А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Прощайте, колибри, хочу к воробьям!" (страница 6)

   – Насколько я понимаю, месяца два.
   – И вы все время будете там торчать?
   – Не думаю. У Фархада очень плотный гастрольный график, и я, вероятно, буду ему нужна не только в Амстердаме. Но там будет видно.
   – Он такой красавец, ваш Фархад…
   – И что?
   – Да ничего, – смутился опять Костя.
   В этот момент зазвонил телефон.
   – Извините, Женечка!
   Он встал и вышел из кухни.
   Он мне нравится, он мне очень нравится. И я ему, кажется, тоже… Ну и что? Я уеду. Он останется, за это время у него может появиться еще целая орава баб, и при чем тут я?

   Константин закончил разговор, но не спешил вернуться на кухню. Он был растерян. Эта женщина жутко нравилась ему, в ней была какая-то удивительная простота, но именно это его и настораживало. И ведь я ей вроде бы тоже нравлюсь, так почему бы сейчас не подойти, не обнять, все сразу стало бы ясно… Я что, боюсь? Глупо, до чего же глупо! Но факт, боюсь. Боюсь отказа? Или боюсь ненароком обидеть? Черт знает что! Я уж и не помню, когда терзался такими мыслями. Лет двадцать пять назад. И так не хочется с ней расставаться… Кто знает, а вдруг она ждет от меня каких-то действий и обидится, если не дождется?
   – Костя, куда вы пропали? – раздался вдруг ее голос.
   – Я не пропал! Просто позвонили, надо было найти одну бумагу…
   Она сидела, держа на руках Пафнутия, а тот с совершенно блаженным видом ластился к ней и громко пел.
   – Мне, наверное, пора, – как-то неуверенно проговорила Женя.
   – Нет, Женя, не уходите! – Он подошел сзади и положил руки ей на плечи. Оба вздрогнули. Ага, есть контакт, подумал он и нежно коснулся губами ее волос.
   – Женя, Женечка, вы сводите меня с ума, – шепнул он.
   И вдруг Пафнутий громко зарычал. Каким-то утробным басом.
   Костя невольно отпрянул.
   – Это еще что за номер? – фыркнул он. – Ты не кот, а венецианский мавр! А ну, пошел отсюда!
   – Костя!
   – Нет, ну что это?
   – Костя, неизвестно еще, на кого он рассердился, полагаю, на меня, – со смехом сказала Женя.
   Кот удалился с явно обиженным видом.
   – Нет, Женя, это он решил не подпускать меня к вам, вступился за вашу честь, скотина!
   – А ведь он прав, Костя. Зачем спешить?
   Я на днях надолго уезжаю, и не стоит…
   – Да, может быть… Но… А знаете что, пойдемте в боулинг?
   – В боулинг? – крайне удивилась Женя.
   – Ну да. Поиграем, разомнемся после пельменей, а потом я отвезу вас домой. На такси, я же пил.
   – А что? Я с удовольствием! Давно не была в боулинге. И вообще люблю…
   – Вот и чудесно!
   – Только сначала я сниму Пафнутия на фоне этого дивного панно.
   – Ради бога!
   Но Пафнутий куда-то запропастился. Обиделся.
   – Костя, пообещайте мне, что как-нибудь снимете Пафнутия и пришлете снимок мне.
   – А меня вы снять не хотите? – засмеялся он.
   Он вдруг залился краской.
   – Ну почему же… Давайте, сниму вас на фоне панно.
   – А без панно неинтересно?
   – Костя, вы кокетничаете?
   – Тьфу ты черт, в самом деле может создаться впечатление… Просто я от вас немножко дурею, Женя!
   А сам подумал: после боулинга я поеду ее провожать, и тогда, может быть… Ведь если бы не Пафнутий, все могло бы уже состояться… Или нет? Конечно, нет! Она же ясно дала понять, что не стоит спешить, то есть хочет держать интригу. Чтобы я ждал, мучился. Но я не буду мучиться. С какой стати? Была бы честь предложена! Он почему-то вдруг рассердился непонятно на кого, скорее всего на себя.
   – А где тут у вас боулинг?
   – Да в нашем же доме, но с другой стороны.
   – Здорово!

   Она хорошо играла, пожалуй, не хуже, чем он.
   А он-то думал, что будет ее учить, показывать, как лучше брать шары… А она наслаждалась, ей было весело, она раскраснелась, глаза сверкали…
   – Привет, Костян! – подошел к нему сосед с восемнадцатого этажа, с которым они, бывало, выпивали вместе, ходили на футбол и в боулинг.
   – Привет, Феликс!
   – Твоя дама классно играет! Познакомишь?
   – Женя, это Феликс! Мой сосед. А это Женя, моя подруга!
   – Классная у тебя подруга! Супер! Где вы так научились, Женя?
   – В городе Кармель, штат Калифорния, – засмеялась Женя.
   – Вы там живете?
   – Жила одно время.
   – А вы кто по профессии? – полюбопытствовал Феликс.
   – Импресарио!
   – Импресарио? А разве еще есть такая профессия? Мне казалось, это теперь называется – продюсер или агент…
   – Да, но мне больше нравится импресарио! Мало ли как сейчас что-то называется… Когда-то боулинг назывался кегельбаном.
   – Правы! Но играете вы классно, импресарио! – засмеялся Феликс и быстро слинял.
   – Ну что, Женечка, передохнем? Выпьем чего-нибудь?
   – Да. Я хочу мохито!
   – А я, пожалуй, выпью текилы.
   Они выпили, поиграли еще, а потом Константин вызвал такси и повез Женю домой.

   Я провела чудесный день, мне было весело, по-настоящему весело, я чувствовала себя молодой, привлекательной и даже, кажется, чуточку влюбленной. После того как Пафнутий объяснил нам, что сегодня не нужно спешить, Костя даже в машине не пытался лезть ко мне, вел себя в высшей степени корректно. И мне это понравилось. У моего подъезда он вышел, довел меня до дверей и спросил:
   – Женечка, вас не надо провожать?
   – Куда провожать?
   – В аэропорт.
   – Да нет, спасибо, Костя. Не нужно.
   – А звонить вам можно?
   – Можно. Буду рада. И спасибо за чудесный день. Ваши пельмени выше всяких похвал! И берегите Пафнутия. Это просто чудо природы.
   – Да уж, чудо! Кайфоломщик! – засмеялся он. И уехал.

   Утром в день отлета мне почему-то подумалось, что Костя все-таки приедет в аэропорт. Но он не приехал. Я даже не ощутила разочарования. В самом деле, в будний день в Москве ехать в Шереметьево, просто чтобы увидеть женщину, это, наверное, абсурд. Можно запросто всюду опоздать – и в аэропорт, и на работу. Так что все правильно. На секунду мне стало грустно, никто не провожает, никто не встретит…
   Но я ошиблась! В Амстердаме, едва я вышла с багажом, ко мне подошел мужчина.
   – Госпожа Истомина?
   – Да! – удивилась я.
   – Рад, душевно рад! Я Мирон, я, собственно говоря, художественный руководитель проекта, Фархад не смог вас встретить, ну а я не счел за труд… Это все ваши вещи? Отлично! Идемте!
   Я вспомнила, что Фарик как-то упомянул о нем. Сказал, что очень креативный товарищ. Он был совсем небольшого роста, ниже меня, но крепкий и плотный, эдакий боровичок-здоровячок, лицо простое и приятное, хотя он ни разу даже не улыбнулся. Но в нем чувствовалась какая-то значительность и даже, как ни дико, определенное мужское обаяние. Ну надо же!
   Мы подошли к большому джипу. Ну, естественно, недостаток роста восполняется размерами автомобиля. Он легко, будто пушинку, закинул мой чемодан в багажник.
   – Сейчас я отвезу вас в отель, но к завтраку вы уже не поспеваете, мы позавтракаем в кафе, а потом сразу в наш офис.
   – В офис? – удивилась я.
   – Ну да! В театр нас пока еще не пускают.
   И правильно делают. Мы ведь еще в самом начале процесса, а вот когда уже будем готовы к сценическим репетициям, тогда… Фархад говорил мне, что вы опытный агент, Антон Истомин большой музыкант, и вы смогли сами вывести его на орбиту, это дорогого стоит и хорошо вас рекомендует. Я очень рад, в нашем деле так не хватает порядочных людей. Это правда, что вы музыкант и юрист в одном флаконе?
   – Правда. Но музыкант я только по образованию.
   – Это, собственно говоря, не имеет значения. В музыке вы сечете.
   – Факт, секу!
   – Отлично! Сегодня вечером дают «Трубадура», хотите послушать? Отличный состав!
   – О, с удовольствием.
   – Отлично! А вот и ваш отель.
   Отель располагался на набережной одного из каналов, старинный, прелестный. Мирон сам отнес чемодан в мой номер, который оказался очень красивым и уютным.
   – Здесь все хорошо, кроме освещения, – заметил он. – Предполагается, собственно говоря, что в номере гостиницы люди только спят и трахаются, чтение не предусмотрено, но я распорядился, и к вечеру тут поставят хорошую настольную лампу.
   – Спасибо большое, Мирон.
   – Сколько времени вам нужно, чтобы собраться?
   – Двадцать минут.
   – О’кей! Жду вас в холле.
   Я мгновенно приняла душ, переоделась и ровно через двадцать минут уже была внизу. Мирон читал английскую газету. Поднялся мне навстречу.
   – Пунктуальность не российская!
   – Я много лет жила в Америке.
   – Это не всем помогает. Ну, пошли завтракать! Тут, собственно говоря, совсем недалеко, пройдемся пешком?
   – С огромным удовольствием.
   Здесь весна была уже в разгаре. Градусов пятнадцать, солнышко. Хорошо! И эти старинные дома вдоль каналов, и звуки башенных часов где-то неподалеку… Прелесть!
   – Женя, вы не против, если мы сядем на воздухе, а то я курю…
   – Прекрасно.
   – Вас не смущает, что я курю?
   – Ничуть. Курите сколько угодно.
   – Отлично! Женя, Фархад прилетит только вечером, сегодня я буду вас опекать.
   – Фарик мне говорил, что у вас проблемы с партией Роберта.
   – Да. Был отличный исполнитель, но он соскочил, его позвали в «Ковент-Гарден», у нас ведь все только затевается, а там… Но ведь нельзя брать абы кого. У нас проект отчасти показушный, но в хорошем смысле слова. Поэтому…
   – Понимаете, Мирон, Роберт – партия хоть и эффектная, но кроме сильного голоса ничего, собственно, не требует. Играть там нечего. Ну, правда, внешность нужна, но эффектных баритонов в России не так уж мало. Это же не «Риголетто» все-таки…
   – А как вам Дроздовский? Такое имя, и голос, и внешность… Я с ним уже говорил, и он в принципе согласен, но такую цену заломил, мама, не горюй!
   – Ну, если вам нужно имя, то с Робертом он справится. Без сомнения, Роберт и Эскамильо – вот две партии, которые ему по зубам.
   – То есть вы считаете, что другие партии ему не по зубам? У него же мировое имя! И сказочный голос.
   – Ну, не знаю… Я его не люблю, но, может, я несправедлива к нему.
   – А вот сегодня мы его послушаем в «Трубадуре». Может, пересмотрите свое отношение?
   – Попробую.
   И Мирон принялся рассказывать мне о своей мечте:
   – Поймите, Женя, русские певцы сейчас поют по всему миру и очень успешно, но они рассеяны, ну, вроде как евреи…
   – А вы хотите создать что-то вроде оперного государства Израиль? – засмеялась я.
   – Вот именно! – воодушевился он. – Мы с Фархадом около двух лет носимся с этой идеей, и у нас уже стало что-то вытанцовываться, но нужны огромные деньги, я кое-что надыбал, но мы решили начать с «Иоланты», одноактная опера, недорогая в постановке, немноголюдная и такая красивая. Но одного спектакля для такого проекта мало.
   – Понимаю. Но нет возможности замахнуться сразу на несколько, это, так сказать, пробный шар? Но у Фархада большое имя, оно само по себе уже приманка…

   Мне позвонил Фархад.
   – Женечка, все в порядке?
   – Да, Мирон вовсю меня опекает, вечером идем слушать «Трубадура».
   – Я скоро прилечу, в оперу не пойду, так что увидимся завтра утром. Заеду за тобой в гостиницу в половине десятого.
   – Хорошо, Фарик. У тебя грустный голос.
   – Просто устал. Не беспокойся, Женечка. Все в порядке.
   «Трубадур» – одна из моих любимых опер.
   И в сегодняшнем спектакле было немало удач. Роскошный Манрико, потрясающая Азучена, дивная Леонора, не было только графа Ди Луна… То есть он был – красивый, фактурный, с роскошным тембром, но как бы его и не было. Мирон очень внимательно наблюдал за моей реакцией.
   А публика, надо сказать, была в восторге.
   – Ну, Женечка, я смотрю, Дроздовский вас не впечатлил?
   – Нет. Понимаете, Мирон, Ди Луна же сложный, неоднозначный образ.
   – Но публика сходит с ума!
   – Это личное дело публики. А мне не нравится. Понимаете, он же совершенно пустой…
   – Пустой? – Мирон внимательно на меня посмотрел.
   – Ну конечно! Он же влюблен только в себя. Знаете, Марио Ланца когда-то сказал гениальную фразу…
   – Ну-ка, ну-ка!
   – «Принято говорить, что у человека прекрасный голос, но это не важно, важно, чтобы у прекрасного голоса был человек». Это не дословно, но…
   – А ведь и вправду гениально сказано.
   – Ну вот! А я в данном случае человека за этим роскошным голосом не ощущаю. Абсолютно! Но Роберта споет, не сомневаюсь.
   – Женя! Женечка! Как же мне не хватало именно этой мысли! Не стану я его брать! И платить ему сумасшедший гонорар не хочу! Я вспомнил одного парня из Молдавии, у него сказочный голос, и для него приглашение в такой проект будет просто счастьем, у парня не очень ладится… Решено, посылаю Дроздовского! И экономия существенная, и можем вытянуть одаренного парня на европейский уровень!
   – А Фархад его слушал?
   – Не знаю. Честно говоря, я о нем позабыл совсем, но когда вы сказали про человека… Там он есть… И у него еще бездна юмора…
   – А как его зовут?
   – Андрей Мунтяну.
   – Никогда не слышала, хотя это неудивительно.
   – А давайте я сейчас вам его покажу. – Он помахал перед моим носом своим планшетником, с которым не расставался. – Хотя нет, сперва надо поужинать. Вот что! Ужинать поедем за город, в машине посмотрите и послушаете.
   – Годится! – воодушевилась я. Я уже чувствовала себя с этим боровичком как со старым приятелем.
   И тут Мирону позвонил Фарик.
   – О, друг! Ты приехал, а мы с Женечкой собираемся ужинать, может, ты с нами? Я тут вспомнил про одного парня с таким голосом… Женя Дроздовского забраковала. И так, знаешь ли, убедительно. Хорошо, спускайся, мы сейчас за тобой заедем. Женя, Фарик едет с нами!
   Я обрадовалась. Я чувствовала себя в своей стихии.
   – Друзья мои! – воскликнул Фарик. – Вы, кажется, нашли общий язык? Я страшно рад.
   – Да, Женя – редкая умница! – восторженно произнес Мирон. – Невероятно ценный кадр. Я тут целый день с ней пообщался… По-моему, Узбек, тебе жирно будет держать ее на ролях твоего секретаря. Давай лучше она будет у нас секретарем проекта или как там эта должность называется…
   Фархад слегка растерялся.
   – Нет, – сказала я. – Я пока еще не в состоянии заниматься оперным проектом, и вообще, у вас тут что-то вроде русских сезонов Дягилева затевается, мне это пока не по силам. Я буду заниматься делами Фарика и по мере возможности чем-то помогать проекту. Только так.
   – Ты видал, Фархад? Вот это женщина!
   – Спасибо, Женька, ты настоящий друг.
   – Мирон, а давайте послушаем вашего молдаванина.
   – Да-да, разумеется.
   Он остановил машину, включил планшетник, поискал там что-то, и вдруг машину заполнил голос, от которого я вздрогнула и мурашки по спине побежали. Он пел арию Ренато из «Бала-маскарада» Верди.
   – Кто это? – закричал Фарик. – Это не итальянец, у него произношение неважное, но голос… А музыкальность какая… Мироша, кто это?
   – Андрей Мунтяну.
   – Никогда о нем не слышал. Но это же…
   – Я завтра вызываю его сюда, – заявил Мирон.
   – А он что, свободен?
   – Да, ему не везет почему-то.
   – С такими данными? Значит, повезло нам. Мы сделаем с ним Роберта… – крайне воодушевился Фарик, – давно не слышал такого волшебного тембра. Черт, а он ведь молдаванин, это может быть препятствием…
   – Нет. Он женат на русской, живет в Москве, оттого и провис… Живи он в Молдавии, они бы из него сделали национальную гордость, а так…
   – Мирон, а почему ты только сейчас о нем вспомнил?
   – Это благодаря Жене!
   – Ну да, – засмеялась я, – благодаря Жене, которая даже не подозревала о его существовании.
   – Именно! Я вспомнил о нем, когда услышал от Женечки слова Марио Ланца.
   – Какие слова? – заинтересовался Фархад.
   – Насчет того, что не у человека должен быть голос, а у голоса человек.
   – Ну надо же, как сформулировано!
   – Женя утверждает, что у Дроздовского есть голос, но без человека за ним.
   – А ведь верно! Мне он зачастую тоже казался пустым…
   – Вот, еще суток нет, как Женя с нами, а от нее уже грандиозная польза и экономия. Мунтяну будет довольствоваться тем, что мы ему предложим, а Дроздовский пусть гуляет!
   В результате в отель я попала в половине второго ночи и уснула, едва уронив голову на большую мягкую подушку.

   Петр Николаевич с женой возвратились в Москву. В аэропорту их встречал Константин.
   – О, вид у вас истинно молодоженский! – воскликнул он.
   – Костя, как мило с вашей стороны, что вы нас встретили!
   – Да ерунда! К тому же я должен подключить свой подарок!
   – Какой подарок? – удивилась Анна Михайловна.
   – Как? Папа вам не сказал, что я преподнес вам на свадьбу телевизор?
   – Ну что вы, Костя, конечно, сказал! Я просто не сразу, как теперь говорят, врубилась! А новый телевизор – это прекрасно! Но я не уверена, что мы с ним справимся…
   – Справимся, Анюта, что ж мы с тобой, самые глупые? – засмеялся Петр Николаевич.
   Они хорошая пара, думал Константин, выруливая со стоянки. И она славная, почему она мне с первого взгляда не понравилась? Прав папа, я ни хрена не смыслю в женщинах.
   – Анна Михайловна, я вот хотел спросить: а ваш Штраус с кем оставался?
   – Штраус? С моей подругой!
   – А теперь он будет жить с вами?
   – Ну конечно! А вы, Костя, не познакомите меня с вашим Пафнутием? Я столько о нем слышала!
   – Да, Костя, ты должен позвать нас на пельмени! Анюта, Костя гениально делает пельмени!
   – Позову, непременно позову! Папа, я сколько раз звал тебя посмотреть мою новую квартиру, а ты ни в какую!
   – Петя, но как это возможно? – возмутилась Анна Михайловна.
   – Да он нарочно забрался на двадцать первый этаж! Знает, что у меня высотобоязнь!
   – Что за чепуха! Просто не надо выходить на балкон!
   – А у меня нет балконов.
   – Короче, Костя, как только вы нас позовете, мы непременно придем!
   – Договорились! В следующую субботу вас устроит?
   – Вполне!

   Пока Константин возился с телевизором, Анна Михайловна достала из чемодана привезенные из Франции деликатесы и принялась что-то стряпать на скорую руку. А Петр Николаевич уселся рядом с сыном.
   – Ну что, Костик, с Алёной у тебя склеилось?
   – Да нет, папа, не склеилось. Ты же знаешь, я не люблю, когда мне что-то навязывают, даже таких милых девушек.
   – Но ведь поначалу она явно пришлась тебе по вкусу?
   – А знаешь, папа, я, кажется, втюрился.
   – В очередную киску? – поморщился Петр Николаевич.
   – Ну, киской ее никак не назовешь. Хотя Пафнутий от нее в восторге.
   – Погоди, уж не та ли это эффектная дама?
   – Она, папа, она! Меня вдруг пробило… – сам себе поражаясь, заявил Константин. Ему смертельно хотелось поговорить о Жене.
   – И что?
   – Она уехала.
   – Надолго?
   – Неизвестно.
   – У вас уже что-то было?
   – Ничего. Но она… она такая милая… такая естественная, с ней так легко, она хорошо образованна…
   – Что с тобой, сын? Стареешь? Раньше тебя волновали какие-то другие параметры…
   – Видимо, старею, – не без горечи усмехнулся Константин.
   – Нет, парень, ты просто повзрослел! Но лучше поздно, чем никогда. Ну, а чем она занимается?
   – Она, как она сама выражается, импресарио. Вывела в люди своего младшего брата, Антона Истомина.
   – Истомина? Скрипача? Он гений! – воскликнул Петр Николаевич.
   В комнату вошла Анна Михайловна.
   – Простите, я краем уха услышала, вы говорили об Истомине?
   – Ну да. Оказывается, наш Костя ухаживает за его сестрой.
   – Серьезно? Бедная девушка!
   – Почему? – в один голос воскликнули отец и сын.
   – Ох, простите, это не к Косте относилось. Просто я слышала от подруги-музыковеда, что Истомин как-то очень по-свински обошелся с сестрой, которая буквально всю жизнь служила ему верой и правдой. Это был разговор о том, что гений и злодейство иной раз вполне совмещаются. Впрочем, в случае с Истоминым это вряд ли злодейство. Скорее, бесхарактерность… А впрочем, кто его знает… А она интересная женщина?
   – Очень! – воскликнул Петр Николаевич.
   – А ты ее знаешь?
   – Нет. Видел один раз.
   – Подруга мне сказала, что она вернулась в Москву с разбитым сердцем к разбитому корыту.
   – Мне она этих подробностей не рассказывала, мы еще мало знакомы. Но сейчас Женя нашла работу, она помощница дирижера Закирова…
   – Фархада? Боже, какой он красавец! И превосходный дирижер! Костя, я очень хочу познакомиться с этой Женей!
   – Зачем? – вырвалось у Константина. Ему заявление Анны Михайловны показалось бестактным. И вообще его крайне тяготил этот разговор. И зачем я его затеял? Дурак! Просто так хотелось поговорить о ней!
   – Извините, Костя! Я жутко любопытная.
   И пойдемте на кухню, буду вас кормить.
   Он хотел отказаться, но не стал огорчать отца, тому явно было неловко. И не буду я Женю ни с кем знакомить. Вот еще! Он все собирался позвонить ей, но почему-то не решался, прошло уже больше недели с ее отъезда. Вот сегодня обязательно позвоню. Не ответит, оставлю голосовое сообщение. Перезвонит – хорошо, не перезвонит – тоже, наверное, хорошо. К чему мне эти заморочки? Не привык я к сложностям, ну их…
   Но она ответила!
   – Алло! Костя, вы?
   – Да! Женечка, как вы там?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация