А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Осенний призрак" (страница 34)

   51

   Аксель Фогельшё стоит у окна в гостиной. Дождь прекратился, и теперь парк напротив его дома окутан туманом, придающим ему угрюмый вид. Голые деревья похожи на тени. Акселю Фогельшё чудится, что там, внизу, кто-то стоит, следит за ним и только и ждет подходящего момента, чтобы наброситься.
   Малин показалось, что он уже знает, зачем они пришли. Он сразу пригласил их в прихожую с таким видом, будто ждал всю ночь. Провести в гостиную отказался: «Говорите здесь». Малин присела у входа на скамеечку в стиле рококо и сразу перешла к делу:
   – Вашего сына Фредрика нашли сегодня утром мертвым в часовне Скугсо.
   Ужас слов, сказанных ею, вмиг развеял ее смущение.
   – Он покончил собой? Повесился?
   Голос Акселя Фогельшё тверд и ясен. Мускулы морщинистого розового лица неподвижны.
   «Я презирал своего сына. Я любил его. Теперь он мертв, а значит, искупил свою вину и передо мной, и перед матерью, и перед нашими предками».
   Малин видит скорбь где-то там, в глубине блестящих зрачков. Но Аксель Фогельшё держит ее под контролем.
   – Он убит, – отвечает на его вопрос Харри. – Ваш сын убит.
   Он сказал это так, будто хотел спровоцировать нужную ему реакцию. Но Аксель Фогельшё поворачивается спиной к полицейским, уходит в гостиную и становится у окна, давая им понять всем своим видом, что готов отвечать на вопросы только в таком положении. Малин хочется видеть его глаза, лицо, хотя она уверена, что ни одной слезинки не скатилось сейчас по его щекам.
   – Мы готовы рассказать вам о том, что уже знаем о смерти вашего сына, если, конечно, вы согласитесь нас выслушать, – обращается она к нему.
   – Как его нашли, вы имеете в виду?
   – Да, и об этом тоже.
   – В свое время я узнаю это из газет, разве не так?
   Не обращая внимания на его слова, Малин рассказывает о том, как нашли Фредрика Фогельшё, ничего не утаивая из того, что им известно. Аксель Фогельшё стоит неподвижно.
   – Были ли у вашего сына враги?
   – Нет. Но вы знаете, что он не особенно порадовал меня своими аферами, которые привели нас к финансовому краху.
   – То есть вы намекаете на свое участие во всем этом? – спрашивает Харри.
   Аксель Фогельшё пожимает плечами.
   – Что вы делали сегодняшней ночью и вчера вечером?
   – Вечером я был у Катарины. Мы обсуждали возможность выкупа Скугсо у наследника Петерссона. Говорили с глазу на глаз. Домой я вернулся поздно, пешком.
   «Отец и дочь, – думает Малин, – беседовали с глазу на глаз как раз в ту ночь, когда их сына, брата убили. Что бы это значило?»
   – Что вы можете еще рассказать нам о Фредрике? Может, были еще какие-нибудь неудачные сделки? – спрашивает Малин.
   – Вряд ли, он не имел таких полномочий в банке.
   – Правда?
   – Он был самый обыкновенный клерк.
   – Он знался с Йохеном Гольдманом?
   – С каким еще Йохеном Гольдманом?
   – С известным мошенником, – отвечает Харри.
   – Я не слышал ни о каком Гольдмане, но мне трудно представить себе, чтобы Фредрик водился с мошенниками.
   – Почему?
   – Для этого он был слишком труслив.
   Малин и Харри обмениваются взглядами.
   – А его жена? Что вы можете сказать об их отношениях?
   – Она сама может вам об этом рассказать.
   – Если хотите, мы пришлем вам кого-нибудь, – предлагает Малин, – чтобы вам не оставаться сейчас в одиночестве.
   Аксель Фогельшё презрительно ухмыляется.
   – Кого же вы мне пришлете? Священника? Если у вас больше нет ко мне вопросов, не смею задерживать. Оставьте старика в покое, я должен заняться подготовкой похорон.
   Малин теряет самообладание.
   – А что, если это вы с Катариной сначала убрали с дороги Петерссона, а потом убили и Фредрика, чтобы он не проговорился? – кричит она.
   Аксель Фогельшё смеется:
   – Вы сошли с ума.
   – Как раз сейчас мы собираемся к Катарине, – говорит Малин и сама слышит, как, помимо ее воли, в голосе появляются заговорщицкие нотки. – Может, вы захотите позвонить ей до того, как мы ее увидим?
   – Нет, эту весть вы принесете ей сами, – отвечает Аксель. – Она давно уже перестала меня слушать.

   Полицейские спускаются к выходу, их шаги эхом отдаются на лестничной клетке. На полдороги им встречается смуглая горничная со шваброй.
   – Что за бездушный черт! – возмущается Харри, подходя к двери.
   – Он полностью замкнулся в себе и отгородился от всего, – возражает Малин. – Точнее, он замкнул все в себе.
   – Но я не заметил, чтобы он хоть чуточку расстроился. Он даже не спросил, кто мог убить его сына!
   – Еще меньше его, похоже, заботит жена Фредрика, – замечает Малин.
   – А внуки? Да ему начхать на них! – возмущается Харри.
   – Но он слишком стар, чтобы мстить.
   – Он? Для этого он никогда не будет слишком стар. Как, впрочем, и любой другой.

   Проводив гостей, Аксель Фогельшё усаживается в кресло возле камина. Он сжимает в кулаки свои огромные руки, чувствуя, как по щекам бегут слезы.
   Фредрик убит.
   Как это могло случиться?
   Полиция? С ними мне не о чем говорить; чем меньше я им скажу, тем лучше.
   Он вспоминает своих внуков на итальянской вилле, видит сына, играющего с ними в гостиной. Потом память уводит его дальше, и вот уже маленький Фредрик бегает вместе с другими детьми, барабаня ножками по каменному полу замка Скугсо. Что это за дети? Фредрик, Катарина? Виктория, Леопольд? Я хотел бы жить со своими внуками, но как мне приблизиться к ней, Беттина? Его жена Кристина с самого начала терпеть меня не может, как, впрочем, и я ее.
   Что они сделали со мной, в конце концов!
   «Правда, – думает Аксель Фогельшё, – нужна тем, кто не знает большего».
   А я должен действовать.

   Ведь ты теперь вдова.
   И дети твои сироты.
   Юхан Якобссон смотрит на женщину, сидящую напротив него на диване в просторной гостиной итальянской виллы. Ее заплаканное и словно ссохшееся лицо излучает какой-то странный оптимизм. Разумеется, она надежно защищена в финансовом плане. Юхан не раз наблюдал, как женщины, которым он приносил известия о смерти мужей, уже при нем словно собирались с силами, понимая, что теперь надо сосредоточиться на детях, чтобы обеспечить им будущее.
   Юхан откидывается на спинку кресла.
   Кристина Фогельшё смотрит мимо него, в сторону Вальдемара Экенберга. Тот сидит на стульчике у рояля, положив одну руку на клавиатуру, а другой поглаживая синяк на щеке.
   Кристина Фогельшё уже рассказала полицейским, как она осталась вчера ночевать у своих родителей вместе с детьми, потому что выпила вина. Она часто ужинала с детьми у родителей без Фредрика, потому что он не особенно ладил с тещей и тестем, и они могут все это подтвердить.
   – И вы не позвонили домой? – спрашивает Вальдемар Экенберг.
   – Нет.
   – Его не было, когда вы вернулись?
   Юхана внезапно поражает мысль, что это Кристина могла расправиться со своим супругом, чтобы выкупить Скугсо, пока датское наследство не растрачено.
   «Чушь», – успокаивает себя Юхан. Женщина перед ним не похожа на убийцу, да и деньги, скорее всего, перешли к Акселю. Однако она правша, насколько можно судить. Впрочем, как и большинство людей».
   – Я не сомневалась, что он в банке.
   – У него были враги? – спрашивает Вальдемар, и Юхан отмечает про себя, что этот вопрос задан идеально: в нужный момент и правильным тоном, и что вообще они с Вальдемаром прекрасно сработались. Он убежден, что в ответ Кристина скажет чистую правду.
   – Нет, насколько мне известно.
   – Ну а отец, сестра?
   – Вы имеете в виду месть за его неудачные сделки?
   Женщина пожимает плечами.
   Вальдемар Экенберг тихо бренчит по клавишам. У Кристины Фогельшё светлеет взгляд.
   – Мы уже задавали этот вопрос, – продолжает Юхан, – но все-таки… Почему он пытался скрыться, когда мы хотели поговорить с ним в тот раз? Может…
   – Мы говорили с ним об этом в тот день, когда он вышел из тюрьмы. Он испугался, запаниковал. Кто угодно повел бы себя так на его месте.
   – Неужели он не думал о том, что вести машину в нетрезвом виде опасно и противозаконно?
   – Иногда он ставил себя выше всего этого, считал, что законы существуют для других.
   – Считаете ли вы свой брак счастливым? – спрашивает Юхан.
   Кристина отвечает не задумываясь.
   – Да. Фредрик был великодушный человек. Фогельшё – дружная семья.
   В этот момент в комнату вбегают двое детей: маленькая девочка и мальчик. Оба устремляются к Кристине, спрашивая наперебой:
   – Мама, мама, кто это, что случилось, мама?

   – Мама, это ты? Что-то с линией, я плохо слышу.
   Туве.
   На часах 14:30, и где-то у горизонта на голую, неприветливую Эстергётландскую равнину уже опускаются сумерки. Малин на пассажирском сиденье «Вольво» рядом с Харри, они едут к Катарине Фогельшё.
   Малин хотелось услышать от Туве, что та приедет к ней сегодня вечером и останется у нее ночевать.
   Они проезжают мимо магазина «Икеа». В это время здесь трудно найти свободное место на парковке, и на бензоколонке, если ехать в сторону Шеггеторпа, длинные очереди.
   Форс узнает место, где припарковалась в прошлый раз, когда приезжала сюда за одеждой. Сейчас она видит там двоих мужчин; отчаянно жестикулируя, они о чем-то спорят возле машины. Малин зажмуривает глаза, вспоминая тот день, а когда открывает их снова, и мужчины, и парковка уже далеко.
   На берегу Стонгона, возле Клоетта-центра, вздымается одинокая башня нового высотного дома, небоскреба в миниатюре. Еще одна никчемная постройка, появившаяся здесь по милости очередного тщеславного градоначальника, пожелавшего оставить след в истории Линчёпинга.
   – Мама? Это ты? Я плохо слышу.
   – Это я, – отвечает Малин. – Ты приедешь ко мне сегодня вечером? Я приготовлю бутерброды с яйцами.
   – А если завтра?
   Они рассказывают друг другу, как живут, чем занимаются и что планируют делать в ближайшее время. Малин слышит голос Туве и свой, но ей кажется, будто этот разговор происходит во сне и его нет на самом деле. И она еще острее начинает чувствовать собственное одиночество, беспомощность, отчего ей становится грустно.
   Автомобиль останавливается на берегу реки, неподалеку от виллы Катарины Фогельшё. Под деревьями в саду все еще лежат яблоки, и Малин только сейчас замечает, как недостает этому дому заботливой хозяйской руки: виллу давно пора покрасить, а двор – хорошенько вычистить.
   Она убирает мобильник.
   «Дворники» работают в бешеном темпе. «Они рисуют сердце на ветровом стекле, – замечает про себя Малин. – Такое мог бы нарисовать мужчина на спине любимой женщины кремом для загара. Знак любви».
   Она знает, какой вопрос задать Катарине Фогельшё.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [34] 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация