А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мастера вызывали?" (страница 12)

   Глава 14

   Весь следующий день Николай Афанасьевич добросовестно дежурил у универмага, то растворяясь в толпе прохожих, то выныривая в толпе покупателей, то попивая ненавистный ему «боржоми» в кафе напротив. Вокруг всё было спокойно, продавщицы скучали за прилавками, покупатели тосковали у витрин, не находя нужного товара. И вдруг зоркий глаз Николая Афанасьевича заметил в отделе «мужские сорочки» подозрительное оживление. У прилавка начала быстро вырастать толпа, хотя товара не было видно.
   Николай Афанасьевич пристроился в хвост очереди и поинтересовался у парня, за которым стоял.
   – Что будут давать, не знаешь?
   Парень, обернувшись, смерил его с головы до ног снисходительным взглядом и насмешливо ответил:
   – Не волнуйся, папаша, тебе не подойдёт.
   – Что у меня, сына нет? – изобразил глубокую обиду Николай Афанасьевич. – Он, между прочим, похлеще тебя. Тряпку какую придись не наденет.
   – Тогда стой, – равнодушно согласился парень и повернулся к нему спиной.
   Прошло полчаса, товара по-прежнему не было, но толпу упорно будоражили слухи, что будет нечто интересненькое, импортное.
   Не выдержав неопределённости, Николай Афанасьевич предупредил очередь, что на время отлучается за деньгами, и побежал к ближайшей телефонной будке.
   Как раз начался ливень, на асфальте в один момент образовались обширные лужи, и крупные капли, падая в них, вздували крупные пузыри, но он уже заскочил под крышу, отметив про себя: «Раз пузыри – пройдёт быстро».
   Набрав номер телефона сына, он сообщил ему на завод:
   – Очередь стоит, но товара пока нет. Я полчаса жду – и ничего. Звонить или не звонить?
   – Не звони. Можно вспугнуть: приедут раньше времени и концов не найдут. Брать лучше с поличным. Подожди, у меня смена закончилась – иду к тебе.
   Дожидаться Николай Афанасьевич решил в телефонной будке, так как дождь продолжал хлестать по потемневшей земле.
   «Вот зачастил некстати», – подумал он, беспокойно посматривая сквозь помутневшие стёкла на универмаг, но с покупками оттуда никто не выходил, и это его успокаивало.
   Дождь кончился через несколько минут, и сразу же он увидел спешащего по улице Сергея. Опасаясь, что сын проскочит мимо, он рванулся к нему из своего укрытия и, желая сократить путь, ринулся через мутную лужу напрямик…
   Сергей, возможно бы, и не заметил отца, проскочив мимо, но его остановил странный сдавленный вопль, донёсшийся откуда-то сбоку, после чего знакомый голос стал низвергать не известно по чьему адресу брань и проклятья.
   Бросив взгляд в сторону, Сергей увидел странную картину, приведшую его в первый момент в замешательство: из большой плоской лужи, глубина которой не превышала десяти сантиметров, торчала одна голова Николая Афанасьевича и скверно ругалась. В первый момент сын даже остолбенел от такого зрелища – куда же девалось тело его дрожайшего родителя? В воображении никак не укладывалось, что оно могло поместиться в столь мелком объёме или наполовину раствориться в жидкости.
   Голова, возвышавшаяся над гладкой поверхностью лужи, напоминала бюст без пьедестала, случайно оброненный кем-то посреди улицы. Всё выглядело так нелепо, что Сергей долго бы не пришёл в себя, если бы голова не призвала его на помощь.
   – Чего глаза таращишь? Давай, вытаскивай, пока не утонул.
   Слова привели его в чувство, и он бросился к отцу в воду, вздымая фейерверки брызг.
   – Поосторожней, поосторожней. Не хватало, чтобы я еще волосы намочил, – завопила голова. – Близко не подходи, протяни руку.
   Сын остановился в трёх шагах, схватил Николая Афанасьевича за плечи и потянул на себя. Из удивительно плоской лужи стало подниматься удивительно объёмное тело, так и казалось, что оно формируется каким-то странным образом из тончайшего слоя воды. Через несколько секунд промокший до нитки Николай Афанасьевич стоял рядом с сыном в натуральную величину и переводил дух.
   – Ох, чуть не утонул в луже. Кому сказать – засмеют. Люк проклятые сантехники не закрыли, а яму разве видно? Там же колодец метра четыре глубиной, ухнешься – и с головой. Как это я за края руками зацепился.
   Он недоверчиво посмотрел на свою правую руку, потрогал её левой, затем осторожно приподнял, пошевелил пальцами, покрутил кулаком и радостно воскликнул:
   – С испугу заработала. Ах, ты моя родимая, да не сработай ты сейчас – быть бы мне утопленником. Заработала, ну надо же! – он повернул к сыну восторженное лицо.
   Тот улыбался.
   – Поздравляю. Не было бы счастья, да несчастье помогло… Ладно, теперь к делу. Время не ждёт. Стой здесь, охраняй лужу, чтобы кто другой не провалился, а я в магазин смотаюсь.
   Через несколько минут Сергей исчез в универмаге, а спустя ещё двадцать минут к центральному входу подкатила милицейская оперативная машина. Отдел «мужские сорочки» был опечатан, товар конфискован и, как говорится, преступный синдикат прекратил своё существование.
   В этот же вечер Сергей отправился в квартиру Холмогорских, вспомнив, что оставил там связанного Виктора.
   Прошли ровно сутки, и тот хоть и лежал на диване, но изрядно измучился от неподвижного образа жизни. Поэтому, когда в комнате появился мастер, он принялся ругаться.
   – Ты что, голодом решил меня морить? Сутки без еды. Я и без того худой, у меня никаких жировых запасов, мне нельзя голодать.
   – Хватит стонать, привыкай к суровой жизни, в тюрьме слаще не будет, – сурово проговорил Сергей, перерезая ножом верёвки.
   Кряхтя, Виктор с трудом поднялся, размялся и только после этого заострил своё внимание на последнем предложении.
   – А при чём тут тюрьма? Я на Ларисе собираюсь жениться. Подумаешь проступок – увез в деревню. Она радоваться должна, что с мальчишкой беру.
   – Дело не в Ларисе, а в том, что ваша лавочка закрылась. Сегодня милиция взяла ваших. Иди, признавайся. Добровольное признание сокращает сроки.
   – Как взяли? За что? – Глаза его беспокойно забегали по комнате, такой вести он не ожидал, предполагая, что конфликт продолжается в основном из-за девушки.
   – Я объяснять не собираюсь, как и за что. Тебе лучше известно. Давай, беги в милицию, пока не пришли за тобой, а придут сами – надбавят срок.

   Глава 15

   Жизнь интересна тем, что никогда не знаешь, что с тобой будет завтра.
   А назавтра произошло следующее. Не успел Сергей прийти на завод и приступить к работе, как по селектору прозвучал требовательный голос секретаря:
   – Торбееву к девяти часам явиться к директору.
   Сообщение прозвучало неприятно, хотя молодой мастер ожидал последствий после собрания. Тут же мимо проплыла Лыкова и бросила в его сторону торжествующую ухмылку, ясно говорящую: «Ну что, достукался?»
   К рабочему столу Торбеева подскочил Елисеев, мастер из соседнего цеха, принёсший на подпись кое-какие документы, и таинственно зашептал:
   – Выражаю свои искренние соболезнования. Можешь сразу захватить заявление на увольнение и скажи спасибо, если подпишут по «собственному желанию», а то припишут какую-нибудь статью, к примеру – за несоответствие занимаемой должности – и ни на одном приличном предприятии не примут.
   – Рано отпеваешь, – хмуро отмахнулся Сергей. – Я без боя не сдаюсь.
   – Не петушись, повинись, – посоветовала пожилая монтажница, принёсшая ему детали из другого цеха и слышавшая конец разговора. – Ты молодой, вот и вали всё на молодость, пока есть такая возможность. В старости не на что будет ссылаться. А тут скажи – по глупости, мол, сболтнул лишнее. Простят. Мало ли чего в молодости не бывает.
   Подошла и Ирочка с печальным лицом.
   – Ой, что будет? Неужели выгонят?
   – Ладно, пойду. – Сергей поднялся с места. – Я правду за ошибки молодости выдавать не собираюсь, даже если уволят.
   Твёрдой походкой он направился к кабинету директора. Кто-то, из столпившихся у его стола, бросил ему вслед траурным тоном:
   – Прощай, дорогой товарищ. Мы тебя никогда не забудем.
   Торбеев отсутствовал около часа, и всё это время цех напряженно ждал развязки. Результаты оказались поражающими: когда в дверях возник сияющий мастер, от каждого движения которого веяло энергией, уверенностью в себе и вдохновением, цех замер в едином порыве удивления.
   Ирочка с пересохшим от волнения горлом пролепетала:
   – Что?
   – Меня назначили начальником цеха.
   Несколько секунд царило мёртвое молчание, потом цех взорвался радостным возгласом:
   – Ура-а!
   – Правильно. Вместо двух тунеядцев будет один добросовестный начальник, – одобрила пожилая монтажница, имея в виду Рыкунова и Крабова.
   Елисеев развёл руками и, улыбаясь, покачал головой:
   – Да, бывают в жизни удивительные моменты. Ну что, Торбеев, поздравляю. – Он протянул ему руку и крепко пожал. – Вот теперь и наводи порядок.
* * *
   Вечером в этот же день Сергей привёз из деревни Женьку и Ларису.
   Девушка выглядела сумрачной, говорила мало. Она переживала трудный период, столкнувшись с человеческой подлостью вплотную.
   Все мы живем не столько в реальном, сколько в мире собственных вымыслов, даже тогда, когда пытаемся комфортабельно обставить квартиру или мчаться на собственной «Волге» куда-нибудь на юг; тем более это касается людей молодых и неопытных. Одни ошибаются в себе, вторые – в других, третьи – и в себе, и в окружающих, и лишь немногие способны трезво подходить к жизни, не преувеличивая своих возможностей, не умаляя чужих достоинств и не идеализируя способностей преуспевающих. Но ошибаться – это ещё не значит получать окончательный результат, главное – уметь преодолевать и свои, и чужие ошибки, затрагивающие твои интересы, чтобы не принять первый же встречный тупик за конец дороги.
   И Ларисе требовалось время, чтобы выйти из тупика и вернуться на бесконечную дорогу жизни. Коллеги, которым она верила, оказались махинаторами, приспособленцами, и разоблачение их походило на тяжёлый бред собственного сознания. На первый взгляд внешне это были приличные люди, а в глубинах души – мелкие дельцы и проходимцы, жаждущие жить за чужой счёт. И сознание обязано было пережить их, преодолеть барьер иллюзий и розовых сновидений, чтобы впоследствии обладать трезвым, ясным взглядом на мир.
   Сергей не навязывал девушке своих выводов и утешений, не вмешивался в её мысли, она сидела на диване, задумчиво уставившись в окно.
   Бурно радовался возвращению домой только Женька. Он прыгал, носился по комнатам, то и дело приговаривая:
   – А у нас лучше! А у нас лучше! У бабы хуже.
   Поймав его на повороте, Сергей поставил мальчика перед собой и серьезно проговорил:
   – Хватит баловаться. Ты теперь – рабочий человек, будешь ходить каждый день в садик.
   – Это где много ребятишек? – уточнил он.
   – Да. Там у тебя будет много друзей, научишься кой-чему полезному.
   – Я люблю детей, – согласился Женька.
   – Вот и хорошо, – одобрил мастер и, вытащив из кармана пачку денег, обратился к девушке. – Захватил с собой обещанное. По дороге неудобно было передавать. Здесь четыреста пятьдесят рублей. Уплатишь растрату – и к тебе никаких претензий.
   По лицу Ларисы пробежала лёгкая тень сомнения, казалось, ей было неловко принимать от постороннего такую сумму, она замялась и неуверенно проговорила:
   – Но я не смогу быстро вернуть долг. Разве только через год.
   – Ничего, не к спеху. Да и вообще – переходи-ка лучше к нам в цех, работа интересная, творческая, будешь постоянно в большом коллективе.
   – Смогу ли?
   – Научат. У нас все работают хорошо. А для поднятия настроения приглашаю завтра всех к нам на пироги, Дарья Даниловна обещала испечь.
   В назначенное время гости робко позвонили в двери.
   – Пожалуйста, проходите, давно вас ждём, – Сергей провёл их в гостиную, где на столе посреди комнаты весело сверкал самовар и дымился, разнося по всей квартире необычайно аппетитный аромат, большой золотистый пирог с оранжевыми розочками из апельсиновых корочек по краям.
   – Дарья Даниловна – хозяйка этой уютной квартиры и создательница этого произведения искусств, – представил Сергей. – А это мой отец – Николай Афанасьевич.
   – Дедушка, – уточнил Женька.
   – Да, дедушка, – подтвердил тот, не обидевшись, что его раньше времени назвали дедом и, потянув мальчика к себе, предложил: – Садись ко мне, мы с тобой сейчас как навернём по самому большому куску. Как ты думаешь – поместится? – он хитро мигнул, поглядывая на его маленький живот.
   – Поместится, – оптимистично заверил Женька. – Я какой хочешь пирог съем.
   Все расселись.
   – Кушай хорошо, – Николай Афанасьевич пододвинул ему блюдце с пирогом и шепнул на ухо: – Я, брат, для тебя – золотой дед.
   – Почему золотой? Ты что – совсем твёрдый? – изумился мальчик.
   – Нет, я в том смысле, что я тебя на лифте могу целый день катать.
   – Я люблю кататься, – заверил Женя. – И маму покатаешь?
   – Покатаю, всех покатаю.
   На лицах и гостей, и хозяев сияли добрые улыбки.
   Глаза Сергея, встретившись с глазами Ларисы, замерцали затаённым ласковым светом. Их жизнь только начиналась, впереди ждали и радости, и неприятности, победы и разочарования, взлеты и ошибки, но если молодые люди в самом начале сумели преодолеть столько трудностей, не сломившись, не примирившись с непорядочностью и подлостью, то будем надеяться, что они не растеряют свой запал порядочности до конца жизни.

Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12]

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация