А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Осенний призрак" (страница 41)

   64

   Сикстен Эрикссон сидит на диване в своей комнате дома престарелых «Серафен», уставившись в пространство невидящими глазами. Стены украшены дешевыми репродукциями в рамках, в нос ударяет запах табака.
   «Он слеп и тем не менее будто избегает смотреть нам в глаза», – замечает про себя Малин.

   – Несомненно, у него был мотив для второго убийства, – говорил Харри по дороге в «Серафен».
   – Возможно, смерть Фредрика – месть Акселю Фогельшё, изувечившему его отца, – кивает Малин.
   – Но почему только сейчас?
   – Он вошел во вкус после расправы над Петерссоном, как я уже говорила. Вероятно, он вымогал деньги у Йерри, а тот отказался платить. Второй раз убивать легче, он уже перешел границу. Кроме того, он надеялся запутать нас.
   – Don’t you just love humans?[78] – спросил Харри.
   – А теперь никто не знает, где он, – закончила Малин, не обращая внимания на его последнюю реплику.

   Хозяина лесной избушки снова не оказалось дома. Малин позвонила в участок, и комиссар сказал, что объявит Андерса Дальстрёма в розыск: в любом случае его нужно допросить.

   Сикстен Эрикссон сидит напротив них, одинокий и погруженный в свою темноту. И здесь тоже нет Андерса Дальстрёма.
   – Я выдумал Свена Эвальдссона, – говорит старик. – Андерс взял фамилию матери, Дальстрём. Я не знаю, что он там натворил, но в любом случае не хотел выдавать его полиции. Я защищаю парня, я всегда так делал.
   – Мог ли ваш сын отомстить за вас, убив Фредрика Фогельшё? – Малин старается говорить как можно мягче, с сочувствием.
   Однако Сикстен Эрикссон не отвечает.
   – А что вы знаете о его отношениях с Йерри Петерссоном? – в голосе Харри слышится нетерпение.
   – Боль всегда ищет выхода, – говорит старик вместо ответа.
   – Он что-нибудь рассказывал вам об этом? – спрашивает Малин.
   – Нет, он ничего не рассказывал.
   – Где он сейчас может быть?
   Эрикссон смеется в ответ на вопрос Харри.
   – Даже если бы я знал об этом, то ничего не сказал бы вам. Разве я должен? Он часто приходил сюда, и в этом нет ничего удивительного. С детьми всегда так: что бы ни делали им родители, они возвращаются к ним за любовью и защитой.
   Полицейские смотрят в слепые глаза старика, и Малин думает, что Сикстен видит, пожалуй, больше, чем она; кажется, он уже сейчас знает, чем окончится этот жестокий осенний спектакль, и эту мудрость он выстрадал всей своей жизнью.
   – То есть вы били его? – уточняет Малин. – Вы били Андерса в детстве?
   – Понимаете ли вы, что значит иметь только плоскостное зрение и не воспринимать глубины мира? – спрашивает Эрикссон. – Знаете, как болит нерв в мозгу, он словно горит круглые сутки? Я надеюсь, – старик замолкает, переводя дыхание, – что Аксель Фогельшё страдает сейчас, когда его сын мертв, что он изведал наконец самую страшную муку в жизни.
   – А вы не просили сына убить кого-нибудь из Фогельшё, Фредрика или Акселя?
   – Нет, хотя, должен признаться, я думал об этом.

   Как много всего на этих полках!
   У отца были такие же, но он бил меня по пальцам линейкой, когда я добирался до них.
   Так что же мне нужно?
   Андерс Дальстрём только что пообедал и теперь бродит по отделу строительных товаров универмага «Экхольм».
   Веревка.
   Клейкая лента.
   Почему все так на меня смотрят? Ружье осталось в машине. Я должен положить этому конец, все снова будет замечательно. А потом полиция найдет его, удивится и окончательно запутается.
   Я убью его. Ведь все началось с него, не так ли? И папе это понравится.
   Андерс Дальстрём чувствует, как беснуются у него в крови последние змееныши. Все пройдет хорошо, как всегда. Ты видишь меня, Андреас?
   Я должен уничтожить Фогельшё.
   Андерс платит. Потом садится в машину и направляется в сторону Дроттнинггатан.

   – Йохен Гольдман, – еще раз слышится в мобильнике.
   «Есть голоса, похожие на удар плеткой по самому больному месту, – думает Малин. – Свинья».
   Она стоит под дождем на улице Юргордсгатан возле дома престарелых «Серафен», прижав телефон к уху. Раздражена и в то же время чувствует, как внутри растекается странное тепло, начинающееся где-то в самых неподконтрольных сознанию участках тела.
   Малин вспоминает загорелое лицо Гольдмана на фоне сверкающей глади бассейна. Жесткость и уязвимость, придающую ему сходство с Йерри Петерссоном.
   – Вы что-то хотели?
   Малин открывает дверцу автомобиля свободной рукой и опускается на сиденье. Йохен дышит в трубку.
   – Фотографии, – говорит она. – Ведь это вы прислали мне снимки моих родителей?
   – Какие еще снимки?
   Малин видит улыбающееся лицо Йохена Гольдмана. «Разве нам больше не о чем поговорить, а?»
   – Вы знаете какие.
   – Я ничего не знаю ни про какие снимки. Ваших родителей? Где же я мог снять их? Даже не представляю.
   – Вы в Швеции?
   – Да.
   – Вы заезжали в Линчёпинг?
   – Что мне там делать?
   – Это вы шантажировали Йерри Петерссона? Вы посылали ему письма с угрозами, вымогали деньги?
   – Денег у меня более чем достаточно, если так вообще бывает.
   Разверзлись хляби небесные. Град, похожий на маленькие белые зерна, ритмично барабанит по крыше машины.
   – Слушаете африканскую музыку?
   – Град, – отвечает Малин.
   – Если у меня и были дела в Линчёпинге, вряд ли я поехал бы туда сам.
   Намеки, колкости.
   – Чего вы хотите?
   – Я снял номер в «Гранд-отеле» в Стокгольме. Не хотите взглянуть? Мы могли бы весело привести время: выпить шампанского, пофотографировать… Что скажете?
   Малин обрывает разговор. Закрывает глаза.
   Ей кажется странным, что Гольдман до сих пор существует, что до сих пор где-то живут ее родители и что любому человеческому поступку можно найти сколько угодно объяснений.
   Автомобиль проезжает мимо дома Акселя Фогельшё по Дроттнинггатан.
   Ни Малин, ни Харри не заметили человека с длинными черными волосами, тенью прошмыгнувшего в подъезд.

   Все играешь, Йохен? Все равно ты когда-нибудь отомстил бы мне, ведь ты не прощаешь измены, хотя сам предавал не раз.
   Сейчас я парю над равниной и лесом, над замком и полем, где когда-то случилось несчастье. Я пролетаю над домом арендатора Линдмана, вижу, как его русская жена собирает вещи. Она торопится, в другом месте ее ждет новый мужчина. Он богаче Линдмана, так она планировала с самого начала.
   Линдман.
   Ведь это я увел у него первую жену, когда она приезжала на конференцию в Стокгольм. Мы встретились в баре, а потом она кричала в офисе на Кюнгсгатан. Каково ей было после этого возвращаться в деревню?
   Он нашел меня, как и обещал в письме. Я помню тот звонок из автомата возле «Икеа». Его голос был похож на крик и разрывал мне барабанные перепонки.

   65

   Линчёпинг, сентябрь
   Йерри стоит возле своего «Рендж Ровера» на парковке у торгового центра «Икеа» в Торнбю. Монотонный стук дождевых капель по крыше автомобиля напоминает ему зуммер. Стоянка рассчитана на тысячу машин, но сейчас, поздним дождливым вечером, она почти пуста. Вокруг переливаются огнями вывески магазинов: «Иса макси», «Сиба», «Куп Форум». Вдали виднеется башня собора. Медная крыша ее позеленела, а цифры на часах горят так, что, несмотря на туман и дождь, их видно с парковки.
   «Жди меня возле машины. Я подойду в одиннадцать», – так сказал ему неизвестный по телефону.
   Йерри смотрит на часы, вытирая со лба дождевые капли. Он знает, что ему делать.
   На парковку сворачивает красный «Гольф» и останавливается рядом. Дверца открывается, из нее выходит человек примерно одних лет с Йерри.
   «Это ты, Юнас? – думает Йерри. – Юнас Карлссон, спасший меня много лет назад?»
   Но нет, это не Юнас.
   Не дожидаясь, пока человек в зеленой куртке заговорит с ним, Йерри бросается на него, прижимая к передней дверце «Рендж Ровера», хватает за горло и шепчет:
   – Что ты о себе возомнил? Кто ты такой? Думаешь, я тебя испугался?
   Тело человека в зеленой куртке становится податливым и мягким, словно его мышцы атрофируются от страха, и он выскальзывает из рук Йерри.
   – Извини, что так получилось. Я ошибся.
   – Ты ошибаешься насчет аварии в ту новогоднюю ночь.
   – Да, я ошибся.
   – Кто тебе об этом сказал?
   – Я получил письмо.
   – От кого?
   Йерри еще крепче хватает мужчину за горло.
   – Я не знаю, – чуть слышно отвечает тот, – на конверте стоял штамп Тенерифе.
   Йохен.
   – Кто ты?
   – Ты меня не знаешь.
   Человек в зеленой куртке называет свое имя, и Йерри отчаянно роется в памяти, но ничего не может выудить из нее.
   – Мне плевать, кто ты.
   Он изо всей силы толкает человека в зеленой куртке, и тот падает на землю. Йерри пинает его и снова кричит: «Кто ты?!»
   Человек в зеленой куртке стонет и еще раз называет свое имя.
   – Андреас Экстрём был моим единственным другом, – добавляет он на этот раз.
   Йохен.
   Пунта-дель-Эсте. Мне следовало держать язык за зубами. Бог знает, как ты вышел на этого типа, Гольдман. Но он тебе понадобился, и ты его нашел, ведь так?
   Йерри продолжает бить мужчину, лежащего на земле. Он чувствует под зеленой курткой его мягкое тело.
   – Так ты хочешь денег, да? Моих денег? Держись от меня подальше, иначе тебя ждут большие неприятности.
   Мужчина продолжает стонать; дождь льет как из ведра.
   Йерри садится в машину и наблюдает за человеком в зеленой куртке в зеркальце заднего вида: тот ползет по асфальту, а потом пытается подняться.
   Дома, в большом пустом замке, он снова набирает на мобильном номер женщины, которая давно хочет слышать его голос.
   Но этот разговор так и не состоится, он останется в голове Йерри беззвучным мысленным диалогом. А потом его заглушит гул работающей газонокосилки и топот босых ног по траве. Эта машина никогда не догонит мальчика, а он никогда не убежит от нее.

   66

   Аксель Фогельшё слышит звонок в дверь, слабый, словно зов о помощи из давнишнего сна.
   «Какому черту я еще понадобился? – думает он, направляясь в прихожую. – Полиция? Когда же они, наконец, оставят меня в покое! Меня, со всеми моими недостатками и ошибками, со всем тем, что я потерял. Журналисты? Надо отключить телефон, выдернуть к черту дверной звонок».
   Четвертая власть опять осаждает его. А он так надеялся, что надоел им!
   Я тоскую, Беттина, по тебе, по нашему сыну. Это единственное, что мне осталось. И я хочу остаться со своей тоской наедине.
   Никогда еще звонок не звучал так пронзительно. Кто это, уличный торговец? Свидетель Иеговы?
   Аксель Фогельшё смотрит в глазок, но ничего не видит.
   Что за черт?
   Он вглядывается внимательнее.
   Тишина, и на лестнице, похоже, никого нет. «Кому я понадобился?» – только и успевает подумать он, прежде чем дверь распахивается, ударяя его в лоб. Аксель Фогельшё теряет равновесие и падает на пол.
   Лежа на паркете, он видит направленное на него дуло ружья. Перед ним возникает человек с длинными черными волосами и глазами, полными скорби, отчаяния и одиночества.

   В домике на поляне по-прежнему темно и тихо. В вечерних сумерках вид у него еще более тоскливый, словно он разделяет горести и обиды своего хозяина и вот-вот готов обрушиться, не в силах вынести их тяжести. Харри останавливает машину. Красный «Гольф» Андерса Дальстрёма нигде не виден.
   Полицейские выходят из автомобиля. Малин озирается вокруг, стараясь понять, есть ли кто еще здесь, кроме них.
   – Дальстрёма здесь нет, – говорит она наконец. – Где же он может быть?
   Она поднимается на крыльцо и заглядывает в дом через окошко во входной двери.
   На столе в гостиной мерцает монитор.
   Малин берется за дверную ручку. Не заперто.
   – Мы не войдем сюда, пока у нас нет ордера на обыск, – предупреждает Мартинссон.
   – Ты шутишь?
   – Да, я смеюсь над тобой, Малин. Дверь открыта, мы подозреваем кражу со взломом. Вперед!
   Они проходят в гостиную и видят оружейный сейф. Малин обхватывает пальцами край дверцы – она разблокирована. Внутри охотничий дробовик. На дне сейфа боеприпасы для какого-то другого ружья, но самого его нет.
   «Он взял отсюда ствол?» – спрашивает себя Малин. И вслух:
   – Где бы он сейчас ни был, он может быть вооружен.
   Она проходит в спальню Дальстрёма. Жалюзи опущены. В комнате темно, холодно и сыро.
   На скамье напротив экрана на стене установлен кинопроектор. На полу в беспорядке валяются рулоны кинопленки. Проектор заряжен, и Малин, сама не понимая зачем, включает аппарат.
   На экране возникает мальчик. Он прыгает по траве и беззвучно кричит, словно за ним гонится монстр с камерой в руке, готовый наброситься на него, если он споткнется или замедлит бег.
   Но вот мальчик останавливается и оборачивается. Он смотрит на того, кто держит камеру, и съеживается, будто в ожидании удара. Глаза его наполняются страхом.
   Фильм заканчивается.
   Харри кладет руку на плечо Малин.
   – Ужасный взгляд, – говорит он.
   Они выходят на кухню и смотрят в монитор. Открыт сайт «Желтые страницы». Харри вслух читает адрес с экрана:
   – Дроттнинггатан, 18. Аксель Фогельшё. Как это понимать, черт возьми?
   – Аксель Фогельшё, – повторяет Малин. – Значит, теперь он решил непосредственно заняться тем, кого считает виновником всех своих бед, человеком, изувечившим его отца, превратившего самого его в садиста.
   На лицо полицейского падает свет от монитора, дождевые капли все еще блестят на обритой голове.
   – Ты уверена?
   – Да, а ты?
   Харри кивает.
   – Тогда нам надо вызвать подкрепление к дому Фогельшё.
   – Так мы и сделаем, – соглашается Малин.
   – Я позвоню, – Харри достает телефон, и вскоре Форс слышит, как он разговаривает с координационным центром, а потом со Свеном Шёманом.
   – Мы думаем, что это так, – заканчивает Мартинссон, стараясь говорить как можно убедительнее. – Мы очень торопились, не успели позвонить… Сейчас Карин сверяет почерк на письме и дверном щите, – бросает он в сторону Малин.
   Молчание.
   Вероятно, Свен хвалит Харри и Малин, не забывая при этом сделать выговор: они должны были позвонить ему сразу, как только узнали, что Сикстен Эрикссон – отец Андерса Дальстрёма.
   – Кто знает, что у него на уме, – говорит Харри Малин. – Сейчас он способен на что угодно.

   Форс решает осмотреть мастерскую. Дверь приоткрыта. Она вынимает пистолет и толкает ее ногой. Харри рядом. Может, Дальстрём прячется внутри?
   В мастерской стоит старый «Мерседес» черного цвета.
   Малин вглядывается в темноту. Никого.
   – Должно быть, это и есть черный автомобиль Линнеи Шёстедт, – говорит Харри.
   Малин кивает.

   Спустя несколько минут их машина мчится к дому Акселя Фогельшё. Дождь, деревья, поля за окнами сливаются в неразличимую серую массу. Где сейчас Андерс Дальстрём, в квартире графа или уже где-нибудь в другом месте?
   Йерри Петерссон.
   Фредрик Фогельшё.
   Что погубило вас? Высокомерие? Страх? Тщеславие?
   Или что-то другое?

   Свен Шёман с четырьмя патрульными уже на месте. Они открывают дверь отмычкой. Нет ни Акселя Фогельшё, ни Андерса Дальстрёма, ни следов борьбы.
   Через пятнадцать минут приезжают Малин и Харри.
   – Хорошая работа, Малин, – комиссар разглядывает портреты графов Фогельшё на стенах. – Очень хорошая работа.
   – Осталось найти Андерса Дальстрёма, – отвечает Малин, – и конкретные доказательства его вины.
   – Найдем, – говорит Свен. – Все указывает на него.
   – Но где он сейчас? – спрашивает Харри. – И где, черт возьми, Фогельшё?
   – Они сейчас вместе, – говорит Малин. – Они давно уже вместе, хотя старик Аксель не подозревал об этом.
   «Если Аксель Фогельшё сейчас в руках Андерса Дальстрёма, – думает она, – то мой долг – спасти его. Однако заслуживает ли он этого? Как я могу сострадать человеку, который противен мне во многих отношениях?»
   У Малин звонит мобильный. В трубке слышится уверенный голос Карин.
   – Письмо и табличку на двери писал один и тот же человек.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 [41] 42 43 44 45

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация