А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Здравствуй, Мурка, и прощай!" (страница 11)

   Часть II
   1992—1993 гг.

   Глава 11

   Браток уже вытаскивает ствол, а Игнат все медлит. Пистолет намертво врос в кобуру, да и руки какие-то ватные. Бандит уже наставляет на него наган. Его лицо искажено злой гримасой. Палец давит на спусковой крючок. Ба-а-ах! Гул выстрела нарастает плавно. Пуля летит медленно. Игнат видит ее, умом понимает, что можно увернуться от нее, но тело непослушно, и ноги как будто к земле примерзли... Грохот выстрела закладывает, пуля стремительно ускоряется. Вспышка перед глазами, удар, боль...
   Игнат распахнул глаза... Все в порядке. Он в своей квартире, в своей постели, рядом сопит в две дырки смазливая бабенка. Никаких братков и в помине нет. Но в груди болит и ноет. Как будто пуля там...
   Пулю вытащили семь лет назад. Полгода в госпитале плюс два месяца санаторно-курортного лечения, и в строй. Тогда Игнат был лейтенантом, сейчас капитан – старший оперуполномоченный уголовного розыска. Жизнь продолжается. Но память нет-нет да и подкидывает на ночь кошмарные сны.
   Он снова закрыл глаза. Заснул. И ему приснилась Мурка. Живая и здоровая. Красивая и цветущая. Она целовала его, ласкала, а он вдруг вскочил с постели, сам схватился за пистолет.
   «Не убива-ай!» – хватаясь за голову, закричала она.
   И ее крик вытащил его из трясины кошмара.
   За окнами уже светло. Лена под бочком – голова на плече, рука на груди... Лена... Или Даша?.. А может, Вика?!. Даша была на прошлой неделе... Может, это другая Даша... Или другая Лена... Черт, совсем он запутался в своих бабах...
   Вот если бы с ним сейчас была Марина, он бы ее ни с кем не перепутал. Но ее нет.
   Мурка называла себя веревкой. Сама вешалась ему на шею. Потому что любила. Не хотела признаваться в этом, но любила...
   Он хорошо помнил, как познакомился с ней. Давно это было. Так давно, что иногда ему казалось, что ничего не было. Но ведь было... Он закадрил обычную симпатичную девчонку. А потом выяснилось, что Марина – не обычная. Дерзкая, бойкая, с блатной феней на «ты». А как одевалась. А какая страстная...
   Она заинтриговала Игната. Но не столько своей яркой внешностью, а поведением и манерами. По городу бродили слухи о какой-то Мурке. Отчаянная блатная девчонка без всякого зазрения совести бомбила по Москве торгашей и цеховиков. И держала в ежовых рукавицах злых урок из своей воровской бригады. Уж не на Мурку ли нарвался Игнат? По номеру телефона он узнал адрес, где она жила. С ведома начальства установил за ней слежку.
   Он своими глазами видел, как Марина выходила из дома в одной компании с подозрительными типами уголовной наружности, как садилась вместе с ними в машину. Они ехали на дело. Два уголовника вошли в дом. Примерно через час вышли, сели в машину. Игнат поехал за ними, но уголовники почуяли слежку, ушли в отрыв и пропали из виду. Но в тот же день Игнат узнал, что в том самом доме произошло убийство. Он понял, чьих рук это дело. Поставил в известность начальство. Но Марина со своими сообщниками сумела уйти от возмездия.
   Но с тех пор Игнат точно знал, кто такая Марина. Он думал, что она поняла, с какой стороны дует опасный ветер. Думал, что ее черный парус никогда больше не появится на его горизонте. Но прогадал. Мурка снова пришла к нему. Снова была бурная ночь. Он отправил ее в Москву, а сам собрался ехать за ней: как опер, он считал своим долгом узнать, где прячется она со своими головорезами.
   Но случайная машина, которую он остановил, оказалась не случайной. Головорезы сами вышли на него. Был выстрел, который мог оказаться смертельным.
   Позже он узнал, что Мурка была жестоко наказана своими сообщниками. За предательство, которого не было. Ведь она даже не подозревала, что Игнат служит в милиции. Не смогла догадаться. Потому что потеряла голову.
   Преступников нашли, задержали. И наказали по всей строгости закона. Кнуту дали пятнадцать лет, Капрону девять. Где-то через год накрылись их дружки – каждому впаяли по восемь годков...
   – Игнат, ты самый лучший! – плотоядно улыбнулась Лена-Даша-Вика.
   – Не угадала. Я плохой и даже гадкий.
   – Ну что ты такое говоришь?
   – А то и говорю, что тебе уже пора. Мне на службу надо.
   – Я тебя здесь подожду. Тебе не кажется, что твоя квартира плачет по генеральной уборке?
   – А вот этого не нужно!
   Он любил женщин, спал с ними вразрез с высокими моральными принципами советского офицера. Но не любил эксплуатировать их труд, имеющий лишь косвенное отношение к постели.
   – Тогда я просто тебя подожду.
   – Долго ждать придется. Я сегодня в командировку еду.
   Это была всего лишь отговорка, чтобы выставить вчера любимую женщину за дверь. Сегодня он ее уже не любит. Возможно, он сексуальный маньяк, но даже полная очистка крови не сможет избавить его от пагубного пристрастия к женщинам. Вчера он любил одну, сегодня ему нужна другая. И так по замкнутому кругу. Тридцать два года ему – ни семьи, ни детей. Видать, так холостым бабником и помрет...
   Игнат избавился от очередной подружки, отправился на службу. Дел у него невпроворот. Время неспокойное. Воры и бандиты потеряли всякий страх и совесть. Грабежи, вымогательства, убийства. Да и народ распоясался. Даже мирные обыватели дошли до того, что выясняют друг с другом отношения посредством киллеров. Беспредел, одним словом.
   На данный момент он оперативно сопровождал расследование заказного убийства. Дело темное, бесперспективное. Но пока того требует следователь, он будет искать убийцу. Возможно, найдет. А если нет, то вины его в том не будет. Он делает все возможное.
   Начальник заслушал его на оперативном совещании. Что-то пометил себе в блокнот. И переключился на другое дело.
   Года два назад некая гражданка Иванцова убила своего любовника. Проснулась утром, а рядом в постели труп. На полу валяется пистолет с ее отпечатками пальцев. Суд приговорил ее к девяти годам лишения свободы. А на днях в милицию с повинной явился ее муж. Дескать, это он убил любовника своей жены. Его убил, а ее подставил. Словом, нужны были показания осужденной женщины. А для этого нужно было ехать в лагерь, где та мотала срок. Выбор пал на Игната.
   – Ты у нас холостой. Большой спец по женской части. Кому ехать к женщине, как не тебе!
   – Накаркал, – усмехнулся Игнат. – Командировку себе накаркал.
   В Мордовию он выехал в тот же день. Сел на поезд – и вперед.
   Начальник колонии встретил его благодушно. Угостил с дороги чаем с сушками.
   – Значит, не виновата Иванцова, – задумчиво проговорил он.
   – Похоже на то, – кивнул Игнат.
   – Два года в неволе, и почем зря... А может, не зря, как думаешь, капитан? Все-таки мужу своему изменяла?
   – Это же не преступление.
   – Зато сколько преступлений на почве ревности... Я вот думаю, может, статью такую ввести, изменила мужу – получи срок.
   Похоже, разговор шел на больную для подполковника тему. Видимо, у самого проблемы с супружеской верностью жены. А сам Игнат сколько таких проблем создал. Сколько раз он спал с чужими женами. Может, его тоже преступником объявить? Нет, не прав подполковник... А может, в чем-то и прав...
   – Если за измены сажать, тогда вам придется отдать свой кабинет под спальное помещение для осужденных.
   – Да, кажется, я загнул... У меня и без того перебор с заключенными. Положено шестьсот, а сидит почти тысяча... И какие люди!
   – Какие?
   – Помнишь, песню «Мурка, ты мой Муреночек»?
   – Помню, – похолодел Игнат.
   – Так вот, у меня точно такая Мурка сидит. Все как в песне. «Ты зашухарила всю нашу малину и за это пулю получай...» И наша Мурка пулю получила. Чудом с того света выкарабкалась.
   Игнат и сам знал, что Марина не погибла. В миллиметре от сердца пуля прошла. Откачали ее, вылечили. И под суд. Семь лет лагерей. Вот, значит, где она срок мотает. Снова пересеклись их дорожки.
   – Может, слышал про нее? – спросил подполковник. – Ты же из Москвы, а она там кооператоров бомбила.
   – Тогда не было кооператоров, – ушел от прямого ответа Игнат. – Цеховики были, спекулянты и расхитители.
   – Но Мурка-то была. И сейчас она здесь. Я думал, она бузить начнет. Ничего подобного. Тихая, никого не трогает. На производстве норму выполняет. Хотя по первому разу было. Одна блатовка нашлась. Дескать, какая ты, к черту, Мурка, если дружков своих ментам сдала. Она долго терпела. А потом сорвалась. Глаз этой блатовке выбила. С тех пор ничего такого. Ее никто не трогает, и она тише воды. За нанесенные увечья ей срок не добавили, нет. Но условно-досрочное не светит. А так бы представили. Хорошо себя ведет, ничего не скажешь.
   – Почему вы это мне рассказываете? – смущенно спросил Игнат.
   – Потому что ты очень внимательно слушаешь, капитан, – насмешливо посмотрел на него начальник колонии. – Интересно?
   – Интересно. Но к моему делу не относится. Мне бы с Иванцовой встретиться. И чем быстрей, тем лучше.
   Игнат снял показания с осужденной. И в тот же день отправился в обратный путь. Хотел повидаться с Муркой. Возможность была, но он удержался от соблазна. Не получится у них разговора. Ведь, по сути, он предал ее. Из-за него она чуть не погибла.
* * *
   Лето, солнце, жара. Копоть от тепловозов, испарения от раскаленного асфальта. Но люди этого не замечают. Все куда-то спешат, все куда-то бегут. Толчея, суета. Пассажиры, встречающие... У всех есть какая-то цель в этой жизни. И в этой толпе только Марина одна неприкаянная.
   Ей некуда спешить, ей некуда бежать. Не болела тетя Лида тогда, семь лет назад. Но заболела через три года после того, как Марина загремела сначала на больничную койку, а затем на нары. Тяжело заболела. И отошла в мир иной. Дядя Слава запил горькую, спился и ускакал на белой горячке вслед за своей женой. Никого не осталось у Марины на этом свете. Одна-одинешенька. Ни кола ни двора. Некуда податься.
   Поэтому она и не спешит. Поставила фибровый чемоданчик себе под ноги, достала «беломорину», закурила.
   Когда-то Мурка курила дорогие дамские сигареты. Бары, рестораны. Фирменные шмотки, кольца и браслеты. Но все изменилось. Убили Мурку. Предали и убили. Марина Климова выжила, а Мурка умерла. Воровская романтика вышла из нее вместе с кровью, которую пустили «братья навек». Потух задор, угасла дерзость.
   Ее осудили на семь лет. За организацию банды. И пальбу по ментам ей припомнили. Хорошо, что к мокрым делам не привязали. И неплохо, что в срок включили год, который она провела в тюремной больнице. Суд, конвой, этап, зона. Марина восприняла это как должное. Как все работала, выполняла план. Начальник колонии ставил ее в пример, и ей вовсе не хотелось порвать его за это на куски. Но вот прозвенел звонок. И она вышла на свободу, хотя и не очень-то стремилась покинуть зону. Не нравилось ей там, но и в мир возвращаться не очень-то хотелось. Не было у нее берега, к которому можно было прибиться.
   – Та-ак, и откуда мы такие красивые?
   Она видела ментов, но не смотрела в их сторону. До тех пор, пока они сами не обратили на себя внимание.
   Не думала она, что ее можно назвать красавицей. Неволя наложила свой отпечаток на черты ее лица. Косметикой она не пользовалась. И до предела короткая стрижка не прибавляла ей обаяния. Одежка убогая – «двойка», скроенная собственными руками из материала, из которого шьют халаты для уборщиц. Роскошная песцовая шуба бесследно сгинула на лагерных складах. Остался только костюмчик, прошитый пулей. Марина отказалась от него. В этой одежде умерла Мурка. В этой одежде она могла воскреснуть. А так не хотелось возвращаться к прошлой безумной жизни.
   Марина предъявила патрулю справку об освобождении.
   – Ух ты! – ехидно усмехнулся мент.
   Морда красная от жары, глазки скользкие от животной похоти. Боров красноперый.
   – Наш клиент, – оживился его напарник.
   Такой же урод, только морда не такая раскормленная.
   – Я свое отсидела, – тихо, без вызова сказала Марина.
   – И сразу за старое, да? – ухмыльнулся боров.
   – С чего вы взяли?
   – А с того. Что у тебя в карманах?
   – Ничего.
   В самом деле ничего. За шесть лет в колонии она заработала неплохую по старым временам сумму. Но недавняя реформа превратила деньги в бесполезные фантики.
   – А мы посмотрим. Гольцов! Обыскать!
   – Вы не имеете права, – робко запротестовала Марина.
   Но ее никто не слушал. Мент Гольцов сунул руку ей в карман и достал оттуда крохотный пакетик с каким-то порошком.
   – О-о! – восторженно протянул он. – Похоже, наркотик!
   Натуральная подстава. Но возмущаться не имело смысла. Только мусоров потешать.
   – Да, похоже на то, – осклабился боров. – Наркотики – это статья. Обратно в зону захотелось?
   – Мне все равно, – пожала плечами Марина.
   – Как это все равно? – вытаращился на нее Гольцов. – Так не бывает.
   – А как бывает?
   – Бывает, что миром можно договориться.
   – Это как?
   – Ты что, ни разу не грамотная? Что, конвойным никогда не давала?
   – Не понимаю, о чем вы?
   – Да все о том же. О большом и толстом.
   – Только в двойном варианте, – глумливо усмехнулся боров.
   – Ничего не выйдет, – покачала головой Марина. – Давайте в околоток ведите, протокол составляйте.
   – Ну, околоток так околоток. Пошли!
   Она хотела взять чемодан, но Гольцев пнул его ногой и отфутболил под колеса подъезжавшему локомотиву.
   – Ой, упал! Какая жалость...
   Марина ничего не сказала. Лишь посмотрела на мента, как на недоумка.
   В участке Марину сунули в «обезьянник». К бичам и проституткам. Она спокойно села на скамейку, положила руки на колени и застыла как скульптурное изваяние. Холодный, ничего не выражающий взгляд растворился в пустоте.
   – Эй, подруга, ты что, замерзла? – пристала к ней размалеванная девка с манерами подзаборной шлюхи.
   Марина даже ухом не повела.
   – Ты чо, не слышишь?
   Проститутка набралась наглости и толкнула ее в плечо.
   Марина спокойно повернула к ней голову и намертво приклеилась взглядом к ее бесстыжим глазам. Она ничего не говорила, просто смотрела на нее. Но этого хватило для того, чтобы проститутка утухла.
   – Э-э, ты чо, психованная? – для приличия тявкнула она и заглохла.
   На этом бы все и закончилось, но разговор подхватил косматый, поросший щетиной бич в строгом, но до невозможности затертом и засаленном костюме. Высокий лоб, маленькие глазки-буравчики, шнобель вместо носа. Противный душок.
   – Сама ты психованная! – наехал на проститутку мужик. – Чего к девке пристала? Не видишь, проблемы у нее.
   – У всех здесь проблемы! – огрызнулась шлюха.
   – Твоя проблема между ног. А у нее душа болит, не видишь, что ли?
   – Ты, дядя, кормушку захлопни, да! А то развонялся! – поморщила нос шлюха.
   – Фу-у! Воняет! – хором подхватили ее товарки.
   – Это триппер ваш воняет! – загудели бичи.
   Их было не меньше, чем проституток. Три мужика и две бабы. Типичные отбросы общества. Но Марина не испытывала к ним неприязни. Тем более что сама фактически находилась в их шкуре.
   – Так, а ну заглохли!
   К решетчатой стене подошел мусор с лычками старшины.
   – Климова, сюды!
   Марину выпустили из клетки и отвели в маленький без окон кабинет. Дощатый стол, две лавки, вделанные в стену. Вот и вся обстановка. Минут через пять туда вломился щеголеватого вида лейтенант. Окатил ее с ног до головы разнузданно-оценивающим взглядом.
   – Неплохо смотришься, Климова! – ощерился он.
   – Что, баб давно не видели? – усмехнулась она.
   – Да нет, баб я каждый день вижу. И в больших количествах. Но видишь ли, они не все съедобные.
   – Ну почему же, у вас в «обезьяннике» четыре марамойки. Одна из них ничего.
   – Пройденный этап, – ухмыльнулся мент. – Свежачка хочется. Давай договоримся, если ты возбудишь меня, то я не буду возбуждать дело против тебя?
   – Не понимаю, о чем это вы.
   – Ты дуру-то не валяй. Все ты понимаешь. За что сидела?
   – За покушение на убийство.
   Марина смотрела на мента сквозящим немигающим взглядом. Ни вызова в нем, ни угрозы. Просто смотрела.
   – И кого ж ты убить собиралась?
   – Мента. И не одного, а двух.
   – Не шутишь? – вытаращился на нее лейтенант.
   – А вы мое дело запросите. Узнаете.
   – Ментов трогать нельзя.
   – Можно. Если это поганые менты. Ты можешь отыметь меня, начальник. Если не промахнешься.
   – Я-то?! Я-то не промахнусь...
   – Я тоже. Один раз промахнулась. А сейчас не промахнусь. Кончу я тебя, начальник. Можешь за наркотики меня посадить. Но я же выйду. Мне терять нечего, начальник.
   Лейтенант не смог выдержать тяжелый гипнотический взгляд. Отвел глаза в сторону.
   – Ты сумасшедшая.
   – Я знаю... Не надо со мной шутить. Я слишком всерьез все воспринимаю.
   – Шизофреничка!
   – Все правильно. Отпусти меня, начальник. Не дай грех на душу взять.
   – Да кто тебя держит, ненормальная! Иди отсюда!
   Марину выставили за дверь. Справку об освобождении оставили, а деньги не вернули. Что ж, каждый зарабатывает на жизнь как может.
   – Эй, подруга! – услышала она знакомый голос.
   Обернулась и увидела бичей, с которыми только что парилась в «обезьяннике». Добровольный заступник махал ей рукой, звал к себе.
   Марина не сдвинулась с места. Но не уходила. Ждала, когда бич сам подойдет к ней. Подошел.
   – Ты куда лыжи навострила, красавица? – разудало спросил он.
   Марина едва заметно усмехнулась. Если она красавица, то лишь для таких, как этот шут.
   – Никуда.
   – Что, приткнуться некуда?
   – Угадал.
   – И денег, поди, нет.
   – Спасибо ментам.
   – Да менты все козлы. От них подальше держаться надо. Мы сейчас к себе на квартиру. Давай с нами.
   – Просто давай или как?
   – Ну, в смысле с нами давай. А если не просто захочешь, то я мужик в самом соку.
   Видно, что сока в нем полно. Только уж больно воняет этот сок.
   – Не захочу.
   – Почему?
   Марина ответила словами из хороводной частушки.
   – Девки бегали по льду, застудили ерунду. А без этой ерунды и ни туды, и ни сюды.
   – Ничего. Сейчас лето. Отогреется твоя ерунда.
   Марина усмехнулась. Плевать ей на эту «ерунду».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация