А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Осенний призрак" (страница 35)

   52

   Катарина Фогельшё будто давно уже ждет их.
   Она сидит напротив Малин и Харри на диване от «Шведского олова». Ее лицо не выражает ни страха, ни скорби, ни растерянности. Она только что узнала, что ее брат убит, и, кажется, готова, пожав плечами, стряхнуть с себя все, что связано с Фредриком, и как ни в чем не бывало идти по жизни дальше. «Но он же был тебе братом, несмотря на все свои недостатки», – мысленно обращается к ней Малин.
   На стене картина Анны Анкер: женщина стоит у окна спиной к зрителю. Глядя на нее, Форс вспоминает Акселя Фогельшё, который так же стоял в своей гостиной, когда они с Харри рассказывали ему о смерти его сына. Он, как и эта женщина, прятал лицо, чтобы скрыть свои чувства.
   А может, это правильно? Притвориться, что ты ничего не чувствуешь и окружающий мир для тебя не существует.
   Или ты скрываешь что-то другое, Катарина?
   Малин слушает, как Харри задает вопросы и как отвечает Фогельшё.
   – …Да, в тот вечер отец приезжал ко мне. Он уехал поздно, а я легла спать. Подтвердить это никто не может. А разве нужно?
   – …Я не убивала своего брата, если вы так думаете. Наша семья не причастна к этому убийству, данный вопрос я считаю закрытым.
   – …Враги? Фредрик был безобиден, он не имел врагов.
   – …Да, после смерти отца я унаследую значительную часть его состояния. Но я и сейчас имею гораздо больше, чем мне нужно.
   Последние слова Катарина произносит, будто с издевкой.
   Харри замолкает, теперь очередь Малин.
   На Катарине Фогельшё шелковая голубая юбка, ее руки, сцепленные в замок, лежат на коленях. Малин замечает в ней то едва уловимое беспокойство, которое часто свойственно бездетным женщинам, ту смешанную с тревогой тоску, что выражается в быстрой смене настроения: от холодного равнодушия к доброжелательности.
   Катарина морщит лоб, словно о чем-то вспоминая, и Малин думает, что в жизни человека может быть только одно-единственное по-настоящему сильное чувство, которое проходит безвозвратно и к которому потом возвращаешься всю жизнь.
   На другой стене висит еще одна картина в голубых тонах, выполненная в импрессионистической манере: одинокая женская фигура смотрит в окно, а там не видно ничего, кроме тумана. «Она тоскует», – думает Малин, глядя на женщину.
   – Какие отношения связывали вас с Йерри Петерссоном? – спрашивает она Катарину.
   Малин сама понимает неуместность этого вопроса, лицо Катарины искажает презрительная гримаса.
   – У вас богатая фантазия, инспектор, однако сейчас, по-моему, не время давать ей волю.

   Я видел, как ты выходила из дома Катарины, Малин, а сейчас ты входишь в двери полицейского участка.
   Ты ищешь утешения в чужих несчастьях, разве не так? Ты думаешь, что тебе станет легче от того, что другие страдают так же, как ты.
   Ты высокомерна, Малин.
   Но у тебя хороший нюх, здесь я отдаю тебе должное. Не бояться следовать своим предчувствиям, узнавать себя в ближнем – только таким образом люди и могут понять друг друга.
   Ведь мы паразитируем на любви, Малин. Мы добиваемся ее, когда того хотим, и в отчаянии пытаемся понять, чего же она от нас хочет. И что нам делать со всей этой любовью, дружбой, страхом и сомнениями?
   Ты надеялась, что Катарина Фогельшё ответит тебе на этот вопрос?
   Или что я прошепчу тебе об этом сейчас, когда мой рот находится всего в нескольких сантиметрах от твоего уха?
   Вряд ли. Не все так просто.
   Ты ответишь лучше нас, Малин.
   А сейчас ты здороваешься со своим шефом Каримом Акбаром. Он не расскажет тебе, как только что отклонил предложение занять должность в миграционной службе, не признается в том, как ему хорошо здесь, в полицейском участке, что за время работы он научился ценить коллег гораздо выше, чем в начале своей карьеры.
   И еще Карим думает о книге, которую сейчас пишет. Она посвящена вопросам интеграции иммигрантов в шведское общество, но работа над ней застопорилась и, похоже, надолго.
   А ты, Малин?
   Что ты собираешься предпринять?
   Что ты думаешь делать со всей этой жизнью, зашедшей в тупик?

   Одна мысль о «бумажном Аиде» способна вызвать приступ клаустрофобии.
   Ловиса Сегерберг, Вальдемар Экенберг и Юхан Якобссон ездили в Эстгётабанк и на итальянскую виллу, чтобы забрать бумаги Фредрика Фогельшё и два его компьютера, служебный и домашний.
   На часах половина четвертого.
   У регистрационной стойки толпятся стервятники, не теряющие надежды услышать более-менее обстоятельный рассказ об очередном убийстве. Но сегодня они не получат ничего, кроме коротенького пресс-релиза с именем жертвы. Карим отказался дать пресс-конференцию, не хотел мешать работе, как он только что выразился в буфете.
   Юхан трет глаза и вспоминает свою жену, которая сейчас наверняка играет с детьми дома.
   Теперь Фредрик Фогельшё.
   Не успели они просмотреть и десятую часть документов Йерри Петерссона, как получили новую порцию бумаг в связи с другим преступлением.
   Несмотря на молчание полиции, местное радио и телевидение вовсю вещают об этом убийстве. Они говорят о Фредрике Фогельшё и Йерри Петерссоне. Разумеется, на сайте «Коррен» эта информация на самом видном месте. Там же размещена большая статья того самого журналиста, с которым у Малин, по-видимому, роман – по крайней мере, время от времени они уж точно занимаются сексом. Этот писака считает, что второго убийства не было бы, если бы полиция преуспела в расследовании первого. Интересно, он вообще выезжал на место преступления?
   У Вальдемара, попивающего сейчас крепкий кофе, измученный вид. Он пыхтит, стонет и, кажется, совсем не хочет работать. Ловиса, наоборот, с интересом просматривает содержание компьютера Фредрика Фогельшё, пролистывая документ за документом. Или она надеется найти там что-нибудь, связанное с Йохеном Гольдманом?
   Вдруг Вальдемар вскакивает со стула, становится за спиной Ловисы и начинает массировать ей плечи.
   – Тебе ведь приятно, не так ли?
   Ловиса поднимается и поворачивается к Вальдемару.
   – Не смей меня трогать! Не знаю, скольких женщин-полицейских ты успел ублажить за время своей работы, но со мной у тебя ничего не получится. Ты понял?
   Вальдемар отступает, опуская руки и виновато улыбаясь.
   – У тебя нет чувства юмора, крошка?

   – Я получил письмо из Стокгольмского отделения Интерпола, – говорит Свен Шёман, приближаясь к столу Малин.
   У той раскалывается голова. «Абстинентный синдром[73], – думает она. – Ну, во всяком случае, не похмелье».
   – Йохен Гольдман покинул Тенерифе, – продолжает Свен, – три дня назад.
   – И куда он направился?
   – В Стокгольм, через Мадрид. Но после того как его самолет приземлился в аэропорту Арланда, следы его затерялись.
   – То есть он мог собственноручно опустить конверт с фотографиями в мой почтовый ящик?
   – Вряд ли. Однако теперь есть основания полагать, что он как-то связан с последним убийством. Ведь ему гораздо легче устроить это, находясь, например, в Стокгольме, чем на Тенерифе.
   – То есть он был в Швеции, когда убили Фредрика Фогельшё, – задумчиво повторяет Малин.
   – До сих пор никакой связи между ним и Фредриком не обнаружено, но посмотрим, что еще всплывет в бумагах, – отвечает Шёман.
   – У нас ничего нет на него, – говорит Малин. – Он делает, что хочет. А фотографии в конверте, по-видимому, просто дурацкая шутка.
   – Никак не могу понять, – недоумевает Свен, – зачем он прилетел в Швецию именно сейчас?
   – Кто знает, – отвечает Малин. – Но я не сомневаюсь, что эти снимки – его рук дело. Ничего другого не приходит мне в голову. Аронссон навела справки: среди тех, кто недавно вышел на свободу, нет ни одного, у кого были бы основания мне мстить.
   Шеф с шумом втягивает в себя воздух и сообщает ей, что летучка начнется через пять минут.
   – Мы должны сделать какие-нибудь выводы из всего этого, Малин. Стервятники за дверью ждут результатов.

   Усталые полицейские рассаживаются вокруг стола в зале заседаний. Они обмениваются версиями, подают идеи. Расследование застопорилось; любая встреча, любая свежая мысль может подтолкнуть его, дать ему новый заряд, пусть даже и чисто эмоциональный.
   Детская площадка за окном пуста.
   Свен Шёман подводит итоги.
   – Мы продолжаем заниматься документами Петерссона. Пока не всплыло ничего достойного внимания; не обнаружено ни новых родственников, ни других людей, что-либо значивших в его жизни. До сих пор не найдено орудие убийства. Следует внимательнее присмотреться к его отношениям с семьей Фогельшё, особенно с Фредриком и Катариной. Нельзя упускать из виду и Гольдмана, а также всего того, что касается той автокатастрофы.
   Свен замолкает.
   – Есть что-нибудь новое? – спрашивает он Ловису Сегерберг.
   Та качает головой:
   – Ничего.
   – Зато чертовски много бумаг, – шипит Вальдемар Экенберг. – Такое чувство, что мы никогда не сдвинемся с места.
   – Копайте глубже, – возвышает голос Карим Акбар, словно подбадривая полицейских. Но Малин кажется, что он старается поддержать скорее самого себя, чем своих подчиненных.
   – Нам надо куда-то двигаться со всем этим, – продолжает Карим. – У нас ведь до сих пор ничего нет.
   – В этом ты прав, – соглашается Малин.
   – А журналисты словно с ума посходили. Через два часа у меня пресс-конференция.
   – Что касается фотографий твоих родителей, – продолжает Свен, обращаясь к Малин, – мы по-прежнему считаем, что за этим стоит Гольдман.
   Малин не слушает его, когда он рассказывает о снимках.
   Потом комиссар переходит к расследованию убийства Фредрика Фогельшё, говорит о сомнительном алиби Катарины и Акселя и о том, что показания Кристины подтвердили ее родители.
   – Большинство убийств совершается внутри семьи, – говорит Вальдемар. – Вполне возможно, что Аксель и Катарина решили избавиться от этой паршивой овцы в семействе Фогельшё после того, как он разорил их. Или боялись, что он может проболтаться о чем-то.
   – Ты действительно веришь, что они способны на это? Убить собственного брата и сына, пусть даже и такого?
   – Даже если Аксель и Катарина не делали этого сами, они могли нанять кого-нибудь. Причем в обоих случаях.
   – А зачем им понадобился весь этот спектакль в часовне?
   – Чтобы направить нас по ложному следу, – отвечает Вальдемар.
   – Как бы то ни было, мы должны проработать эту линию, – говорит Свен. – Сейчас Фогельшё наши главные подозреваемые. Нужно проверить, с кем они общались в последнее время, запросить распечатку разговоров по их мобильным телефонам.
   – И проверить электронную почту? – добавляет Юхан.
   – Для этого придется конфисковать их компьютеры, – отвечает Свен. – Начнем с мобильных, для этого у нас есть все основания.
   – Мы не можем пока конфисковать их компьютеры, – соглашается Карим. – Ведь, по сути, у нас ничего нет против Фогельшё.
   – В течение дня мы снова опрашивали людей в окрестностях замка, – говорит Свен. – Обошли и тех, кто проживает по соседству с итальянской виллой, где Фредрик Фогельшё, по-видимому, провел последний вечер в своей жизни. Но никто ничего не видел. И Леннея Шёстедт на сей раз даже поленилась достать свое ружье.
   Полицейские засмеялись.
   – Карин уже прислала рапорт? – спрашивает Харри.
   Свен кивает.
   – Она оперативна. Рапорт мы получили только что, и ждать до завтра, как она говорила вначале, не пришлось.
   И комиссар рассказывает о том, что написала Карин.
   Фредрик Фогельшё умер от удара по затылку тупым предметом, возможно камнем. Удар был довольно сильный, однако не настолько, чтобы его не могла нанести женщина. Как Карин говорила еще в часовне, определить, был ли преступник правшой или левшой, невозможно. Внешнее кровотечение незначительно, однако удар вызвал обширное кровоизлияние в мозг, отчего Фогельшё должен был немедленно потерять сознание. Смерть наступила между десятью часами вечера и двумя часами ночи с четверга на пятницу. В принципе, у Акселя и Катарины Фогельшё есть алиби на это время, если только они не в сговоре. Аксель утверждает, что ушел от Катарины около двух часов ночи.
   – А Гольдман? – спрашивает Харри. – Где он был в это время?
   Будто не слыша его вопроса, Свен на некоторое время замолкает, чтобы перевести дух, и продолжает дальше:
   – По всей видимости, Фредрика Фогельшё раздели в часовне уже после его смерти: на теле нет ни земли, ни какого-либо мусора. Однако его одежды мы нигде не обнаружили. Карин нашла волокна одной и той же ткани на теле и на полу часовни. Они могут быть с одежды преступника, судя по всему, обыкновенных джинсов.
   – А где он был убит? – спрашивает Харри.
   – В часовне обнаружена кровь Фредрика Фогельшё, однако установить, где именно ему нанесли раны, невозможно.
   – То есть получается, – говорит Малин, прокашлявшись, – что кто-то мог убить Фредрика Фогельшё на его вилле или где-нибудь в другом месте, а потом перевезти его тело в часовню или же под угрозой доставить Фредрика в часовню и там убить.
   – Именно так.
   – Кроме того, – продолжает Малин, – он мог находиться в часовне или вблизи замка по своей собственной воле и там встретиться с убийцей. Неизвестно, столкнулся ли Фредрик Фогельшё с ним случайно или это была запланированная, назначенная встреча. Здесь возможны тысячи сценариев. Полагаю, криминалисты уже побывали на итальянской вилле?
   – Они не нашли там никаких следов борьбы или насилия, – отвечает Свен. – Однако за сараем полно камней, каждый из которых мог послужить орудием убийства. Кроме того, непрерывный дождь в течение как минимум десяти часов уничтожил все следы, если таковые и были.
   – А вокруг замка, в часовне? – спрашивает Харри.
   – Дверь была незаперта, – отвечает Малин. – Но ведь у Фогельшё есть ключи от часовни. Кроме того, убийца мог воспользоваться ключами жертвы.
   – Мы не нашли никаких ключей, – говорит Свен Шёман. – Мы спросим Кристину Фогельшё, знает ли она, где ключи ее мужа.
   – Собственно говоря, на месте преступления криминалисты нашли не так много, – подводит итог Малин. – Однако не стоит забывать, как это все выглядело: Фредрик лежал в семейной усыпальнице, будто жертва. Что бы это значило? Не связано ли это с каким-нибудь древнескандинавским обычаем восстановления семейной чести?
   – Поэтому сосредоточимся на живых Фогельшё, – подхватывает Карим.
   – А что, если кто-то намеренно направляет наше внимание в эту сторону? – спрашивает Малин, снова внося в обсуждение нотку сомнения, которое она чувствовала еще в часовне.
   – Ты имеешь в виду, чтобы отвести внимание от себя? – уточняет Харри.
   – Вряд ли, – сомневается Вальдемар. – Очень может быть, что это Фредрик Фогельшё убил Петерссона, а теперь кто-то решил отомстить за Йерри. Кто бы это мог быть?
   – Его отец, – отвечает Юхан.
   – Но он уже стар и вряд ли способен организовать такое дело, – говорит Малин.
   – Кому еще был настолько дорог Петерссон? – спрашивает Свен.
   – Никому, насколько нам известно, – отвечает Харри.
   – Я думаю, он был дорог Катарине Фогельшё, – говорит Малин.
   Полицейские в комнате замолкают и выжидательно смотрят на Форс.
   Она разводит руками.
   – Дайте мне собраться с мыслями, ладно? Я всего лишь пытаюсь выйти из этого чертового круга, по которому мы все время ходим.
   – Факты, Форс, – наставляет ее Карим. – У нас нет времени обсуждать твои домыслы.
   Малин переводит взгляд на доску с записями Свена. Пытается навести порядок в мыслях, однако что-то очень важное в расследовании постоянно ускользает от нее. В голове – мешанина из фактов, событий, предчувствий.
   – Ни один из них не заслужил титула Мистер Популярность, – говорит Харри. – Фогельшё – транжира и неудачник, Петерссон – маленький поросенок, которому удалось вырасти в большую свинью.

   Вы сидите в этой тоскливой комнате и пытаетесь докопаться до правды.
   Это я-то большая свинья?
   Может быть, одно время я и был ею, если вы имеете в виду мою беспринципность в делах.
   Но почему я стал таким, как вы думаете? Чем я так напугал своих коллег, что они вышвырнули меня на улицу, несмотря на то что я приносил компании денег больше, чем кто-либо другой? За что они так не любили меня?
   Того одинокого адвоката, что стоял тогда в своем кабинете в доме на Кюнгсгатан, возле площади Стюреплан, подставляя лицо ласковому ветерку из только что установленного кондиционера. Он всегда смотрел только вперед. Или почти всегда.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 [35] 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация