А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Божественная охота" (страница 1)

   Юлия Фирсанова
   Божественная охота

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
   Посвящается моим дорогим читателям. Особая благодарность Татьяне Серебряковой, Елене Литвиновой и Luchia – за привязанность к миру Джокеров и помощь в борьбе за соответствие текста нормам и правилам русского языка

   Глава 1
   Вопросы во сне и наяву

   Говорят, во многих мирах бесконечной Вселенной предутренние часы считаются не менее опасными, чем глубокая полночь. Именно это время избирают для посещения жертв самые темные мысли и самые безжалостные чудовища. Мрак в последнем приступе безнадежной тоски рвет души, расслабившиеся в ожидании грядущего восхода светила. Корчатся в приступах боли тела жертв, угодивших во власть кошмарных сновидений.
   Как раз в эту пограничную пору в сладчайшую дрему принцессы Лоуленда, проведшей большую часть ночи в полном соответствии с сутью богини любви, ворвался бархатный голос, полный обволакивающего мрака:
   – Элия! Элия!
   Богиня мгновенно открыла глаза и сквозь легкий флер занавеси балдахина разглядела хорошо знакомый силуэт самого ужасного создания, какому только доводилось ступать по Уровням с мига их сотворения. Впрочем, силуэт, если не вдаваться во внутреннюю его суть, был весьма симпатичным и мужественным. Но это его не извиняло!
   – Демоны тебя побери, Злат, ты знаешь, который час? – мрачно вопросила принцесса Лоуленда, садясь на кровати.
   – Вряд ли твое пожелание выполнимо, – вплотную приблизившись к ложу Элии, задумчиво констатировал Повелитель Межуровнья и соответственно обитающих в этом ужасном месте демонов всех мастей. – Я тебя разбудил?
   – Да-а-а. – Ответ богини превратился в протяжный зевок. – Надеюсь, основания для такого зверства были достаточно вескими?
   – Вполне, – коротко кивнул мужчина. – Мне был сон!
   – Однако! Такое иногда случается со всеми живыми существами, – осторожно пошутила принцесса, отдавая мысленную команду Звездному Набору облачить ее в халатик и уложить в прическу роскошный водопад медовых волос. – Или для тебя все иначе?
   – Я имею в виду вещий сон, дорогая моя, – уточнил Повелитель с сухим смешком. – И суть его такова, что я решил посвятить тебя в содержание видения.
   Нашарив тапочки, Элия кивком предложила визитеру пройти из полутемной спальни в будуар, освещаемый мягким светом магических шаров. Злат пропустил красавицу вперед, галантно отступил чуть в сторону, но не удержался от искушения и втянул ноздрями нежный аромат, исходящий от богини. Каким-то образом эта удивительная женщина ухитрилась построить их отношения так, чтобы не сделаться послушной игрушкой в руках Дракона Бездны, и что еще более странно, такое положение дел доставляло практически всемогущему монстру бездну удовольствия. Элия стала для него не просто любовницей, но и другом, к которому Злат, считавший себя вечным одиночкой, пришел сейчас за советом.
   Запахнув поплотнее короткий чернильно-синий халатик, при этом умудряющийся быть еще и полупрозрачным, богиня откинулась на спинку диванчика. Разглядывая из-под полуприкрытых век «чудовище из бездны», облаченное в длинный по лоулендской моде камзол темно-малахитового цвета с вычурными мэсслендскими застежками-пряжками, Элия промолвила:
   – Внимаю. Поведай же, о Повелитель Путей и Перекрестков, что растревожило тебя настолько, что ты, заявившись в мою спальню среди ночи, стал настаивать на разговоре!
   – Да уж, мало кому достанет силы воли вспомнить о беседе, коли он удостоится чести быть приглашенным в святая святых, – усмехнулся Злат, прекрасно осведомленный о том, на что способна обворожительная принцесса по части сведения с ума мужчин. – Но ты же знаешь, дорогая, у меня сильная воля.
   – И не только воля, – согласно промурлыкала Элия, и пусть тон ее был игрив, но глаза оставались серьезными. Богиня любви и логики понимала, что шутки ради Злат не стал бы говорить о снах, и настроилась на важный разговор. Благо, что волею Повелителя в покоях принцессы теперь можно было без помех вести любые дела и произносить самые крамольные речи. Ограждая Элию, а попутно и самого себя от внимания ее досужих родичей, не менее любопытного, чем смертные, Источника Лоуленда и прочих потенциальных вуайеристов, Владыка Межуровнья сплел на комнатах богини непробиваемую магическую защиту от всякого рода личностей, способных к подглядыванию и подслушиванию. Защита эта стала тем более актуальной, когда королевская семья в целом и принцесса Элия в частности выше ушек увязли в охоте за загадочными картами из Колоды Либастьяна – сумасшедшего художника, нарисовавшего Джокеров Творца и их ближайших подручных.
   – Ты почти угадала, я редко вижу сны, и куда реже сны вещие, мое могущество в другом. Но на сей раз я почти уверен, что видение было истинным, и касалось оно Колоды Творца. – Повелитель Межуровнья по-хозяйски раскинулся в кресле и, задумчиво потирая подбородок, начал рассказ:
   – Я видел на самой окраине своих владений демона… – Тут Злат не то поперхнулся, не то выругался, но выданное им зубодробительное сочетание звуков никоим образом не было приспособлено к произнесению человеческим языком. Увидев явное непонимание на лице принцессы, Повелитель снисходительно уточнил: – У некоторых, довольно бездарных, кстати, авторов, которые тщатся описать и постигнуть Бездну своим скудоумным сознанием, демоны эти именуются сардраганами.
   Вот теперь богиня уяснила, что речь идет о более чем двухметрового роста мускулистых тварях, которые, если не считать «обычного» арсенала ветвистых рогов, клыков и когтей, выглядят как чрезмерно накачанные и сказочно одаренные мужественностью «люди» с начисто содранной кожей. Милые эти создания считались типичными представителями Межуровнья, то есть злобными, коварными и сильными тварями.
   – Демон явно бежал к Сердцу Бездны, исполненный радостного торжества и столь же великого страха. Он желал что-то преподнести мне в дар и ждал награды.
   – Я так понимаю, ты не часто даешь аудиенции столь ничтожным подданным? – уточнила богиня, стараясь вникнуть в суть.
   – Верно. – Лицо Повелителя Межуровнья на миг превратилось в маску застывшей надменности и всемогущей безжалостности и явно продемонстрировало принцессе, что совсем недаром Злата до жути боятся все демоны Бездны и признают его владычество. Даже в самом безобидном из своих обличий Повелитель Путей и Перекрестков мог быть воплощением чистого, как первый снег, ужаса. – А значит, демон стремился ко мне неспроста. Он очень спешил и утратил бдительность. На сардрагана напал встретившийся на пути чужак, судя по силе, бог с более высокого Уровня, чем твой. Рыцарь, с ног до головы закованный в белую гибкую броню из живой стали.
   – Ого! – Элия присвистнула от удивления и даже уронила с ноги тапочку.
   Живая сталь – доспехи столь же удобные, как и обычная одежда, меняющие форму, повинующиеся малейшему движению владельца, стоили не просто очень, а безумно дорого, слыли большой редкостью и были практически непробиваемы. Вообще-то они считались абсолютно непробиваемыми, но Нрэн, никому и никогда не веривший на слово, проверил, и волшебные доспехи не выдержали удара его смертоносного меча.
   – Демон не знал об особенностях доспехов и уж тем более не мог предполагать, что меч воина будет из синей лиоссы, – констатировал Злат. Принцесса понимающие хмыкнула. О том, что этот сплав смертельно ядовит для многих выходцев из Межуровнья, Элия помнила. – Сардраганы очень сильны физически, не шибко умны, зато более чем самоуверенны. Демон решил, что легко справится с противником, и вместо того чтобы спасаться бегством, кинулся в драку. Он смог ударить рыцаря, однако доспехи выдержали, а сам сардраган получил удар мечом в живот, в самое уязвимое место. Умирая, демон испустил вопль, который на несколько минут оглушил рыцаря и разнесся далеко по Межуровнью. Яд подействовал очень быстро, но все-таки несколько секунд демон еще корчился, стараясь отползти от бесчувственного врага и вынуть нечто из разрубленной кожной складки-сумки на животе, чтобы спрятать понадежнее среди камней. Это казалось ему более важным, чем собственная жизнь. К несчастью, рыцарь очнулся и заметил потуги демона. Он выхватил из когтей умирающего неизвестный предмет и нырнул в открывшийся выход-воронку из Межуровнья, возможно, тот самый, из которого прибыл. Прошло не более нескольких минут, и около трупа, разогнав жадных падальщиков, появился еще один воин. На сей раз в черных доспехах, тоже сделанных из живой стали.
   – Однако, – снова хмыкнула Элия, конечно, верившая в совпадения и неслучайность всего сущего, но не до такой же степени!
   – Это не все, дорогая моя, – мрачно усмехнулся Злат. – Воин пинком перевернул демона и, обыскав его сумку, извлек еще один предмет. После чего, отдав трупу прощальный салют, удалился. На этом видении мой сон завершился. Стоит ли говорить, что предметами, попавшими в руки рыцарей, были карты из Колоды Либастьяна?
   – Чьи? – жадно полюбопытствовала богиня.
   – Мне было дано узреть только рубашки карт, а не персон, на них изображенных. У Творца странное чувство юмора, – пожал плечами мужчина.
   – Но тогда, может быть, и твое видение было лишь аллегорией о Колоде, чем-то вроде рассказа о противостоянии Сил Света и Тьмы, пытающихся перетянуть на свою сторону Джокеров? – предположила принцесса, нарисовав в воздухе какую-то светящуюся, абстрактную, как и ее версия, загогулину.
   – Нет, малышка, – развеяв абстракцию одним дуновением, хмыкнул Злат и нахмурил густые брови. – После пробуждения я перенесся на место, явленное в видении, и увидел останки сардрагана. Даже мои сны не обладают столь четкой способностью к материализации.
   – Это в корне меняет дело, – согласилась принцесса и перешла к обсуждению рассказа. – Пока по опыту общения с жертвами, удостоившимися пророческих видений, и по своим личным наблюдениям могу сказать одно: раз видение было явлено тебе, тебе и доверено решать, как нужно распорядиться информацией из высшего источника! Такова воля Творца, существующая объективно, сколько бы ты, Злат, в упрямой гордыне ни пытался ее игнорировать. Я со своей стороны обещаю переговорить с Нрэном по поводу доспехов из живой стали. Зацепка яркая. Возможно, он подскажет, в чьем обыкновении носить столь знаково окрашенные полные доспехи и кому они по карману.
   – Ты могла бы не только поговорить со своим чокнутым кузеном, – выдвинул идею мужчина, невольно поморщившись при упоминании бога войны, которого сторонился не столько как реального соперника, сколько как душевнобольного с неадекватной даже на взгляд выходца из Межуровнья реакцией на происходящее. – Припоминаю твой недавний рассказ о жиотоважской жрице-пророчице. Возможно, настало время нанести ей визит? Кто знает, не будет ли и ей по воле Творца даровано откровение, проливающее свет на загадку. – Злат даже не пытался скрыть сарказм в голосе.
   – Или Ижена загадает нам десяток новых загадок, выдав какое-нибудь запутанное пророчество-головоломку, или вовсе не сможет воспользоваться своим даром для прозрения, или случится что-то вовсе непредвиденное, – закончила перечисление вероятностей сомнительного достоинства Элия, загибая пальчики. – Но ты прав, стоит попробовать посетить Жиотоваж с неофициальным визитом, и поскорее, пока труп твоего посланца еще свеж. Кстати, позволь уточнить, почему демон нес карты Повелителю Межуровнья? Ты оповестил своих подданных о том, что ищешь Колоду Либастьяна?
   – Я показал рисунок рубашки колоды и дал понять, что желаю иметь как можно больше таких картин. Подданным известно мое увлечение экзотическими коллекциями, а мотивами иными, чем моя прихоть, никто интересоваться не смеет, – с вальяжной небрежностью пожал плечами Дракон Туманов. – Уж не думаешь ли ты, дорогая, что я открыто объявил всему Межуровнью о том, что я как Ферзь Джокеров добровольно возложил на себя обязанности сбирать и хранить Колоду Творца?
   – Относительно тебя никогда нельзя быть ни в чем уверенной, Злат, ибо твоя логика подчас весьма отличается от той, которой оперируют обыкновенные жители Уровней, – честно призналась Элия, нарочито скромно сложив ладони на коленях.
   – И тем не менее ты почему-то всегда знаешь, что я сделаю, тебе каким-то образом удается предсказать мои поступки, – задумчиво выгнул бровь Злат, вызывая Элию на откровенность этим полувопросом-полуконстатацией факта.
   – Так ведь я не только богиня логики, но и богиня любви, – напомнила со смехом Элия, – там, где нет места разуму, помогают чувства. А все твои поступки прямо или косвенно связаны с ними, даже чудовище из Межуровнья склонно поддаваться душевным порывам.
   – Позволь в таком случае полюбопытствовать, что сейчас подсказывает тебе многогранный талант, а, богиня? – бархатным голосом поинтересовался Злат, вылетел из кресла и в мгновение ока переместился за диванчик, на котором сидела принцесса. Чуть зажмурив яркие малахитовые глаза, мужчина запустил сильные пальцы в волосы богини и начал играть длинными прядями цвета меда.
   – Что мы сейчас ненадолго прервем разговор о делах, – улыбнулась принцесса, запрокидывая голову и подставляя для поцелуя губы, изогнутые в искушающей улыбке.
   – Угадала, малышка, – возбужденно шепнул мужчина в алый бархат прелестных уст. – Только почему же ненадолго?
   – Как вам будет угодно, мой лорд, – откликнулась Элия, в свою очередь запуская пальцы в роскошные черные кудри Повелителя Межуровнья.
   – Какая редкая уступчивость, моя дорогая леди! – восторженно удивился Злат, скользнув ладонью по плечу принцессы и ниже…
   Чернильно-синий шелковый халатик богини и длинный камзол с модными пуговицами-пряжками остались на диване, а их хозяева переместились на мягкий ковер будуара и, нисколько не стыдясь нежного света магических шаров, «прервали разговор о делах».
   …Утро полностью вступило в свои права и даже начало приближаться к почетному званию дня, когда, как всегда без объявления пажом своего визита, в покои Элии вошел Нрэн, приглашенный принцессой по заклинанию связи.
   Воитель только недавно вернулся из длительного похода и, стосковавшись по – назовем это обтекаемо – обществу богини, с охотой устремился на зов возлюбленной. В суровой душе несгибаемого мужчины жили две властные, поглощающие все его существо страсти: война и любовь к кузине. И ни в одной из них Нрэну не суждено было достичь утоления. С бранного поля он спешил на ложе прекрасной богини, от нее снова бросался в бой. Но если воевать для принца было так же естественно, как дышать или ходить, и ни одна из сложнейших тактических или стратегических задач не вызывала у него затруднений, то любовь приносила скрытному мужчине не только величайшее наслаждение, но и безграничную муку. Он не мог заполучить предмет своей страсти в «вечное пользование», а потому терзался систематически одолевающими мыслями о будущем (как жить, если возлюбленная его отвергнет?) и приступами ревности в настоящем. Ему не давали покоя мысли о многочисленных, куда более красивых, ловких, изящных, языкастых и искусных в любви соперниках, претендующих на внимание богини. Когорта выматывающих душу дум оставляла принца лишь ненадолго, когда он сам был с Элией и вообще терял способность думать.
   Но сейчас Нрэн почти улыбался, входя к кузине. Она позвала его, сама пожелала видеть! Как редко случалось такое! Куда чаще гордому мужчине приходилось почти вымаливать благосклонность непостоянной любовницы как подачку. В мучительном, каком-то мазохистском восторге-страдании ломать себя. Ему, грозному воителю, от одного взгляда которого обмирали, а то и умирали от страха храбрейшие люди, главнокомандующему, привыкшему к беспрекословному подчинению, доставляло тайное удовольствие подчиняться самому.
   – Элия! – коротко позвал Нрэн, входя в гостиную для того, чтобы оповестить кузину о своем появлении, и, пользуясь временным уединением, тщательно принюхался.
   Именно таким способом без использования добровольных или платных осведомителей, запугивания очевидцев, заклятий слежения и изучения пестрого соцветия лоулендских слухов, касавшихся увлечений богини любви, воин выявлял своих соперников. Тонкое обоняние, вычленяющее тончайшие нюансы и оттенки совсем свежих и весьма старых ароматов, помогало подозрительному мужчине куда лучше всех вышеперечисленных методов. Во всяком случае, сам Нрэн считал этот способ безошибочным и не догадывался о коварстве принцессы, осведомленной о многогранных талантах кузена и время от времени удалявшей отдельные нити ароматов изящным заклятием. Однако почвы для ревности и подозрений увлекающаяся женщина оставляла мнительному любовнику предостаточно, а сейчас и вовсе не подумала ничего скрывать. В ноздри ревнивого Нрэна ударил мощный аромат силы Межуровнья. Бог войны рефлекторно схватился за то место на поясе, где обыкновенно покоился меч, и издал тихий горловой рык.
   Бывали среди мимолетных шалостей Элии такие, на которые даже маниакально ревнивый принц не обращал внимания. Ну что, спрашивается, взять с безумно влюбленного ничтожного безродного поэта или голосистого менестрелишки, которому подарили одну-единственную ночь счастья, обрекая на вечное томление? Таким Нрэн в чем-то даже сочувствовал, бешено же ревновал бог к тем, кого считал хоть в чем-то равными себе. Таковые находились частенько, ибо ни красавцем, ни изысканным кавалером воитель себя не числил. Меч бога разил без жалости, и конкуренты отправлялись в иную инкарнацию раньше срока. Но Повелитель Межуровнья?! С этим могущественным чудовищем богу войны не потягаться. Как тут не заскрежетать зубами от злой ревности? Мужчина почти рехнулся от ярости, осознания собственного бессилия и того факта, что выкидыш Бездны сейчас здесь, в покоях Элии, и конечно же от фантастических домыслов о роде их занятий.
   – Привет, дорогой, спасибо, что заглянул, – как ни в чем не бывало прощебетала принцесса, выпархивая на зов кузена и ласково касаясь ладонью тонкой рубашки на его груди, светлой рубашки со шнуровкой, какие всегда нравились богине. – У меня есть к тебе парочка вопросов.
   Легкое домашнее платье, запах Злата, легший на кожу Элии, перебивая аромат персикового мыла, и сам Повелитель Межуровнья, последовавший из будуара вслед за принцессой, неся на себя явственный призвук ее силы, стали последней каплей, переполнившей чашу, красной тряпкой, хлестнувшей по самой морде разъяренного быка. Пелена гнева застлала рассудок принца.
   – Мне не о чем разговаривать с подстилкой для твари Межуровнья! – горько процедил Нрэн, отшатнувшись от теплой, нежной ладони богини и тут же, опровергая самого себя, выпалил в сердцах, пожирая безумными глазами цвета витаря ее фигуру:
   – Как ты могла позволить этому чудовищу касаться себя? Легла под мразь из Бездны! Он же не то что не бог, даже не демон! Прекраснейшая богиня Уровней – игрушка в когтях твари тьмы!..
   – А почему не в щупальцах? – скрестив руки, игриво поинтересовалась Элия, прерывая череду бредовых упреков разошедшегося любовника и украдкой бросая взгляды на Злата – как он там, не злится ли? Но Повелитель Путей и Перекрестков был абсолютно спокоен. Оскорбления бога войны не тронули мужчину, напротив, он разглядывал принца с отстраненным интересом и даже с крохотной капелькой сочувствия.
   – Будь ты навеки проклята, ведьма! Я не желаю больше видеть тебя! Прощай! – резко заявил обманутый в лучших надеждах Нрэн.
   Он развернулся и вышел, так громыхнув напоследок дверью, что несчастная жертва буйного темперамента бога рассталась с арочным проемом и рухнула на ковер гостиной, сделав заикой маленького пажа, прятавшегося в простенке прихожей.
   – И это Ферзь Колоды Джокеров? – покачав головой, риторически вопросил Злат, пока Элия сплетала заклятие восстановления целостности дверной коробки. – Не могу не повториться, у Творца странный вкус и еще более странное чувство юмора.
   – На то он и Творец, чтобы быть непостижимым. Ничего, Нрэн перебесится, соскучится и вернется, на коленях приползет. Не побрезгует «подстилкой для твари из Межуровнья», – с абсолютной уверенностью в неотразимости собственных чар, навек приковавших сердце жертвы к мучительнице, бросила разозленная Элия, небрежно встряхнула кистями рук и осмотрела «воскресшую» дверь. Дерево, серебряные украшения-накладки, придававшие створкам кажущиеся легкость и стиль, и камень инкрустаций обрели былую гармонию целостности. Мимоходом утешающе потрепав по щечке перепуганного «представлением» пажа, богиня прикрыла створки.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация