А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Здравствуй, Мурка, и прощай!" (страница 5)

   Глава 5

   «Россия», «Космос» и «Континенталь»... Все как в той песне. Марина обожала рестораны, обожала мужское общество и пьяное веселье. Но путаной она не была. И как рыбу, ее к столу не подавали. Если она и подавалась, то только сама. Но далеко не всем удавалось съесть ее целиком.
   Сегодня она ужинала в «Праге». С богатым папиком-цеховиком. Мужик две недели крутил вола вокруг нее. По кабакам шикарным возил. И только сегодня он смог заманить ее к себе на хату.
   Квартира у него навороченная. Антиквариат, мебель забугорная, техника японская.
   – Ну и как тебе у меня, нравится, Мариночка? – восторженно спросил он.
   Павлик откровенно тащился от самого себя.
   – Неплохо.
   Но Марина и не собиралась впадать в телячий экстаз.
   – Неплохо? Да у меня все в шоколаде!
   – В шоколаде?! Странно, вроде бы не воняет.
   – Не понял!
   – Вот если не понимаешь, то никогда не говори про шоколад. А то подумают, что у тебя все в говне. Да, не шаришь ты по фене, Павлик. А то бы знал, что такое шоколад.
   – А ты что, ботаешь? – растерянно посмотрел на нее мужик.
   – Да, но только когда очень-очень пьяная. А я редко напиваюсь, Павлик. Очень редко. Ты зачем меня к себе привез? Трахнуть хочешь?
   – А можно?
   – Ну, конечно, можно! Такому мужчине, да нельзя! Павлик, да я твоя навеки! Но, извини, только не с сегодняшнего дня.
   – А с какого?
   – С первого дня после нашей свадьбы! Я буду такая счастливая, что исполню любое твое желание.
   – Погоди, какая свадьба? – опешил кавалер. – Разговора же не было.
   – Да? А я так надеялась, что ты возьмешь меня замуж, – обиженно надулась Марина.
   – Но ты же знаешь, у меня есть жена.
   – И где она? На курорте, хахалей развлекает?
   – Да кто на нее позарится?
   – Не любишь ты свою жену. А меня-то хоть любишь?
   – Тебя люблю.
   – Тогда женись!
   – А без этого нельзя?
   – Можно, но не всем.
   – Марина, ты очень плохо себя ведешь.
   – И в чем, разрешите узнать, это выражается?
   – Ты с Парцелем крутила, с Игнатовским. И все они в восторге. Говорят, что в постели ты настоящая королева.
   – Ты можешь сказать им то же самое. Я не обижусь.
   – Чтобы это сказать, я должен в этом убедиться.
   – А я тебе расскажу, как это может быть. Ты нежно берешь меня за грудь. – Марина взяла Павлика за руку, приложила ее к своей груди.
   Голос у нее томный, волнующий.
   – Я млею, я вся горю! Ты медленно снимаешь с меня кофточку. Лифчика нет. Трусиков тоже... – Она отшвырнула от себя мужскую руку. Но усилила страстную энергию голоса. – Я лежу перед тобой голая. Каждая клеточка моего тела трепещет в ожидании чуда... Павлик, ты такой мужчина!.. Ты такой сильный... Я не могу... Я больше не могу!.. Все!.. Знал бы ты, как мне было хорошо... Я бы осталась у тебя до утра. Но мне уже пора. Я одеваюсь. И ухожу...
   – Но ты же даже не раздевалась! – Павлик задыхался под тяжестью нахлынувших чувств.
   – Да? Может быть... Но то, что я ухожу, в этом ты не сомневайся! Извини, мне пора! До новых встреч!
   Павлик нагнал ее в коридоре. Схватил за плечи, прижал к стене. Глаза горят, морда красная, на губах пена...
   – Ты что, издеваешься? Я тебя кормил, я тебя поил! И что, все зря?
   – Хочешь, я тебя поцелую? – мило улыбнулась она.
   – Хочу! Становись на колени, сука, и целуй!
   – Павлик, ты шутишь! Я же не француженка, чтобы так извращаться. Я русская баба. В горящую избу войти? Пожалуйста! Я уже здесь. Коня на скаку остановить? Без проблем. Но предупреждаю, коню будет больно.
   – Какому коню-ю-ю? У-йе-е!
   Павлик схватился руками за отбитые коки и медленно опустился на колени.
   – А у меня целовать совсем не обязательно! – хихикнула Марина.
   Она ловко расправилась с дверными замками. И была такова.
   Ну не виновата она, что у нее не все ладно по женской части. Флирт она обожает. Нравится, когда интересные мужчины целуют ее и обнимают. Под настроение она и раздеться может. Тело-то у нее роскошное, а красоту скрывать преступно. Перед одним счастливчиком даже ноги раздвинула. Девственность ему свою отдала. Но ложилась под него без особого желания. И удовольствия никакого не получила – ни в первый раз, ни в следующий. Ну не чешется у нее, хоть плачь! Медицина эту болезнь называет фригидностью. Говорят, что беде может помочь только любовь. Но нет любви. Есть только безумная карусель, которая на свой страх и риск крутит Марина. Она и сама безумная. Но ничего не может с собой поделать.
   Такси с шашечками она остановила одним движением руки. Мужик за рулем доставлял по адресу пассажира. И не должен был останавливаться. Но как устоять перед эффектной красоткой в модном облегающем платье?
   – Куда едем? – игриво посмотрел на нее таксист.
   Похоже, он принял ее за проститутку. Но Марина так посмотрела на него, что похабные мысли тут же вылетели из его головы. Она знала, когда и для кого казаться мягкой пушистой кошечкой, а для кого хищной опасной пантерой.
   – В Лукарск.
   – Это не по пути, – буркнул водитель.
   – А если по двойному счетчику?
   – Тогда поехали.
   Сначала он отвез пассажира, а затем доставил ее в Лукарск. По двойной цене. Марина расплатилась с ним сполна.
   Денег у нее хватало. Но состоятельные ухажеры здесь ни при чем. Нет-нет да выходила она на свободную охоту за чужими кошельками. Это же плохо, когда в собственном кармане бегают одни только тараканы. Золотой телец там должен жить. Но воровским промыслом она не злоупотребляла. Боялась попасть в поле зрения милиции. Да и не так уж весело это, кошельки таскать. Да и с мужиками волынку крутить тоже надоело. Душа требовала большого дела. Какого именно – Марина еще не знала.
   Лето. День долгий. Полночь через час, а на улице еще светло.
   – Марина! – услышала она мужской голос.
   Оглянулась, увидела Капрона. Сколько лет, сколько зим... Изменился он. Не то чтобы возмужал. Но заматерел. Прикид у него не фонтан, да и помятый, как будто на нем кто-то выспался. Походка твердая, уверенная, взгляд не злой, но жесткий и властный.
   – Тебе чего? – неприязненно спросила Марина.
   Она привыкла, что мужчины, по рукам которых она ходила, рассказывают про нее небылицы. И даже не обижалась. Но Капрон другое дело. Она к нему, можно сказать, серьезно относилась. Хотя он этого и не заслуживал. И она даже боль испытала, когда с его подачи какая-то Снегурка плюнула ей в лицо. Такое не забывается.
   – Да вот, посмотреть на тебя хотел.
   – Посмотрел? А теперь гуляй вальсом.
   – Марин, ты это, извини меня, – повинился Капрон. – Глупо все вышло.
   – Что глупо вышло? То, что вы втроем со мной были, по очереди? Так ты не извиняйся. Ты здесь ни при чем. Со мной только Кнут был и Анисим. А ты в пролете!
   – Язва ты. Не было ничего.
   – Знаешь, есть просто уважаемые товарищи, а есть глубокоуважаемые. У одних маленькие, а у других большие – глубоко достают. Так вот, у вас большие. Языки... Метете метлами, как бакланы дешевые.
   – Я не баклан, Марина. Я жулик.
   – Сейчас захлопаю в ладоши!
   – Марин, я на зоне был.
   – Ой, уже уписалась. От восторга.
   – Вместе с твоим батей.
   – С моим батей, ха! С моим батей?! Ты что, на понт меня берешь?
   – Да нет, реально с твоим батей встречался. Он мне про тебя рассказывал.
   – Тебе, про меня?! А кто ты такой, чтобы он тебе про меня рассказывал?
   – Да вышло так. Спросил, откуда я. В общем, завертелось. Марин, твой батя был настоящим вором...
   – Почему был?
   – Ну, в нашей памяти он и сейчас вором остается.
   – В вашей памяти?! Ша! Ты чо несешь? В какой памяти? Он что, умер?
   – А разве нет? Э-э, так ты что, не в курсах? – сошел с лица Капрон.
   И Марине стало не по себе. Как будто в груди что-то лопнуло и растеклось по крови замораживающим холодом.
   Каким бы ни был ее отец, она любила его. Так же, как и мать. Ни матери нет, ни отца. Больно...
   – Извини, я думал, ты знаешь. Полгода прошло.
   – Никто не сообщил. Он перестал писать. Я думала, его куда-то перевели. А оно вот как. Умер...
   – Туберкулез. Надо бы помянуть батю твоего...
   – Да, надо бы, – кивнула она.
   – Можно в кабак сходить.
   – Да, наверное... Только не сегодня... Давай завтра... Извини...
   Марина рассеянно помахала Капрону рукой на прощание. И, спотыкаясь, побрела к дому.
   С порога нарвалась на тетушку. Настроение у той самое решительное.
   – Марина, нам нужно поговорить!
   – Может, завтра... Плохо мне...
   – Ты не беременна? – с плохо скрытым сарказмом спросила тетка.
   – Слишком грешна я для непорочного зачатия.
   – При чем здесь непорочное зачатие?
   – Притом... Короче, я не беременна. И венерических заболеваний не имею. Да, с мужчинами гуляю. Но держу их на коротком поводке. Пока получается...
   – Марина, да о тебе весь двор говорит! Пальцем показывают.
   – Показывают, – кивнула она. – Вона, глядите, шалава пошла. А мне поровну, что про меня говорят.
   – А я со стыда готова сгореть, когда мне про тебя говорят...
   – Потому что я на виду, потому и говорят. А с глаз долой – с языка вон. Я квартиру сниму, отдельно жить буду. Решено.
   – Как это отдельно?! – опешила тетушка.
   – Я уже совершеннолетняя. Деньги есть.
   – Откуда у тебя деньги?
   – Я же тебе говорила, ко мне сватается директор одного очень крупного универмага. Одевает, на карманные расходы дает. А я ему не даю... Кто мне поверит?! А мне все равно, верят мне или нет. Лишь бы я сама себе верила.
   – Марина, остановись. Ни до чего хорошего тебя твои «женихи» не доведут.
   – Я понимаю тебя, тетя. Соседи пальцами на меня тыкают. Тебе стыдно. Но я перееду.
   – Марина, так нельзя. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Непутевая ты. Такая же, как твой отец. Как твоя мать. Но я тебя люблю. Как дочь ты мне...
   – А ты мне как мать...
   Марина не выдержала. Дала волю чувствам. Всхлипнула, подошла к тетке, обняла ее.
   – Отец умер, – сквозь слезы сказала она.
   И разрыдалась.
* * *
   А утром она отправилась в Лукарск... Тетка у нее хоть и вредная, но хорошая. Но жить им лучше по отдельности. Но поблизости друг от друга.
   Лукарск – не Москва и не Ленинград. Но новый микрорайон, где Марина нашла квартиру, поразительно напоминал многоэтажные застройки из «Иронии судьбы...». Типовые дома, рынки, магазины...
   Квартира двухкомнатная. С мебелью. Хозяева на пять лет на Север завербовались. Семьдесят рублей в месяц, и за год вперед. Марина такие деньги за час-два могла заработать, если охота удачная.
   Она могла бы жить и в Москве. «Добрые дяденьки» предлагали ей съемные квартиры. Как уж бы! Не будет она ни от кого зависеть! Никогда! Мурка гуляет сама по себе.
* * *
   Трель электрического соловья из прихожей действовала на нервы. Марина накрыла голову подушкой, чтобы не слышать ее. Но из этого ничего не вышло. Пришлось подниматься, идти в прихожую.
   Она поднялась с постели, набросила халат, запахнулась, сунула ноги в тапочки. По пути оправила рукой растрепанные за ночь волосы. Глянула на часы. Половина шестого вечера. Что называется, прилегла отдохнуть после обеда на пять минут.
   Прежде чем открыть дверь, глянула в глазок. Капрон. «Твою мать!»
   Он производил гораздо более приятное впечатление, чем в прошлый раз. Тогда он выглядел как бродяга в плохом смысле этого слова. А сейчас прилизанный, гладко выбрит, спрыснут одеколоном, рубаха с коротким рукавом, черные брюки – все с иголочки, отутюженное. И туфли тоже новые – похоже, импортные, из натуральной кожи. Уж не кассу ли сорвал жулик? Впрочем, это его проблемы. И уж не Марине его судить.
   – Как ты меня нашел? – спросила она, не без интереса рассматривая его.
   – От меня не скроешься!
   Он уверенно переступил через порог. Движения четкие, энергичные.
   – Нужен ты мне, чтобы от тебя скрываться.
   – Не нужен? – ничуть не смутился он.
   – Нужен. Диван хочу передвинуть. Поможешь?
   – Если хорошо попросишь.
   – И попрошу.
   Она легонько прижалась к нему бедром, обвила рукой его шею и поцеловала в щеку. Одеколон дешевый, но сквозь него пробивался терпкий запах сильного мужчины. Приятное ощущение. Даже чуточку возбуждающее.
   Капрон не растерялся. Ухватил ее за талию, чтобы крепче прижать к себе. Но не учел того, что Марина умела превращаться в змею. Ядовито шикнула на него и змейкой выскользнула из его рук.
   – Хорошего понемногу.
   – Нельзя так. Ты могла разбудить во мне зверя.
   – И что бы ты тогда сделал? Рассказал бы своим корешкам, как мы весело с тобой кувыркались?
   Капрон опустил глаза, закусил губу. Видно, что неприятно ему вспоминать случай трехлетней давности.
   – Да ты не напрягайся, – прощая, улыбнулась она. – Все вы, мужики, одного поля ягоды. Трепачи.
   – Кто это все?
   – Ты. И те, с кем я гуляла. Ты уже навел справки, с кем я гуляла? – пристально посмотрела на него Марина.
   – Допустим.
   – За шлюху меня держишь. Мне все равно, что ты про меня думаешь. Но за шлюху меня держать не надо. Я не такая.
   – Зачем же ты с ними гуляла?
   – А ты не подумал, откуда у меня дорогие шмотки, откуда деньги на квартиру?
   – От них?
   – Думаешь, кто-то из них меня содержит? Не угадал. Кстати, а ты неплохо наварился.
   Марина бросила на стол согнутую пополам стопочку «четвертных». У Капрона, по ходу, из кармана вытащила.
   – Откуда это? – удивленно протянул он.
   – Из твоего «жопника». Деньги в сберкассах надо хранить!
   – А я не заметил, блин.
   – Ловкость рук и никакого мошенничества.
   – Так ты что, ухарей своих щипала?
   – Я что, на дуру похожа? Чтобы они в ментовку потом настрочили? Работать нужно чисто. Ты вот не наследил?
   Взглядом показала она на деньги.
   – Нет, все чин-чинарем, – расплылся в улыбке Капрон. – Мы этого «бобра» долго пасли. Чисто сработали. Без мокрого. Жирный «бобер» попался. Кстати, надо бы обмыть это дело. И батю бы твоего помянуть. Как договаривались.
   – Договор дороже денег. Кофе будешь?
   – Не отказался бы.
   – Вот зерна, вот кофемолка, вот турка, вода в кране. Действуй.
   Марина оставила Капрона на кухне, а сама отправилась в спальню наводить красоту.
Чтение онлайн



1 2 3 4 [5] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация