А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Осенний призрак" (страница 27)

   41

   «Дворники» работают в бешеном темпе, сметая с ветрового стекла дождевые струи. Часы на приборной доске показывают 13:35.
   Малин смотрит на поля, рощи и красные домики. Весь мир кажется покрытым слоем серого пепла.
   На Тенерифе не было ванны, тело ее горит.
   Тем не менее самочувствие несколько улучшилось, и она протрезвела достаточно для того, чтобы самостоятельно вести машину из Норрчёпинга в Линчёпинг. Она решила сразу направиться в школу «Фолькунгаскулан», прорваться на какой угодно урок, чтобы обнять Туве. Сегодня исполняется ровно неделя с того дня, как Малин ударила Янне, будучи пьяной, и вернулась в свою квартиру. И почти неделя, как труп нашли в замковом рву.
   На Тенерифе жарко. А здесь дождь и холод. На Форс теплый шерстяной свитер с норвежским узором, упакованный в ее сумку именно для того, чтобы надеть его в день возвращения.
   Однако Туве придется подождать.
   Малин разговаривала с Харри, и она в курсе хода расследования. Фредрика Фогельшё освободили, а Юнас Карлссон подтвердил, что машину в ту ночь вел Йерри Петерссон. Но у Юнаса алиби на время убийства. Малин взяла адрес родителей юноши, погибшего в ту новогоднюю ночь. Его мать зовут Стина Экстрём, и она живет в Линдхеме.
   – Это мне по пути, – сказал Харри. – Мы можем встретиться.
   – Успокойся, Экстрём я возьму на себя.
   – Как на Тенерифе?
   – Жарко.
   – И твои родители?
   – Созвонимся после того, как я поговорю с Экстрём – если, конечно, она дома.
   Малин включает радио и на въезде в Линчёпинг настраивает его на местный канал. Раздается мягкий, сексуальный голос Хелен Анеман. Они не виделись несколько лет, хотя живут в одном городе. Иногда беседуют по телефону, говорят, что надо встретиться, но этим все и заканчивается.
   «Скорее знакомые, чем подруги», – думает Малин, слушая, как Хелен рассказывает о выставке собак, которая откроется в эти выходные на стадионе «Клоетта Центр». Когда Хелен замолкает, салон заполняет музыка, и у Малин что-то сжимается внутри, ведь это та самая песня:
   «Скоро ангелы спустятся на землю… смею ли я сказать, что мы принадлежали друг другу…»
   Голос Ульфа Лунделля[65].
   Она чувствует рядом теплоту рук Янне. Они любили танцевать под эту песню там, в доме в Мальмслетте. На столе стояла бутылка вина, а Туве спала на диване, и музыка ей не мешала. Дурацкая романтика!

   Лингхем.
   Дорожный указатель едва различим за струями дождя.
   Из всех кошмаров человеческой жизни самый страшный – потерять своего ребенка.
   «Мне удалось сохранить тебя, Туве», – думает Малин.
   Снова перед глазами автомобиль, соскользнувший на пустынное заснеженное поле. Потом стук в дверь. «Ваш сын… Примите наши соболезнования».
   Малин сворачивает в сторону Лингхема, проезжает мимо футбольного поля и церкви. Человек в куртке «монах» стоит у могильного камня за стеной маленького кладбища. У него в руках букет цветов, он как будто плачет.

   Комнаты в небольшом таунхаусе обставлены сосновой мебелью.
   На вязаных скатертях, покрывающих деревянные поверхности, фигурки от Сваровски. «Впечатляющая коллекция», – думает Малин, в то время как мама Андреаса Экстрёма Стина ставит на стол кофейник.
   На бюро фотографии в рамках.
   Щербатый мальчик с льняными волосами в детском саду. Он же на футбольной площадке. А вот он уже выпускник школы. Стройный подросток на пляже. Ветер растрепал его модельную стрижку, а поодаль, в воде, стоит мужчина, должно быть отец.
   – Теперь вы знаете, как он выглядел, – говорит Стина Экстрём. Обе они сидят в одинаковых плюшевых креслах цвета красного вина друг напротив друга.
   Точно такие же фотографии Туве стоят у Малин на бюро в спальне.
   – Очаровательный мальчик, – замечает Малин.
   Стина Экстрём улыбается.
   «Сколько тебе лет? – мысленно спрашивает ее Малин. – Шестьдесят?»
   У женщины, сидящей напротив нее, короткие светлые волосы с проседью, а морщины вокруг тонких губ – верный признак того, что она курит. В комнате пахнет табаком, но Малин нигде не видит ни пепельницы, ни сигарет. Или Стина все-таки нашла в себе силы бросить? Поборола дурную привычку?
   На ней черные джинсы и серый вязаный свитер.
   У нее глаза человека, не ожидающего от жизни никаких сюрпризов, просто наблюдающего за тем, как дни приходят и уходят. «Однако в ее взгляде я не вижу усталости, – замечает про себя Форс. – Скорее что-то другое… покой? Никакой озлобленности. Или это то, что называют смирением?»
   Стина разливает кофе левой рукой и показывает на тарелку с булочками домашней выпечки.
   – Интересно, чем же это я могла заинтересовать полицию?
   – Мы расследуем убийство Йерри Петерссона.
   – Да, я знаю об этом. Я ведь читаю газеты.
   – Он был в той машине, когда случилась авария.
   Выражение глаз Экстрём не изменилось. Или так выглядит скорбь, после того как человек смирился с ней?
   – Он сидел на переднем сиденье. Пристегнулся ремнем безопасности и поэтому выжил.
   Малин кивает.
   – Вы часто думаете об аварии?
   – Нет, не об аварии. Но Андреаса я вспоминаю каждый день.
   Малин делает глоток кофе и слушает, как снаружи стучат в окно дождевые капли.
   – Вы жили тогда здесь?
   – Да, мы переехали сюда, когда Андреасу было двенадцать. А до этого жили в районе монастыря Вреты.
   Стина замолкает на некоторое время, словно собираясь с силами.
   – Первое время я была вне себя. Но потом, с годами озлобленность и скорбь ушли. Ведь девятнадцать лет рядом с Андреасом были фантастическим подарком судьбы, глупо скорбеть о том, что жизнь пошла так, а не иначе.
   Малин чувствует, как у нее в груди сжимается сердце, словно огромный кулак, а на глаза сами собой наворачиваются слезы.
   Стина Экстрём смотрит на нее.
   – С вами все в порядке?
   Малин прокашливается:
   – Да, просто аллергическая реакция.
   – У меня еще двое детей, – продолжает Стина, и Малин улыбается, утирая слезы.
   – Вы не держите зла на того, кто сидел за рулем?
   – Это был несчастный случай.
   Малин замолкает, словно собираясь с силами, а потом наклоняется вперед.
   – У нас есть информация, что в ту ночь машину вел Йерри Петерссон и он был пьян.
   Стина ничего не отвечает, выражение ее лица не меняется.
   – Он уговорил Юнаса Карлссона…
   – Я все понимаю, – прерывает ее Экстрём. – Я не настолько глупа. Вы думаете, что, когда я узнала об этом, решила убить…
   – Ничего подобного мы не думаем.
   – Но ведь вы зачем-то пришли ко мне?
   Малин смотрит в глаза собеседницы.
   – Я многое потеряла в ту ночь, – продолжает Стина. – Через несколько лет после аварии мы с мужем развелись. Мы не могли говорить об Андреасе и молчать – единственное, что нам оставалось. Независимо от того, кто сидел тогда за рулем, во мне больше не осталось ни ненависти, ни злобы. А скорбь стала для меня привычным состоянием.
   – Кого еще затронуло это горе?
   – Горевали все. Но это было так давно…
   – А отец Андреаса?
   – Он может ответить за себя сам.
   Отец Андреаса Экстрёма живет в Мальмслетте. Харри сейчас у него.
   – Семья Фогельшё как-нибудь выразила свое сочувствие?
   – Нет. Они как будто не заметили того, что произошло, такое у меня было ощущение. И то, что несчастье случилось на их земле и после праздника, устроенного их сыном, не имело как будто никакого значения.
   Малин закрывает глаза. Она чувствует, что тело ее раздуто, а к горлу подступает тошнота.
   – Могу я спросить, где вы работаете? Или вы на пенсии?
   – До пенсии мне еще четыре года. Я работаю на полставки с умственно отсталыми людьми в Доме инвалидов. А почему это вас так интересует?
   – Просто спросила, – отвечает Малин, поднимаясь и протягивая Стине руку через стол. – Спасибо за то, что уделили мне время. И за кофе.
   – Возьмите булочку.
   Малин берет булочку с блюдца и тут же принимается жевать.
   Корица. Кардамон.
   – И вы не хотите спросить меня, что я делала в ночь с четверга на пятницу на прошлой неделе?
   Малин глотает, улыбаясь.
   – Ну и что же вы делали?
   – Я была дома. Сидела в чате до полуночи. Вы можете проверить.
   – Думаю, в этом нет необходимости, – отвечает Малин.
   Экстрём поднимается и выходит из комнаты. Спустя несколько минут она возвращается с пакетиком жевательных резинок в руке.
   – Возьмите пару штук. Вам ведь еще работать.

   Малин паркуется возле школы «Фолькунгаскулан», выключает двигатель и слушает, как дождь стучит по крыше, словно пытаясь пробить ее насквозь. Она кладет руки на руль и тяжело дышит и представляет себе, что сидит сейчас рядом с Туве, готовая обнять ее, крепко-крепко.
   Малин смотрит в сторону школы. Широкая лестница похожего на замок здания ведет к входной двери, которая раза в три выше любого из учеников. Огромные дубы вокруг выглядят печальными в лучах закатного солнца, как будто жизнь их закончится в тот день, когда слетит последний лист.
   Там, за этими стенами, Туве. Малин не знает ее расписания. Что у нее сейчас – математика, шведский? Нужно просто спросить на вахте, а потом войти в класс, увести Туве куда-нибудь в буфет и обнять. Но ведь я, наверное, воняю перегаром. Или все-таки жевательная резинка помогла?
   Надеюсь, Туве выйдет во двор на перемене. Тогда я смогу увидеть ее, подбежать к ней, попросить у нее прощения или просто посмотреть на нее из машины. А может, она сама подойдет ко мне? Или вообще не выйдет в такой дождь…
   Все-таки я должна войти.
   Малин открывает дверцу автомобиля и ставит одну ногу на землю. Несколько учеников вышли во двор. Их фигуры мелькают между деревьями, терзаемыми ветром и такими же старыми, как и сама школа.
   И Форс ставит ногу обратно и закрывает дверцу. Она пытается унять дрожь в руках, которыми держит руль, но ничего не получается. Она тяжело дышит: организм требует очередной порции алкоголя. Но Малин собирает в кулак всю свою волю, сопротивляясь непроизвольному желанию.
   Ну вот. Руки больше не дрожат.
   Малин берет телефон, набирает номер Туве и слышит автоответчик.
   Она оставляет голосовое сообщение:
   «Туве, это мама. Я только хотела сказать тебе, что вернулась. Вечером мы можем поужинать вместе. Позвони мне, пожалуйста».
   Она поворачивает ключ зажигания, и шум мотора заглушает дождь.
   Малин закрывает глаза. Ей видятся огромные каменные башни какого-то замка, окутанные туманом. Не Скугсо, какого-то другого замка, не имеющего названия.
   Она смотрит в ров. Тот наполнен белыми раздувшимися человеческими телами, между ними мелькают маленькие серебристые рыбки.
   Рыбки задыхаются без воды, в их глазах застыло выражение страха.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация