А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мастера вызывали?" (страница 8)

   Глава 9

   Николай Афанасьевич сидел на корточках перед черепахой и жаловался:
   – Никогда у меня не было такой скучной жизни как сейчас. Бывало, как загуляешь на месяц, и начальство тебе – ни слова. А почему? Потому что Николай Афанасьевич – рабочий человек, а рабочих рук везде не хватает. Начальник мог бы, конечно, меня враз выгнать, но кто грязную работу будет делать? Он, что ли? Нет, ни за что. А Николай Афанасьевич – безоговорочно: требуется канаву вырыть – пожалуйста, требуется шпалы новые поставить – пожалуйста, могилку кому сообразить – тоже не отказывался, другие – ни за что, а я – пожалуйста, потому что надо, и всё тут. Нет, Николай Афанасьевич был на все руки мастер, пока проклятая хвороба не накрыла. Эхе-хе, – тяжело протянул он и погладил черепаху здоровой рукой по гладкому панцырю. – У тебя хорошо – четыре ноги, а у меня теперь – одна рука. Как ты думаешь – идти мне в баню к этому, как его, чёрта? А ну, да всё равно. Зачем исправлять руку? Я сейчас живу, как барин, на всём готовеньком, как ты. Да мне в жизни такого не приходилось. А тут в кои веки зажил по-человечески с одной рукой и на тебе – иди лечись. Нет, не пойду. С рукой покончено и точка. – Он поднялся. – Как бы развеселить себя? Друзей у меня здесь нет. Валерьянка и лосьон кончились. Тяжко… Но, собственно говоря, были бы деньжата, а друзья враз бы сбежались. – Он задумчиво почесал затылок. – Где бы деньжат достать? Хотя бы на пивко. Пиво-то разрешают пить? Вот разве что пошарить по углам.
   И Николай Афанасьевич сосредоточился на поиске. Он обшарил все места, где могли держать деньги и на своё счастье нашёл целых двадцать рублей. Окрылённый, он устремился к наружным дверям и в коридоре столкнулся с Дарьей Даниловной.
   – Куда это вы торопитесь? – поинтересовалась она с любезной улыбкой.
   – I want some bread, – с наисквернейшим английским произношением, но с гордостью он поведал ей, что хочет хлеба, и весь напыжился от важности.
   – Что я слышу в своём доме! Вы говорите по-нерусски? – всплеснула она руками, и глаза её завращались вокруг орбит, изображая приятное удивление.
   – Да, кое что кумекаем, – с достоинством протянул он и, желая поразить воображение дамы чем-нибудь более существенным, выдал вторую фразу: – I like little birds, – заверив хозяйку, что обожает маленьких птичек.
   – Смотрите-ка, какие у меня квартиранты образованные, а я и не знала, – искренне восхитилась Дарья Даниловна, имевшая об иностранной речи такие же скудные представления, как и Николай Афанасьевич. – Что ж вы, и с иностранцами умеете разговаривать?
   – Раз плюнуть, – и в следующий момент он выдал снова две эти же фразы, но уже подряд, и для Дарьи Даниловны они прозвучали, как новые. Достигнув желаемого эффекта, ошарашив хозяйку личной образованностью, квартирант откланялся: – Ладно, пойду проветрюсь.
   Две красненькие десятки, лежавшие в кармане, казались раскалёнными красными углями. Ему нестерпимо было держать их у себя, так и хотелось потратить.
   В поисках пива он обегал почти весь город, но везде его ждала неудача: пивные ларьки одиноко подрёмывали среди зелени, пивные бары предлагали соки, а в бывших винных магазинах продавали овощи и фрукты. Чем больше Николай Афанасьевич бегал, тем больше его мучила жажда. Он приходил во всё большую и большую тоску, когда неожиданно среди серых стволов деревьев увидел бочку, на которой огромными коричневыми буквами было выведено магическое слово «Пиво». Очередь обвивала бочку плотными упругими кольцами, как удав свою жертву.
   Николай Афанасьевич прикинул, что кружку пива он получит не ранее, чем через три часа, и впал в уныние, но вспомнив, что он в некотором роде инвалид, решил воспользоваться собственной немощью в спекулятивном свете, в голове его мелькнуло: «И он ещё хочет, чтобы я лечил руку. Да ни за что».
   – Пропустите меня, я инвалид. Мне положено без очереди, – рванулся он к продавщице, но очередь упруго отбросила его назад.
   Он вторично с жалобным воем ринулся на прорыв, но его снова отбросили, и кто-то рявкнул:
   – Покажи документы, если ты инвалид. А притворяться каждый мастак.
   Николай Афанасьевич разъярился, оскорблённый с одной стороны недоверием, с другой стороны распаляемый изнутри жаждой, и вновь перешёл в атаку…
   Домой он вернулся понурый, в разодранной новой рубахе, с живописным синяком под глазом, но – трезвый. Жажда продолжала мучить его страждущую душу, но не надо умалять его физические возможности и ссылаться на парализованную руку. Ни старость, ни болезнь не помешали ему прорваться к самой бочке и вдохнуть аромат пива, но когда он сунул левую руку в карман, чтобы достать червонец и потребовать пять кружек янтарной жидкости, то к своему ужасу обнаружил, что тот пуст. Он тщательно пошарил изнанку до самого колена, так как в подкладке оказалась дыра, прощупал все складочки к выточки, надеясь, что десятки где-нибудь задержались, но безуспешно. Исчезновение злополоучных десяток останется такой же неразгаданной исторической загадкой, как и таинственное исчезновение племени Майя.
   Трудно передать, каким несчастным Николай Афанасьевич вылез из толпы. Выдержать такое сражение и остаться у разбитого корыта в данной ситуации было равносильно потере глубоко любимого человека. От пивной бочки он отходил, едва волоча ноги, пришибленный тяжёлой утратой, с украшением под глазом, с камнем на сердце и с пустым желудком. Лицо его выражало трагедию, которую по силам описать только гениальным художникам прошлых столетий, запечатлевших в своём творчестве величайшие трагедии человечества, начиная от «Страшного суда» и кончая «Последним днём Помпеи». Поэтому, не решаясь соперничать с ними, сделаем лёгкие наброски, сказав, что голова нашего героя опустилась ниже плеч, спина ссутулилась, как у одногорбого верблюда, морщины на лице по глубине стали соперничать с Марианской впадиной, свет вообще померк в его очах, потому что (откроем секрет) на улице стемнело, а фонари ещё не успели зажечь.
   Когда сын увидел родного отца в таком виде и на расстоянии трёх шагов от себя, то есть в тончайших подробностях, не доступных нашему глазу, он испугался:
   – Что случилось? Кто это так тебя?
   Николай. Афанасьевич с расстройства не мог даже говорить.
   – Завтра расскажу, – буркнул он.
   Сергей оставил его в покое, видя что тот действительно не «в себе», но признаваться пришлось всё равно в этот же вечер.
   На имя Торбеева пришел вызов на переговоры, и он помчался на почту. Вызывала сестра.
   – Серёж, я выхожу замуж, – сразу же «обрадовала» она его. – Готовь мне сто рублей на платье и туфли.
   – Да ты что, с ума сошла? – рассердился брат. – Тебе ещё два года учиться. Я что, вас обоих должен теперь содержать?
   – Не шуми, – успокаивал голос в трубке. – Нам будут помогать его родители, так что наоборот – я тебя освобождаю от забот. На свадьбу только немного требуется, да не забывай ко дню рождения подарочки мне делать.
   – Ты меня удивляешь. А учиться как?
   – Учиться будем вместе, мы с одного курса. Легче будет. Да ты не переживай, а радуйся – такая обуза с плеч сваливается.
   Вернувшись после переговоров домой, Сергей взялся пересчитать, сколько у него свободных денег и сколько придётся занять, но выходной пиджак, заменявший ему большой кошелек, в котором он обычно хранил редкие купюры, на этот раз не оправдал его надежд. Все карманы зияли чёрной пустотой, хотя он ясно помнил, что позавчера, доставая деньги, оставил во внутреннем кармане несколько красненьких. Сергей долго не мог поверить, что его «кошелек» пуст, и ещё больше не мог поверить в то, что деньги взял кто-то другой. Он снова и снова обшаривал карманы надеясь, что в них появилась дыра и бумажки завалились за подкладку, но по мере того, как рылся, память упорно фиксировала его внимание на необычном виде отца. Наконец он бросил пиджак, сел на кровать и молча уставился на Николая Афанасьевича.
   Тот, переодетый уже в старую, непорванную рубаху, смирно сидел на раскладушке, уставившись одним глазом (второй окончательно заплыл) в любимую английскую книжку с картинками. Сергей ничего не говорил, только сидел и смотрел на отца.
   Николай Афанасьевич поначалу изобразил необыкновенное усердие в изучении картинок: тщательно слюнил палец, перелистывая страницы, водил головой то вправо, то влево, сопел, кряхтел, но вскоре не выдержал и сдался – захлопнул книгу, насупился и сам первый признался.
   – Ну, я это взял. Я. Пивца страсть как захотелось, а меня вон как отделали, и деньги потерялись. Ни грамма не выпил, такая оказия вышла. Ну хоть бы удовольствие получил, а то морду набили и с сухим горлом выпроводили.
   – Да, хорош. Я ему на последние деньги рубаху покупаю, а он её – в клочья.
   – Рубаху я зашью. Массажом вылечу руку и сам зашью, – заверил подобострастно отец.
   – Да что там рубашка, – махнул рукой Сергей. – Дело в другом. Ты вот всю жизнь посвятил удовлетворению своих желаний, жил как хотел и как легче, с чужими потребностями и нуждами не Считался, их вообще для тебя не существовало. А то, что человек обязан заботиться о других – такого понятия для тебя вообще никогда не существовало. Но хоть под конец жизни ты можешь понять, что существует элементарная человеческая порядочность, что можно жить не для себя, а для кого-то? Сестра звонила, замуж собирается. Где я ей денег на свадьбу наскребу? Где?
   Николай Афанасьевич сидел, понурив голову, и молчал.
   – Будешь сидеть на хлебе и воде. А то, видишь ли – барин какой: я ему супы варю, ублажаю, а он от безделья мается. Всё, больше варить не буду, некогда мне. Посидишь на хлебе с водой, может, поумнеешь, а я начну сестре на приданое копить.

   Глава 10

   В ателье работа шла обычным, порядком. Мастера заимствовали детали из новых телевизоров, переставляли в старые или оставляли у себя для перепродажи на сторону по повышенным ценам. Таким образом осуществлялся кругооборот материалов и средств. Сроки выполнения заказов по-прежнему преднамеренно затягивались, с заказчика сдирали лишнюю плату. И Сергей, видя, что собственный пример добросовестной работы на закоренелых мастеров не оказывает ни малейшего влияния, а наоборот – только озлобляет их, попробовал изменить тактику борьбы и выйти непосредственно на начальника.
   Он терпеливо дождался, когда примет его директор ателье, товарищ Отпетов, и войдя в уютный кабинет, где царила сонная атмосфера благодушия и попустительства, не присел на предложенный стул из опасения, что стоит присесть – и его собственная бдительность уснёт, как у прочих, и он забудет, зачем пришёл. Поэтому, встав рядом со стулом, молодой мастер решительно заявил:
   – Я постою, так удобнее говорить о неприятных вещах. Дело касается работы ателье.
   Директор мягко и вкрадчиво улыбнулся.
   – А что, разве что-нибудь случилось, или мы план завалили?
   – Нет, на первый взгляд, всё идет нормально: заказчика обсчитывают, сроки выполнения отдельных заказов с целью вымогательства затягиваются, детали подменяются.
   – Ну что вы! Это всё пустяки, не надо придираться, – поморщился пренебрежительно Отпетов. Главное – план мы выполняем, заказчики на нас не жалуются.
   – Это не пустяки, – возразил Сергей. – На таких вот пустяках Пичугин и Абреков дачи себе нажили, гаражи, машины, и не простые «Жигули», а у каждого по «Волге». Я, например, при честной работе на велосипед себе не могу заработать при той же оплате.
   – В вас, молодой человек, говорит зависть, самая обычная житейская зависть, так что я не имею права принять ваш разговор к сведению. Вы черните коллектив. Стыдно в вашем возрасте заниматься склоками.
   – Какими склоками!? – Сергей даже вскипел от негодования и чёрные глаза замерцали гневом обличения и жаждой справедливости. – У вас под носом творятся безобразия, а вы в упор не желаете их видеть. Вы потакаете хапугам, а честным работникам приходится увольняться. Почему уволились Фомин и Латышев? Они написали на вас жалобу в исполком.
   Глаза его, как остриё пики, упёрлись в грудь директора, но за толстым слоем многолетнего благополучия и равнодушия тот оказался непробиваем.
   – Фомин и Латышев – обычные «летуны», сегодня здесь, завтра – там, ищут где легче и выгодней. Зачем такие дешёвые примеры? А кляузничать каждый может, много ума не надо. И предупреждаю вас: если вы пойдёте по этому пути, вам тоже придётся покинуть нашу организацию.
   – Нет, я пойду другим путем – предлагаю организовать контроль за работой мастеров, пусть проверяют телевизоры, где новые детали вставлены, где старые, почему заменены.
   Отпетов смерил его пристальным взглядом и неожиданно быстро согласился:
   – Хорошо, попробуем что-нибудь организовать. Идите, трудитесь.
   Посылая мастера работать, директор телеателье даже не представлял, в каком круговороте дел вращался этот настырный правдоискатель. После звонка сестры забот у него прибавилось. Но так уж устроен человек – он постоянно должен о ком-то думать, корыстно или бескорыстно, о ком-то заботиться, лишены этого лишь жалкие единицы, пустоцветы общества. Так что у Сергея в этом плане было вполне всё нормально, и хотя заботы тяготили сознание, но они же делали его жизнь осмысленной, нужной другим.
   После получения в ателье адресов клиентов, он теперь вначале бежал на вокзал, где помогал разгружать товарные загоны, и после тяжёлого физического труда переходил к умственному, то есть ремонту радиотехники. Но это всё уже после основного трудового дня.
   Как он ни крутился, как ни старался, но больших денег не получал, и не потому, что не умел работать, а потому, что был очень честен, прямолинеен и принципиален, то есть имел как раз в себе такие качества, которые мешают зарабатывать крупные суммы и обогащаться. Да и деньги, как таковые, ему были не нужны, хотя на первый взгляд могло показаться, что всю свою жизнь он посвятил накоплению жалких бумажек. Сам он об этом говорил так: «Деньги мне нужны только для того, чтобы отдать их другим», что впрочем, он и делал. Молодой человек не копил их «в чулок» и не откладывал на сберкнижку, последней у него вообще не существовало, а все излишки высылал сестре. Теперь же появился и отец, его тоже необходимо было не только кормить, но и одевать, так как выяснилось, что из одежды он не располагал ничем, даже тёплым пальто и шапкой, все пропил, прокутил в своё время, не заботясь о том, как будет встречать зиму.
   Николай Афанасьевич сам о себе не думал, надеясь на «авось», но сын уже сейчас, летом, подумывал, что хорошо бы к осени поднакопить деньжат ему для зимней одежды. К тому же, предстоящая свадьба требовала отнюдь не ста рублей, потому что он не мог допустить, чтобы будущие родственники со стороны мужа сестры потом упрекали его или, что еще хуже, хвастались, что все расходы на свадьбу они взяли на себя, а он, брат невесты, оказался несостоятельным. Так что деньги ему были необходимы исключительно для других. Не зря говорят: «Добрый человек не бывает богатым».
   Получив деньги за разгрузку, Сергей направился по вызовам. Очутившись в северном микрорайоне, он сразу же вспомнил о Женьке, и его невольно потянуло к мальчугану, а возможно, и не только к нему, но в остальном он не хотел признаваться себе, поэтому и мы не собираемся выдавать его, пусть остаётся в приятном заблуждении.
   «Проверю, как живётся мальчонке, – решил он. – Как-никак мой старый знакомый».
   На всякий случай он заскочил в магазин и, набрав продуктов, встал в очередь в кассу.
   Пожилая сухощавая кассирша с длинным носом, бросив на него оценивающий взгляд, затрещала счётным аппаратом. Взгляд Сергею не понравился, он сразу понял, что его сейчас обсчитают. Кассирша, видимо, по лицу определила, что парень спокойный, интеллигентного вида, а такие обычно стесняются устраивать скандалы из-за нескольких копеек и терпеливо сносят, когда их обсчитывают, но на этот раз она просчиталась.
   Сергея не переносил обмана, надувательства и хотя по натуре не был скандалистом, любил справедливость. Всякая непорядочность вызывала в нём бурю негодования. Продавцам он не доверял, поэтому еще до того, как приблизился к кассе, мысленно просуммировал все покупки.
   – Пять рублей семьдесят копеек, – оповестила кассирша.
   – Вы ошиблись – пять рублей три копейки, – поправил Сергей хладнокровно.
   Кассирша моментально вскипела:
   – Не думаете ли, что машина хуже вас считает? Будет мне тут всякий указывать.
   – Пять рублей три копейки, перечитайте, – спокойно, но настойчиво повторил покупатель.
   Кассирша защёлкала на аппарате, но, как ни странно, у неё получился тот же результат.
   – Пять рублей семьдесят копеек, – вызывающе нагло заявила она.
   – Вам, может, на бумажке расчёт предоставить? – не сдавал позиций Сергей. – Я повторяю – вы ошиблись. И пока правильно не сосчитаете, не заплачу.
   Кассирша смерила его ненавистным взглядом, выразившим, что она презирает его за мелочность, и обронила сквозь зубы:
   – Плати и не задерживай очередь.
   Из магазина Сергей направился к дому, где жили Холмогорские, поднялся на пятый этаж, позвонил.
   Из-за двери раздался детский голосок:
   – Кто там?
   – Открывай, Женя. Это дядя Серёжа.
   – Дядя Серёжа, – послышался радостный возглас, после чего на площадку выскочил мальчуган и, обняв мастера за ноги на уровне своего роста, пролепетал: – Ты чего долго не приходил? Я так по тебе соскучился. Ждал, ждал, а ты не приходишь.
   Сердце Сергея дрогнуло, он и не подозревал, что за такой короткий срок ребёнок привязался к нему и жил надеждой на встречу. Желая как-то оправдаться за долгое отсутствие, он признался:
   – Я твою маму боюсь. Выгоняет она меня.
   – Ты не бойся, она только ругается, но не дерётся.
   – Не дерётся, это уже легче, тогда я буду чаще приходить. А ты, наверно, как всегда голоден?
   Мальчик замялся.
   – Мама оставила хлеба со сметаной, но мне так хочется вашей каши.
   Внутренне Сергей вспыхнул: «Опять эта кукла держит его на голодном пайке. Уморить мальчонку собралась, что ли? Придётся поговорить с ней по-серьезному».
   Мальчику же он сказал:
   – Раз хочется, значит, будем варить. Состряпаем целую кастрюлю. Мы с тобой попируем.
   Кроме каши, Сергей сварил суп с курицей и компот. Накормив ребёнка, он выстирал ему бельишко, прибрал в комнате, после чего взял мальчика на руки, и они вместе уселись смотреть телевизор.
   Лариса всё не возвращалась.
   – Мама всегда так поздно приходит? – поинтересовался Сергей.
   – Нет, не всегда.
   – А тебе одному не скучно?
   – Скучно. Я даже иногда плачу, – доверительно сообщил Женька.
   – Одичаешь ты, брат, здесь совсем, – задумчиво произнёс Сергей.
   – Одичаю, – согласился мальчик.
   – Придётся о тебе позаботиться. Тебе коллектив нужен, твои ровесники. Ты в детский сад хочешь?
   – Хочу. Только мама говорит, что у неё на садик нет денег.
   – Пустяки, деньги найдём.
   Стрелки часов, висевших на стене, приблизились к десяти.
   «И где эта кукла весь вечер шляется, – мысленно ругался гость. – Наверно, опять с этим фраером приключений ищет. Придёт, я ей задам».
   Мальчик давно спал у него на руках. Раздев ребенка, Сергей отнёс его в кроватку и вновь уселся перед телевизором. Клиенты в этот вечер остались необслуженными, но разговор с матерью мальчика был важнее всего прочего.
   Лариса появилась в половине одиннадцатого. Открыв ключом дверь м войдя в прихожую, она сразу же обнаружила у порога мужские туфли. Осторожно заглянув в комнату и увидев Сергея, она как-то очень вяло и устало протянута:
   – А-а, это опять ты?
   Вид её поразил Сергея: она заметно похудела, под глазами появились тёмные круги, лицо было не подкрашено и от этого выглядело бледным и смертельно усталым. Да и реакция на молодого человека оказалась совсем не той, которую он ожидал. Сергей подготовился встретить и отразить целый шквал, а тут даже ветерком не повеяло, какая-то зыбкая тень промелькнула и замерла во мраке неизвестности. Он не узнавал Ларисы, она словно угасла и действовала в какой-то полудрёме. Не обращая больше на непрошенного гостя никакого внимания, девушка прошла в ванную, умылась, затем – на кухню, поставила подогревать чайник, а сама молчаливо, как каменное изваяние, замерла на табуретке, опершись обеими руками на стол.
   Сергея собирался сразу же высказать ей в лицо всё, что думает, но её отрешенность, бледность и смертельная усталость, проглядывавшая в глазах, остановили его, сменив гнев на милость, Ему вдруг стало жалко её не меньше, чем Женьку.
   – Суп горячий есть. Налить? – предложил он.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация