А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тень греха" (страница 1)

   Барбара Картленд
   Тень греха

   Barbara Cartland
   THE SHADOW OF SIN

   © 1975 by Barbara Cartland
   © С. Самуйлов, перевод на русский язык, 2013
   © ООО “Издательская Группа “Азбука-Аттикус”, 2013 Издательство Иностранка®

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

   Глава первая

   1821
   Негромко напевая, Селеста собирала персики.
   Теплица примыкала к стене старого дома из красного кирпича, построенного еще в елизаветинские времена. Теплые солнечные лучи окрашивали тонкую нежную руку девушки в золотистый цвет.
   Фрукты были мелкие – весной их не проредили.
   Селеста еще помнила времена, когда на одно десертное блюдо из чудесного севрского фарфора, какими всегда пользовались в Монастыре, помещалось не больше четырех плодов.
   Срезая бархатистую розовую кожицу золотым десертным ножом, отец обычно говорил: “Я так полагаю, крупные берегут для праздника?” – “Конечно! – отвечала мать с другого конца стола. – Старик Блосс ужасно огорчится, если не получит свой приз”.
   Так было каждый год, пока мама не ушла.
   Селеста вздохнула и постаралась взять себя в руки: лучше об этом не думать.
   Прогнав печальные мысли, она сняла с ветки и аккуратно уложила в корзину еще пару небольших, но восхитительно пахнущих персиков. Кому бы их отдать?
   Вот эти шесть – миссис Оукс, страдающей артритом старушке, она будет очень рада. Еще полдюжины – малышу Билли Айвзу, который сломал ногу две недели назад. Вдова старика Блосса, живущая в самом конце деревни, будет рада не только гостинцам, но и возможности поболтать: ей очень одиноко после смерти мужа…
   А остальное, после того как они с Наной наедятся до отвала, пойдет на восхитительный персиковый джем, который превосходно готовит старая служанка.
   Правда, у них еще оставалось несколько горшочков с прошлого года, но не пропадать же добру?
   Привстав на цыпочки, девушка потянулась к трем почти перезрелым персикам, висевшим на самом верху, когда из-за сломанной двери раздался негромкий густой голос:
   – Какая премиленькая воровка!
   Селеста удивленно оглянулась.
   На пороге теплицы стоял джентльмен, пожалуй, самый элегантный из всех, кого она когда-либо видела.
   Он был одет по последней моде: шейный платок, короткий однобортный сюртук с закругленными, расходящимися спереди полами и обтягивающие панталоны цвета шампанского. Мужчина выглядел слишком крупным для тесной низкой теплицы.
   В руке он держал высокий цилиндр, волосы его словно слегка растрепал ветер (эту моду ввел в бытность свою регентом сам король), а необыкновенно глубокие проницательные глаза казались очень темными.
   Никогда еще Селеста не видела мужчину столь привлекательного, столь необычного и в то же время столь циничного.
   Растерявшись, она не нашлась что ответить; незнакомец же насмешливо заметил:
   – Признайтесь, я поймал вас на месте преступления. Мне бы, однако, не хотелось отдавать под суд такую хорошенькую девушку. – Он помолчал, окинув Селесту оценивающим взглядом, отметив и ее нежную белую кожу, и синие глаза, слишком большие для маленького личика в форме сердца, и изящный тонкий носик, и свежие, пухлые алые губки, и продолжал: – За кражу имущества, стоимость которого превышает пять шиллингов, вас могут повесить или же, если вы избежите виселицы, сослать в Новый Южный Уэльс[1]. Весьма незавидная участь для столь очаровательной юной особы, не так ли?
   – Кто… кто вы? – пролепетала Селеста, но, прежде чем она успела закончить, незнакомец добавил:
   – Думаю, вам же будет лучше, если я сам выступлю в роли судьи. А посему, моя очаровательная злоумышленница, выношу вам приговор: вы заплатите за фрукты, столь беззастенчиво у меня украденные.
   – Кто вы? Что вы такое говорите? – пробормотала, ничего не понимая и запинаясь, Селеста.
   – Полагаю, эти вопросы должен задавать я, – заявил странный джентльмен.
   Сделав два шага, он подошел ближе и внезапно, так, что девушка не успела понять, что происходит, обнял ее одной рукой, а другой взял за подбородок.
   Губы его приблизились, и Селеста задрожала от страха. Ей бы полагалось оказать сопротивление и высвободиться, но ни того ни другого она почему-то не сделала.
   До сих пор никто не целовал юную леди; она и не подозревала, какой пленительной силой обладают мужские губы, и лишь смутно ощутила его сильные руки и требовательные уста; все прочее оставалось за пределами ее сознания и понимания.
   Девушка уступила внезапному натиску, и рука незнакомца напряглась, он завладел ее губами с еще большей настойчивостью…
   Затем он отпустил Селесту столь же внезапно, как перед этим обнял.
   Она издала сдавленный звук, который мог быть криком страха, если бы не замер еще в горле.
   Глаза их встретились, и Селеста, замерев на мгновение, словно зачарованная, резко повернулась и бросилась прочь.
   Подобрав легкие юбки, она в панике выскочила из теплицы и скрылась через пролом в стене, который вел из нижней части сада в верхнюю. Пробежав мимо кустов крыжовника и малины, Селеста нырнула в калитку.
   Не останавливаясь, она пронеслась рядом с высокими рододендронами, которые всего лишь месяц назад цвели в полную силу, и свернула на дорожку, ведущую к Садовому коттеджу.
   Захлопнув за собой дверь, девушка, задыхаясь, привалилась к ней спиной. Сердце билось так, словно там, снаружи, осталось что-то грозное и опасное.
   – Это вы, душечка? – крикнула из кухни Нана, и ее голос, теплый и домашний, прозвучал мягко и успокаивающе.
   – Д-да… Я… – выдавила, запнувшись, Селеста.
   – Ланч будет готов через несколько минут.
   – Хорошо. Я… я пойду умоюсь, – пробормотала девушка и медленно, словно во сне, поднялась по узкой дубовой лестнице на второй этаж, где помещалась ее маленькая спальня, сквозь раскрытое окно которой в дом проникал запах роз и сладковатый аромат жимолости.
   Селеста устало опустилась на стул перед туалетным столиком и посмотрела в зеркало.
   Как же так? Как это могло случиться?
   Как получилось, что какой-то незнакомец самовольно поцеловал ее, а она не сделала ровным счетом ничего, чтобы его остановить?
   Глядя на себя в зеркало, Селеста вдруг поняла, что странный господин, скорее всего, ошибся, приняв ее за деревенскую девушку.
   Неудивительно: все утро она работала в саду с непокрытой головой и, с растрепанными летним ветерком волосами, никак не походила на благородную барышню.
   К тому же ее старое платье село и сильно полиняло от бесчисленных стирок. Ни одна леди никогда не позволила бы себе надеть нечто подобное и уж тем паче находиться без сопровождения в огромном саду, бывшем частью земельных владений Монастыря.
   И тем не менее, упрямо повторила про себя Селеста, он не имел никакого права так себя вести. Абсолютно никакого!
   А в голове у нее билась одна и та же предательская мысль: “Так вот что такое поцелуй…”
   Она и понятия не имела, что мужчина может быть столь сильным, а мужские губы – столь властными. Поразмыслив, Селеста попыталась разозлиться.
   – Да как он смел? – прошептала она возмущенно, но злость, едва полыхнув, обернулась стыдом.
   Нет-нет. Как она допустила такое? Почему позволила себе такую слабость, такое безволие?
   И в чем его винить? Ведь он – мужчина, а мужчины, как ей постоянно твердили, всегда ведут себя подобным образом!
   А вот для юной леди такое поведение недопустимо. Уступить насильнику и не закричать при этом, поддаться ему без сопротивления, без борьбы – значит проявить слабость характера, достойную осуждения и порицания!
   И этот незнакомец… Кто он такой и что здесь делает?
   Вопросов набралось слишком много, и все они оставались без ответа. В конце концов она вымыла руки в фарфоровом тазу на столике, поправила волосы и спустилась вниз.
   Обедали Селеста и Нана в примыкавшей к кухне столовой, которая до того, как они перебрались в Садовый коттедж, служила кладовой.
   Они поставили там буфет, небольшой обеденный стол орехового дерева и четыре стула с обитыми бархатом сиденьями, после чего помещение преобразилось и выглядело вполне достойно и даже элегантно.
   – А нужна ли нам столовая? – спросила девушка, когда они переехали в коттедж.
   – Я не допущу, чтобы вы ели в кухне, мисс Селеста, – твердо заявила Нана. – Мы, может быть, и бедные – кое-кто даже скажет, что нищие, – но пока я с вами, вы будете вести себя как леди. Этого желал бы и ваш отец.
   – Я просто подумала, что так тебе было бы легче… – тихо сказала Селеста. – Меньше было бы хлопот.
   – Вы – леди по рождению и воспитанию и вести себя будете, как положено леди, так что не спорьте!
   Лишь усевшись за стол перед небольшим окном, выходившим в сад, который они с Наной разбили позади коттеджа, Селеста поняла – что-то случилось.
   – В чем дело, Нана?
   Они знали друг друга много лет, старая служанка присматривала за ней едва ли не с рождения, и Селеста с первого взгляда заметила, что Нана сильно чем-то обеспокоена. В голосе ее вдруг послышались резкие интонации, между бровями залегла глубокая складка.
   – Ешьте! – сердито буркнула Нана.
   Это могло означать лишь одно: дело по-настоящему серьезное.
   Старая служанка полагала (и со временем в этом отношении у нее сложилась целая теория), что принимать пищу следует только в состоянии душевного покоя, нарушение которого чревато несварением желудка.
   Селеста с детства помнила, как Нана никогда не бранила ее за столом и придерживала неприятные известия до тех пор, пока она не ложилась в постель.
   Поданные кушанья не отличались изысканностью, но приготовлены были искусно и с душой. Дополняли их свежие овощи, собранные в огороде рано утром.
   – Расскажи, Нана, – вкрадчиво попросила она, но служанка упрямо покачала головой:
   – Сначала съешьте то, что вам подали, а потом уж и тревожиться будете. На это времени всегда хватит.
   С этими словами она вышла из комнаты, а Селеста, улыбнувшись, придвинула поближе серебряный поднос с фарфоровой тарелкой.
   В Садовый коттедж перекочевало немало подобных сокровищ, и Нана так высказалась по этому поводу: “Какой толк оставлять все крысам да мышам? Мастеру Джайлсу дела до них нет, а вам среди батюшкиных вещей приятней будет”.
   “Если Джайлс захочет, я всегда смогу их вернуть”, – добавила в утешение себе Селеста.
   Когда брат сказал, что им с Наной нужно уйти из Монастыря, поскольку у него нет денег на прислугу, Селеста естественным образом предположила, что переберется в Садовый коттедж, где долгие годы жил старик Блосс.
   А вот Нана отнеслась к такому решению неодобрительно, встретив его недовольным ворчанием.
   – Где ж такое видано, чтобы леди жила как работница? Уж и не представляю, что сказал бы ваш батюшка.
   “Папа бы этого не допустил”, – только и подумала Селеста.
   Да и кто бы мог представить, что Джайлс, унаследовавший титул барона и небольшое родительское состояние, поведет себя настолько безрассудно?
   И все из-за человека, известного как лорд Кроуторн.
   Она хорошо помнила тот день, когда Джайлс впервые упомянул о нем.
   Брат приехал в имение со своими новыми веселыми друзьями из Лондона, и прислуга сбилась с ног, стараясь оказать гостям тот прием, которого требовал молодой хозяин.
   За время пребывания в столице у Джайлса появились грандиозные идеи. Ему требовалось больше слуг, поскольку из бедняги Бейтсона уже, по его выражению, “песок сыпался” и с новыми обязанностями тот никак не справлялся. Лакеи, которых Джайлс привез из Лондона, относились к местной прислуге высокомерно и с очевидным пренебрежением, ведя себя излишне вольно. К тому же, по мнению Наны, они пили слишком много эля.
   Тогда, год назад, еще до приезда гостей, у Джайлса состоялся разговор с сестрой. Прежде всего она узнала, что о ее присутствии на вечеринке или даже появлении за столом не может быть и речи, поскольку ей еще не исполнилось и семнадцати.
   – Ты слишком юна, – объяснил Джайлс. – Кроме того, это не простая вечеринка: на нее приглашены люди с изысканным вкусом. Его светлости именно такие и нравятся.
   – Его светлости? Это твой новый друг? – спросила Селеста.
   – Ну не совсем друг, – ухмыльнулся Джайлс, – хотя мне и хотелось бы так думать.
   Он намного старше и очень добр ко мне.
   – Добр? В чем же?
   – Он все мне показал, ввел в самые лучшие клубы и, если уж на то пошло, научил играть.
   – Играть?!
   – Ты думаешь, я буду вести такую же жизнь, как отец? – обиженно спросил Джайлс. – Во-первых, наше имение не настолько велико, чтобы заниматься им постоянно, а во-вторых, зачем мне деревня, если я вполне могу жить в Лондоне?
   – Но ведь раньше тебе нравилось в деревне! – попыталась возразить Селеста. – Ты же сам говорил, что один день на охоте лучше ста вечеринок!
   – Тогда я еще не понимал, что такое настоящая вечеринка! – восторженно воскликнул Джайлс. – Видела бы ты, в каких местах я побывал с его светлостью! – Он вдруг рассмеялся. – Нет, тебе лучше не видеть. Но вот что я скажу, сестричка: в Лондон я попал зеленым юнцом, а сейчас становлюсь одним из тех, кого называют столпами моды.
   – Ты поэтому такой счастливый?
   – Я живу и радуюсь жизни. Жаль только, денег не хватает. Это единственная помеха. – Он помолчал, потом добавил: – Рано или поздно мне улыбнется удача, и тогда…
   – Ох, Джайлс, пожалуйста, будь осторожен! – взмолилась Селеста, но брат ее уже не слушал.
   Пока гости обедали в обшитом дубом холле, она тайком наблюдала за ними с балкона, притаившись за дубовой панелью.
   Всего их было человек тридцать. Селеста и не подозревала, что женщины могут быть такими вызывающе красивыми и носить вечерние платья с таким глубоким вырезом.
   Она даже покраснела, осознав, сколь откровенны такие наряды, а потом решила, что судить об их внешности следует не с высоты галереи, а оттуда, снизу.
   За одной переменой блюд следовала другая, привезенные из Лондона вина лились рекой, и голоса звучали все громче и веселее.
   А потом пришла Нана и увела ее с балкона.
   – Не следует вам, мисс Селеста, смотреть на такое, – строго заявила старая служанка. – А мастеру Джайлсу должно быть стыдно за то, что он привел в дом этих женщин.
   – И чем же они плохи?
   Но Нана только поджала губы и покачала головой так осуждающе, что Селеста замолчала и уже ни о чем больше не спрашивала.
   Рассмотреть лорда Кроуторна ей так и не удалось – Джайлс посадил его светлость во главе стола, так что с галереи была видна только спина гостя.
   И все же девушка успела заметить, что волосы у него на затылке немного поредели, а в аккуратно уложенных локонах мелькают седые прядки.
   Она надеялась увидеть его на следующий день, но он уехал рано – не потому, поспешно добавил Джайлс, что ему у них не понравилось, а потому что его лошадь выступала на скачках в Эпсоме.
   Остальные гости тоже надолго не задержались и вернулись в столицу раньше, чем ожидала Селеста.
   – Когда приедешь? – спросила она у брата.
   – Когда больше некуда будет деться. На следующей неделе поеду в Ньюмаркет, погощу у Хьюберта, а потом, еще через неделю, – в Йорк: у Фредди грандиозные планы по части развлечений.
   – Я рада, что ты не скучаешь, – со всей возможной искренностью сказала Селеста.
   – Признаюсь, никогда еще так не веселился! – воскликнул Джайлс. – Вот только… Он не договорил.
   – Только – что? – спросила Селеста.
   – Все так дорого! – вздохнул Джайлс. – Но его светлость говорит, что судьба благоволит смелым и решительным, и я ему верю.
   Селеста не видела брата целых полгода. Однажды, приехав в Монастырь, он снял со стен почти все картины и объявил, что намерен закрыть дом.
   – Не понимаю, как ты умудряешься тратить столько денег! – сердито воскликнул Джайлс, когда Селеста показала ему счета.
   – Мы уже уволили всех молодых слуг, когда получили твое письмо три месяца назад, – заметила она, с тревогой наблюдая за братом. – Ты не можешь выгнать старика Бейтсона и миссис Хопкинс, они служат у нас больше сорока лет.
   – Здесь не благотворительное заведение, – буркнул Джайлс.
   Селеста твердо посмотрела на него. За последний год брат изменился до неузнаваемости: лицо его осунулось, черты заострились, а в глазах и в очертаниях рта появилось что-то неприятное.
   – Ты в трудном положении? – озабоченно спросила она. – У тебя нет денег?
   – Я практически на мели, – грубовато бросил он. – Надеюсь, кое-что принесут картины.
   – Ты собираешься их продать?
   – Конечно собираюсь! Надо же где-то раздобыть денег.
   – Но, Джайлс… Это же часть нашей истории, папа всегда так говорил. Картины на протяжении поколений переходили от отца к сыну. Их нельзя продавать!
   – Ради бога, перестань ныть! – оборвал ее Джайлс. – У меня и так забот хватает, а тут ты еще пристаешь с какими-то древними, заплесневелыми холстами, которые только зря занимают место! Да на них уже давно никто внимания не обращает! Говорю тебе: мне нужны деньги. Я хочу развлекаться! Есть в этой развалине еще хоть что-нибудь на продажу?
   Он прошел по дому, заглядывая во все комнаты, громко все понося и проклиная.
   Монастырь был прекрасен – Селеста считала его самым красивым домом в мире, но отец оставил имение практически в том же состоянии, в каком принял, и старая мебель никого уже не интересовала.
   Комоды времен короля Якова, длинные и узкие обеденные столы, резные дубовые стулья прекрасно сочетались со старинными многостворчатыми окнами, дубовыми панелями и потолочной лепниной, но не отличались изысканностью, и продать их по приемлемой цене не представлялось возможным. Бархатные портьеры, обтянутые дамасским шелком кресла и массивные резные кровати почти ничего не стоили вне привычного окружения, с которым они сочетались столь гармонично.
   В конце концов Джайлс уехал с картинами и кое-какими золотыми украшениями, которыми, как помнила Селеста, родители пользовались лишь в исключительных случаях.
   Кроме того, брат прихватил серебряные блюда с фамильным гербом Роксли, изготовленные во времена Карла II. Из серванта их доставали редко: в имении недоставало слуг, чтобы чистить серебро. Перед отъездом Джайлс отдал особые распоряжения: уволить садовников и отправить в отставку старика Блосса, жить которому отныне надлежало в домишке на краю деревни.
   Миссис Хопкинс и Бейтсон получили скромное содержание, а Селесту и Нану ждал переезд в Садовый коттедж.
   С тех пор от Джайлса не было никаких известий.
   К счастью, Селеста имела свой собственный, хотя и небольшой доход: бабушка оставила обоим внукам небольшое наследство, в котором доля Селесты составляла около пятидесяти фунтов в год.
   Денег этих ей и Нане вполне хватало на самое необходимое, поскольку им не приходилось оплачивать съемное жилье. Разумеется, на такие пустяки, как платья, шляпки, обувь и прочее, оставались сущие крохи, а потому все это считалось роскошью.
   – Как хорошо, что мне много не надо, – говаривала Селеста.
   Гораздо больше отсутствие модных нарядов огорчало старую служанку.
   – А ради кого мне здесь наряжаться? – спрашивала Селеста.
   На этот вопрос у Наны ответа не было.
   “Что же так расстроило ее теперь?” – спрашивала себя девушка, заканчивая ланч.
   Вообще-то она подумывала рассказать служанке о странном незнакомце, столь непочтительно обошедшемся с ней в теплице, но как объяснить собственное свое предосудительное поведение? В конце концов Селеста сочла за лучшее просто промолчать.
   – Я приготовила вам чашку кофе, – сказала Нана, возвратившись в столовую, – и думаю, вы могли бы съесть персик. Куда вы их положили?
   – Я оставила персики в теплице, – быстро ответила девушка. – Там еще не все собрано.
   – Тогда съедите один за ужином.
   Нана поставила перед юной хозяйкой кофе и, выпрямившись, сложила руки на белом фартуке.
   – Так что же все-таки случилось? – мягко спросила Селеста.
   – С полчаса назад заходил мистер Коппл, принес газету. Он рассказал…
   Селеста с терпеливой улыбкой ждала продолжения.
   Мистер Коппл, местный почтальон, был также известен как разносчик всевозможных новостей и слухов. Он не только знал обо всем, что происходило в деревне Роксли, но и не отказывал себе в удовольствии рассказать об услышанном едва ли не раньше, чем успевало произойти само событие.
   Хотя Нана и считала излишней роскошью “Морнинг пост”, которую, следуя примеру отца, продолжала выписывать Селеста, день, когда мистер Коппл не находил повода постучаться в дверь коттеджа, выдавался на редкость скучным.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация