потому что поставила пирог без двадцати четыре. Это точно. А минут через пять Денис ко мне подошел, спросил, какая у него будет начинка, и сразу убежал в сад. Ниночка на улицу ему не разрешила…
   – Значит, вы видели его в последний раз в пятнадцать сорок пять? – уточнил Торопко. – А в семнадцать ноль-ноль Ольга уже вышла его искать?
   Рая сокрушенно кивнула.
   – Получается, что на все про все у них был час или даже меньше, – размышлял он вслух. – Да, тут замануха нужна…
   – Замануха? – вскочила со стула Ольга, в глазах ее застыли слезы и невыносимая боль. – Для чего это?! Зачем им нужен Денис?! Какая замануха?!
   К ней подошел Игорь и, обняв, усадил на место. Было видно, что он хочет ей помочь, но не знает как.
   – Хитрость какая-нибудь, чтобы обмануть, заманить ребенка, – нехотя объяснил Торопко.
   – Господи! Неужели действительно нельзя установить, с какого номера пришло сообщение! – взмолилась Ольга. – Денис же астматик! А если вдруг приступ? Дядя Валер, нельзя просто так сидеть!
   Игорь виновато молчал.
   – А мы и не сидим! – повысил на нее голос Торопко. – Я уже запросил детализацию звонков твоего мобильного, подождем, может, и выстрелит…
   – Если сообщение отправлено с сайта оператора или, допустим, со скайпа, то… – качая головой, едва слышно произнес Игорь.
   Но Валерий Петрович замахал на него руками:
   – Ладно, отличница, давай действительно будем разбираться. Где вдвоем посидеть можно?
   Двигаясь как тень, Ольга поднялась и повела его к себе в комнату. Торопко пошел было за ней следом, но зачем-то вернулся.
   – Может, надо чего? – участливо спросил его Игорь – сидя без дела, он явно чувствовал себя неловко, он был здесь чужим.
   – Ты не уходи пока, останься! – велел ему Валерий Петрович и попросил Раису заварить крепкого чая.
   С усилием втиснувшись в миниатюрное кресло в Ольгиной спальне, Торопко отложил наконец ее мобильный телефон.
   – Сосредоточься, отличница, подумай хорошенько, можешь не отвечать сразу. Просто подумай. У тебя есть враги?
   Ольга сидела, глядя перед собой. Было видно, что слова Торопко с трудом доходят до ее сознания, которое просто не справляется с этим страшным потоком информации. Принятое успокоительное начало действовать.
   – Нет, ты все-таки подумай? Кому ты могла перейти дорогу?
   – Я уже думала. Какие враги, дядя Валер, я живу как божья коровка…
   – Тоже мне, хороша божья коровка! Да у тебя что ни неделя, то ЧП! А как же развод? Хотя, конечно, бывший твой уже не в счет. И свекровь соответственно тоже… – Он осекся, но тотчас продолжил: – Ну а коллеги твои, обиженные работодатели? Ты девка красивая, может, отказала кому в резкой форме?
   – Бред какой-то!
   – Постой. А расскажи-ка мне еще про того вора, который тебя пытался душить.
   – При чем здесь это?
   – Дорогая моя, при том, очень даже при том. Мы должны установить круг лиц, которые могут быть причастны к похищению Дениса, их мотивы. Кому это понадобилось? Зачем? Чего от тебя хотят? Ты должна уяснить – сейчас важно все. Любая деталь, каждый, кто входил в дом… Давай перечисляй, кто у тебя здесь бывал, всех до единого!
   – В тот день полицейский приходил – я сама вызвала.
   – Ну а кроме него? Ты, кстати, удостоверение его видела, фамилию запомнила?
   – Нет, конечно.
   – Узнаешь его, если встретишь? Ладно, выясним. Дальше?
   – Педиатр был, но вы же мне его и рекомендовали.
   – Ладно, уточним… Кстати, остались ли у тебя какие-то деньги после продажи квартиры? – быстро спросил Валерий Петрович.
   – Осталось немного, что-то около трехсот тысяч рублей.
   – Ладно, это проехали. Тогда давай вспоминай про домушника!
   – Да нечего вспоминать! Он колбасу украл, водку, телефон. – Ольга прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. – Как он выглядел, я не запомнила, он сзади меня схватил. Но вы сами сказали, что, возможно, это сын старой хозяйки.
   – Роман Рябой. Но контрабанда икон, которой он промышлял, с похищением ребенка как-то не вяжется… – задумался Торопко.
   – Слушайте! А ведь в этом домушнике действительно было что-то странное.
   – Ну? – напрягся Торопко.
   – Запах…
   Торопко презрительно фыркнул:
   – Тоже мне, удивила!
   – Нет! Не вонь, а именно запах. Я его не сразу почувствовала, а только потом, когда свитер решила постирать и принюхалась…
   – И?
   – Знаете, от него пахло одеколоном! – медленно проговорила она. – Довольно дорогим, в смысле для бомжа. Я этот запах потом вспомнила, это, по-моему, «Армани»…
   В комнату постучала Раиса Даниловна, принесла им чай и вышла.
   – Действительно странно. Сначала надушиться парфюмом от «Армани», потом влезть на чужую дачу и украсть колбасу. – Торопко вытянул губы, подул на горячий чай, сделал глоток и задумался, кресло под ним отчаянно заскрипело. – Ладно, это тоже пока проехали. А ты молодец. Давай дальше вспоминай.
   – Давай… – мертвым голосом отозвалась Ольга, качая головой, как китайский болванчик.
   Валерий Петрович протянул ей чашку и заставил выпить. Она пила механически, глотала, не чувствуя вкуса.
   – Дядя Валер, почему это случилось именно с нами? Со мной, Денисом?
   – Олечка, не надо, прошу, сосредоточься, – мягко, но настойчиво сказал Торопко. – Вспомни, может, все-таки тебе кто-то угрожал? Это очень важно! Понимаешь! Ради Дениса!
   Ольга неожиданно выпрямилась, посмотрела на Валерия Петровича, глаза ее округлились:
   – Вот вы сейчас сказали про угрозы, и я…
   – И ты? – тотчас подхватил он за ней.
   – Но ведь это были не настоящие угрозы, так, сотрясание воздуха. Я даже не знаю, кто это. Я с ним только по телефону говорила…
   – О чем?
   – Боже мой! Не может быть! Неужели это все из-за книги! – прижав руки к лицу, воскликнула Ольга.
   И рассказала Торопко все. Все, что знала, начиная с того момента, когда Шарль Сорделе передал ей Помаровскую книгу. Рассказала, что вел он себя при этом чрезвычайно странно. Она также упомянула о совпадениях и магической силе фолианта. Впрочем, эта сторона дела Торопко не заинтересовала, а вот о самом Сорделе он расспрашивал довольно подробно. Ольга говорила через паузы, сбивчиво, но бывший опер умел задавать вопросы.
   – Значит, говоришь, Шарль просил не звонить ему, мол, он сам с тобой свяжется?
   – Да, но так и не позвонил, – ответила она и продолжила рассказ – про телефонные звонки какого-то фальшивого дипломата, говорящего со странным акцентом, про Поленова, забравшего часослов, про Штиля, умершего две недели назад, про букинистический аукцион… Когда Ольга назвала сумму, уплаченную за один из старинных фолиантов, лицо Торопко вытянулось:
   – Да за такие деньги не то что одного, пятерых похитят и не чихнут! Теперь, во всяком случае, есть хоть один вероятный мотив похищения. А то ведь сначала получалось уравнение со всеми неизвестными. – Валерий Петрович встал и заходил по комнате. – Итак, подытожим: бесценную книгу ты сама по доброй воле отдала институтскому приятелю Александру Поленову, который, завладев ею, перестал отвечать на телефонные звонки, проще говоря, скрылся. И не абы куда, а в Италию, где проходил международный букинистический аукцион. Все верно?
   Ольга кивнула.
   – Эх, отличница! Знала бы ты, что самые опасные враги – это бывшие друзья.
   – Неужели вы думаете, что это Алик похитил Дениса?
   – По логике вещей, нет. Не знаю. Если книга у него… Хотя он может быть просто пешкой в игре, которую затеяли похитители. И подозревать его мы обязаны. Мы всех обязаны подозревать!
   – Дядя Валер, но почему же тогда они молчат, не присылают свои условия?
   – Объявятся. Таков психологический расчет – заставить ждать и мучиться.
   В дверь снова постучали, это был Игорь:
   – Мне б машину отогнать.
   – Валяй, – мрачно произнес Торопко. Он был и сам озадачен тем, что похитители молчат. Меж тем прошло почти три часа с момента пропажи мальчика.
   – Похоже, отправной точкой в этом деле является книга. Все вокруг нее вертится… Вот, смотри, что получается: француз Сорделе – тип подозрительный, по твоим же словам, бывший наемник и, возможно, с уголовным прошлым – передает ее тебе, – рассуждал Торопко. – Сразу после этого еще более подозрительный аноним, назвавшийся сотрудником посольства, требует, чтобы ты ее вернула. Опустим пока его сомнительные доводы. Ты возвращать книгу отказываешься. И тогда появляется третий субъект, который, как мне думается, приходит для того, чтобы обыскать дом.
   – Вы считаете… – попыталась вставить слово Ольга.
   – Тут и думать нечего, вывернутые кухонные ящики и украденная водка лишь инсценировка. Нет, тому, кто к тебе залез, нужно было нечто более существенное, скорее всего книга. Но ты ее уже отдала Александру Поленову. В деле, соответственно, появляется четвертый фигурант, который, опять-таки с твоих слов, с самого первого дня проявляет повышенный интерес к французскому раритету. Ох, не нравится мне это…
   – Что не нравится? – встревожилась Ольга.
   – Что все дорожки в этой истории во Францию тянутся! При таком раскладе один в поле не воин, – меряя шагами комнату, в задумчивости ответил он, потом, видно, что-то про себя решив, продолжил: – Вот что, отличница, давай живо тащи все контакты твоего Поленова! Все-таки он не Джеймс Бонд, где-нибудь да наследил. Все телефоны, какие есть – жен, друзей, любовниц, соседей, – скомандовал Торопко. Ольга вышла, а он продолжал рассуждать вслух: – Нет, со всем этим одному не справиться!
   Они звонили по цепочке всем. Телефон не замолкал, трубка раскалилась. С женой Алика и ее подругой, Татьяной Стриж, разговаривал Валерий Петрович, с портье в тосканской гостинице и с типографией общалась Ольга. Занятая делом, она даже как будто немного, самую капельку, воспряла духом. И Торопко как мог подбадривал ее. Вечером на дачу приехала его жена Светлана, привезла лекарства и сделала укол Нине Семеновне – у нее прихватило сердце. Раиса сновала между спальней подруги и кухней, то и дело кипятила чайник, заваривала чай. Игорь бегал оплачивать поленовский мобильный на случай, если тот отключен за неуплату. Всем казалось, что еще чуть-чуть – и книга отыщется, а вслед за ней отыщется и Денис.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация