А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ночная дорога" (страница 1)

   Кристин Ханна
   Ночная дорога

   Посвящение

   Не стану отрицать, я была «активной» мамочкой. Посещала все классные собрания, вечеринки и экскурсии, пока мой сын не взмолился, чтобы я сидела дома. Теперь, когда он вырос и заканчивает колледж, я способна взглянуть на наши с ним школьные годы с мудростью, которая приходит со временем. Его выпускной год был, несомненно, одним из самых тяжелых в моей жизни, но и в то же время одним из самых плодотворных. Когда я сейчас оглядываюсь на то время – воспоминания о нем вдохновили меня на написание этой книги, – мне приходит на память множество взлетов и падений. И все же я думаю, что мне очень повезло оказаться в такой сплоченной компании, где мы все поддерживали друг друга. Поэтому спасибо моему сыну, Такеру, и всем ребятам, которые побывали в нашем доме, оживив его своим смехом. Райан, Крис, Эрик, Гейб, Энди, Марси, Уитни, Уилли, Лорен, Анджела и Анна… всех не перечислить. Спасибо другим мамам: я не знаю, как бы справилась без вас. Спасибо, что всегда выручали и знали, когда протянуть руку помощи, когда предложить «маргариту», а когда и высказать неприятную правду. Моя благодарность Джули, Энди, Джил, Меган, Энн и Барбаре. И наконец, что никоим образом не уменьшает его заслуг, спасибо моему мужу Бену, который всегда был рядом, давая мне понять тысячью разными способами, что как родители, так и во всем прочем мы команда. Спасибо всем вам.

   Пролог

2010 год
   Она стоит на крутом повороте Найт-роуд.
   Лес здесь темный даже днем. По обеим сторонам дороги высятся древние вечнозеленые деревья. Их поросшие мхом, прямые, как копья, стволы устремляются в летнее небо, закрывая солнце. Глубокая тень пролегает вдоль изъезженной полосы асфальта, воздух неподвижен и тих. Все замерло в ожидании.
   Когда-то это была дорога домой. Она проезжала здесь легко, сворачивая на неровную, в рытвинах дорогу, даже не замечая, как по обеим сторонам осыпается земля. Ее мысли в то время занимало другое – обычные дела, мелочи повседневной жизни. Рутина.
   Она не бывала на этой дороге уже много лет. Одного взгляда на выцветший зеленый знак хватало, чтобы она сразу сворачивала; лучше съехать с дороги, чем снова оказаться здесь. Во всяком случае, так она думала до сегодняшнего дня.
   Жители острова до сих пор судачат о том, что случилось летом 2004 года. Сидят за стойкой бара или на крыльце, покачиваются на стульях и высказывают мнения, полуправду, судят о том, о чем не им судить. Они думают, что в нескольких газетных статейках были изложены все факты. Но в этом деле факты не самое главное.
   Если кто-нибудь увидит, что она стоит здесь, на этой пустынной дороге, прячась в тени, то опять пойдут разговоры. Все вспомнят ту ночь в далеком прошлом, когда дождь превратился в пепел…

   Часть первая


Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины[1].

   1

2000 год
   Лекси Бейл рассматривала карту штата Вашингтон, пока крошечные красные пометки не устроили пляску перед ее усталыми глазами. В географических названиях ей чудилась какая-то магия; они намекали на ландшафт, который она с трудом представляла: горы со снежными вершинами и склонами, подступившими к краю воды; деревья, высокие и прямые, словно церковные шпили; бескрайнее синее небо, не знающее смога. Воображение рисовало орлов, восседавших на телефонных столбах, и звезды, до которых, казалось, можно дотянуться рукой. А ночью в тихих окрестностях, наверное, бродят медведи, ищут те места, которые еще совсем недавно принадлежали им.
   Ее новый дом.
   Хотелось думать, что и жизнь ее теперь пойдет по-другому. Хотя как можно в это верить? В четырнадцать лет она, конечно, знает не все, но одно ей известно точно: дети в этой системе подлежат возврату, как ненужные бутылки из-под содовой или ботинки, которые жмут.
   Вчера ранним утром ее разбудила сотрудница соцслужбы, занимавшаяся неблагополучными семьями, и велела складывать вещи. В очередной раз.
   – У меня хорошая новость, – сообщила мисс Уоттерз.
   Лекси еще находилась в полусне, но сразу поняла, что это значит.
   – Другая семья. Отлично. Спасибо, мисс Уоттерз.
   – Не просто какая-то семья. Твоя семья.
   – Да. Конечно. Моя новая семья. Здорово.
   Мисс Уоттерз то ли разочарованно вздохнула, то ли просто выдохнула.
   – Ты всегда была сильная девочка, Лекси. С самого начала.
   Лекси попыталась улыбнуться.
   – Не переживайте, мисс. Я знаю, как трудно пристроить ребят постарше. А семья Рекслеров была нормальная. Если бы мама не вернулась, думаю, у нас с ними все бы получилось.
   – Ты ни в чем не виновата.
   – Ну да, – сказала Лекси.
   В хорошие дни она заставляла себя верить, будто у людей, возвращавших ее, свои собственные проблемы. В плохие – а такие в последнее время случались все чаще – она ломала голову, что с ней не так, почему от нее так легко все отказываются.
   – У тебя есть родные, Лекси. Я отыскала твою двоюродную бабушку. Ее зовут Ева Ландж. Ей шестьдесят шесть лет, и живет она в Порт-Джордже, штат Вашингтон.
   Лекси резко поднялась.
   – Что? Мама говорила, у меня нет родственников.
   – Твоя мама ошибалась. У тебя есть семья.
   Лекси всю жизнь мечтала услышать эти драгоценные слова. Ее мир всегда наполняли тревога и неуверенность. Она росла среди чужих людей маленькой дикаркой, ведущей борьбу за еду и внимание и никогда не получающей в достатке ни того ни другого. Она почти ничего не помнила о том времени, а когда пыталась что-то вспомнить – если вдруг ее заставлял это сделать какой-нибудь психоаналитик, – то в памяти сохранился только образ голодного, мокрого ребенка, который протягивает ручки к матери, а та то ли не слышит, потому что находится где-то там, высоко, то ли накачалась наркотиками и ей все безразлично. Она могла несколько дней просидеть в грязном манеже, заливаясь слезами, в ожидании, когда кто-нибудь вспомнит о ее существовании.
   И вот теперь она смотрела немигающим взглядом в грязное окно междугороднего автобуса, а рядом сидела сотрудница социальной службы, сопровождающая ее, и читала любовный роман.
   Проведя больше суток в пути, они наконец подъезжали к месту назначения. Серое мягкое небо опустилось на верхушки деревьев. Дождь оставлял волнистые узоры на стекле, размывая пейзаж за окном. Здесь, в штате Вашингтон, она словно оказалась на другой планете: исчезли опаленные солнцем цвета хлебной корки холмы Южной Калифорнии и серые пересекающиеся магистрали, запруженные машинами. Огромные, высоченные деревья и горы наводили на мысли о стероидах. Все кругом казалось неестественно большим, переросшим и диким.
   Автобус замедлил ход у приземистого терминала и, заскрипев тормозами, остановился. Перед окном поднялось облако черного дыма, на секунду закрыв стоянку, но дождь его разогнал. Двери автобуса с шумом открылись.
   – Лекси!
   Она услышала голос мисс Уоттерз и подумала: «Шевелись, Лекси», но продолжала сидеть. Перед ней стояла женщина, единственная, кто не уходил из ее жизни последние шесть лет. Каждый раз, когда приемная семья отказывалась от Лекси, возвращая ее, словно испортившийся товар, мисс Уоттерз оказывалась рядом, поджидала ее с печальной улыбкой. Наверное, не стоило бы об этом вспоминать, но другого Лекси не знала и внезапно испугалась, что потеряет и эту тонкую нить.
   – Что, если она не приедет? – спросила Лекси.
   Мисс Уоттерз протянула покрытую голубоватыми дорожками вен руку с тонкими пальцами и утолщенными суставами.
   – Приедет.
   Лекси глубоко вздохнула. Она справится, конечно, справится. За последние пять лет она сменила семь приемных семей и шесть разных школ. Она справится!
   И потянулась к руке мисс Уоттерз. Они друг за другом прошли по узкому автобусному проходу, задевая сиденья.
   Сойдя с автобуса, Лекси взяла из багажного отделения свой потертый красный чемодан, почти неподъемный от тяжести, наполненный единственным, что по-настоящему имело для нее значение – книгами. Она доволокла его до края тротуара и остановилась, словно приблизилась к опасной пропасти, а не к маленькому возвышению. Один неверный шаг – и она могла бы сломать ногу или оказаться под колесами.
   Миссис Уоттерз подошла к Лекси и открыла зонт. Капли дождя гулко забарабанили по натянутому нейлону.
   Пассажиры один за другим покинули автобус и разошлись.
   Лекси оглядела опустевшую стоянку. Ей захотелось плакать. Сколько раз она оказывалась точно в такой ситуации?! Придя в себя, мама неизменно возвращалась за своей дочкой. «Дай мне еще один шанс, детка. Скажи доброму дяде-судье, что ты меня любишь. На этот раз я исправлюсь… Больше никогда и нигде тебя не забуду». И каждый раз Лекси ждала.
   – Она, наверное, передумала.
   – Этого не случится, Лекси.
   – А вдруг?
   – У тебя есть семья, Лекси. – Мисс Уоттерз повторила эти пугающие слова, и Лекси сдалась; к ней потихоньку подкралась надежда.
   – Семья. – Она боязливо проверила незнакомое слово, которое растаяло на языке, как конфета, оставив после себя сладкий вкус.
   Перед ними проехал разбитый «форд» и остановился на парковке. Крыло покрывали вмятины, из-под днища лезла ржавчина. Треснутое стекло держалось на клейкой ленте.
   Со стороны водителя медленно открылась дверца, и появилась женщина. Маленькая, седовласая, с выцветшими карими глазами и кожей в коричневых пятнах, какая бывает у заядлых курильщиков. Поразительно, но лицо ее показалось Лекси знакомым – это была постаревшая, сморщенная копия мамы. В ту же секунду Лекси оказалась в невероятном мире, наполнившемся теперь содержанием. Семья.
   – Алекса? – хрипло спросила женщина.
   Лекси, как ни старалась, не смогла ничего ответить. Ей хотелось, чтобы женщина улыбнулась или даже обняла ее, но Ева Ландж просто стояла и хмурила лицо, напоминавшее сушеное яблоко.
   – Я твоя двоюродная бабушка. Сестра твоей бабушки.
   – Я не знала свою бабушку, – только и ответила Лекси.
   – Все это время я считала, что ты живешь у родственников твоего отца.
   – Нет у меня отца. То есть я не знаю, кто он. Мама тоже не знала.
   Тетя Ева вздохнула.
   – Мисс Уоттерз так и рассказывала. Это все твои вещи?
   Девочку захлестнул стыд.
   – Ага.
   Мисс Уоттерз взяла у Лекси чемодан и положила на заднее сиденье машины.
   – Живее, Лекси, садись в машину. Твоя тетя хочет, чтобы ты жила с ней.
   «Ну да, пока не передумает».
   Мисс Уоттерз крепко обняла свою подопечную, прошептав:
   – Ничего не бойся.
   Лекси все никак не могла разжать объятия, но все-таки сделала над собой усилие, опустила руки, пока всем не стало неловко, и, спотыкаясь, пошла к разбитой машине. Рванула на себя дверцу, та заскрипела и широко распахнулась.
   Внутри салона оказалось два сплошных виниловых сиденья коричневого цвета. Они разошлись по швам, откуда торчала серая набивка. Пахло ментолом и табачным дымом, будто в машине выкурили миллион ментоловых сигарет.
   Лекси придвинулась к дверце как можно ближе. Помахала мисс Уоттерз через треснутое окно, а потом долго глядела на сотрудницу социальной службы, пока та не пропала в серой дымке. А Лекси все равно продолжала водить кончиками пальцев по холодному стеклу, словно такое прикосновение могло соединить ее с женщиной, исчезнувшей из виду.
   – Сожалею о кончине твоей мамы, – произнесла тетя Ева после долгой и неуютной паузы. – Теперь она в лучшем мире. Это должно тебя утешать.
   Лекси никогда не знала, как отвечать на подобные фразы, которые приходилось выслушивать от всех чужих людей, которые брали ее в свой дом. Бедная Лекси, ведь у нее умерла мама-наркоманка. Но никто из них по-настоящему не знал, какая жизнь была у этой самой мамы – мужчины, героин, блевотина, боль. И какой ужасной была кончина. Только Лекси все это знала.
   Теперь она разглядывала в окно новое место, где ей предстояло жить. Даже в разгар дня здесь было темно из-за высоких деревьев и густой зелени. Через несколько миль она увидела указатель: «Резервация Порт-Джордж». В этом краю повсюду встречались символы коренных американцев. Двери всех лавок украшали резные косатки. Стандартные домики на неухоженных участках, чаще всего захламленных ржавеющими машинами или старой кухонной техникой. В этот августовский день пустые кострища говорили о недавно прошедшем празднике, а на склоне холма, смотрящем на пролив Саунд, строилось казино.
   Судя по указателю, они приехали на «Стоянку передвижных домов вождя Сиэтла». Тетя Ева пересекла парк и остановилась перед большим желто-белым трейлером. Сквозь моросящий дождь, больше похожий на туман, жилище выглядело не очень презентабельно. Дверь, покрашенную ярко-голубой краской, охраняли по обе стороны пластмассовые серые горшки с вытянувшимися увядающими петуньями. На окнах – клетчатые занавески, перехваченные посредине пушистыми желтыми нитками, что делало их похожими на песочные часы.
   – Ничего особенного, – смущаясь, сказала тетя Ева. – Я арендую его у племени.
   Лекси не знала, что сказать. Видела бы тетя некоторые из тех домов, где ей пришлось пожить, не стала бы извиняться за свой симпатичный маленький трейлер.
   – Хороший домик.
   – Идем, – сказала тетя, выключая двигатель.
   Лекси прошла за ней по гравийной дорожке до двери. Внутри передвижного дома царил образцовый порядок. Тесная Г-образная кухонька, отделанная желтым пятнистым жаростойким пластиком и совмещенная со столовой, где стоял хромированный стол и четыре стула. Гостиная с маленьким диванчиком под клетчатым пледом и двумя раскладными виниловыми синими креслами, развернутыми к телевизору на металлическом кронштейне. На консолях две фотографии – какой-то старой женщины в очках с тяжелой оправой и Элвиса Пресли. Пахло сигаретным дымом и искусственными цветами. На кухне чуть ли не с каждой дверцы свисали фиолетовые освежители воздуха.
   – Прости, если остался запах. Я бросила курить на прошлой неделе, когда узнала о тебе, – сказала тетя Ева, поворачиваясь к Лекси. – Застарелый табачный дым и дети плохо сочетаются, верно?
   Странное чувство закралось в душу Лекси, мимолетное, пугливое, такое редкое, что она даже не сразу его узнала.
   Надежда.
   Эта женщина бросила курить ради нее! А еще она взяла к себе Лекси, хотя сразу видно, с деньгами у нее туго. Девочка посмотрела на женщину, и ей захотелось что-то сказать, но ничего не пришло на ум. Как бы не спугнуть удачу неверным словом!
   – Я немного не в своей тарелке, Лекси, – наконец сказала тетя Ева. – У нас с Оскаром – это мой покойный муж – никогда не было детей. Мы пытались, но не получилось. Так что я ничего не знаю о том, как растить детей. Если ты будешь…
   – Я буду хорошей. Клянусь. – «Только не передумай. Пожалуйста». – Если ты меня оставишь, то не пожалеешь.
   – Если я тебя оставлю? – Тетя Ева поджала тонкие губы и нахмурилась. – Твоя мама, видимо, здорово постаралась. Не скажу, что удивлена. Она и моей сестре разбила сердце.
   – Ей всегда удавалось приносить людям горе, – тихо промолвила Лекси.
   – Мы – семья, – сказала Ева.
   – Я толком и не знаю, что это такое.
   Тетя Ева улыбнулась, но это была печальная улыбка, ранившая Лекси, поскольку напомнила о пережитом. Жизнь с мамой не прошла бесследно.
   – Это значит, что ты остаешься со мной. И отныне называй меня просто «Ева», а то слово «тетя» как-то старит. – Сказала и отвернулась.
   Лекси поймала тонкое запястье тети, почувствовав, как бархатистая кожа сморщилась в ее цепких пальцах. Она не хотела, она не должна была так поступать, но теперь уже было поздно.
   – Что такое, Лекси?
   Девочка с трудом произнесла короткое слово, которое, казалось, застряло комом в горле. Но сказать его было нужно. Обязательно.
   – Спасибо, – выдавила она, почувствовав, как защипало в глазах. – Я не доставлю никаких неприятностей. Клянусь.
   – Наверняка доставишь, – сказала Ева и улыбнулась. – С подростками всегда так. Все в порядке, Лекси. Все в порядке. Я слишком долго жила одна. Я рада, что ты здесь.
   Лекси смогла только кивнуть. Она тоже слишком долго жила одна.
* * *
   Джуд Фарадей всю ночь глаз не сомкнула. Наконец, перед самым рассветом, она оставила все попытки заснуть. Отбросив летнее одеяло, осторожно, чтобы не разбудить спящего мужа, она встала с кровати и покинула спальню. Бесшумно открыла стеклянную дверь и вышла из дома.
   Задний двор блестел от росы в подступающем свете, пышная зеленая трава спускалась по небольшому склону к пляжу из песка и серой гальки. А дальше начинался пролив: черные волны все накатывали и накатывали, а их гребни рассвет окрасил в оранжевый цвет. На противоположном берегу возвышался горный хребет, изломанный силуэт которого отсвечивал розовым и бледно-лиловым.
   Джуд сунула ноги в резиновые сабо, всегда стоявшие у двери, и спустилась в сад.
   Этот участок земли был не просто ее гордостью и радостью. Он служил ей убежищем. Здесь, подолгу сидя на корточках, она сажала в жирную черную землю растения, перекапывала, разделяла и подрезала. Внутри участка, огороженного низкой каменной стеной, она создала мирок, где царили красота и порядок. То, что она сажала в эту землю, приживалось; растения легко укоренялись. И какой бы холодной и суровой ни была зима, какие бы ни гремели грозы, в положенный срок ее любимые растения возвращались к жизни.
   – Ты сегодня рано.
   Джуд обернулась. У двери в спальню, на мощенной камнем площадке, стоял ее муж. В черных боксерских трусах, с длинными седеющими светлыми волосами, все еще спутанными после сна, он выглядел, как какой-нибудь моложавый профессор античности или стареющая рок-звезда. Неудивительно, что она влюбилась в него с первого взгляда больше двадцати четырех лет тому назад.
   Она сбросила оранжевые сабо и прошла по каменной тропке из сада к площадке.
   – Так и не смогла заснуть, – призналась Джуд.
   Он обнял ее.
   – Первый учебный день.
   Вот именно, это обстоятельство прокралось в ее сон, как вор, и лишило покоя.
   – Не могу поверить, что они стали старшеклассниками. Ведь только что они ходили в детский сад.
   – Интересно будет посмотреть, что из них получится в ближайшие четыре года.
   – Это тебе интересно, – сказала она. – Ты ведь у нас сидишь на трибуне, смотришь игру. А я там, на поле, принимаю удары. Меня просто ужас берет – вдруг что случится.
   – Ну что может случиться? Они умные, любознательные, любящие дети. У них все получится.
   – Что может случиться? Ты шутишь? Там… там опасно, Майлс. До сих пор нам удавалось ограждать их от бед, но старшие классы – совсем другое дело.
   – Тебе придется немного ослабить вожжи, сама знаешь.
   Он все время твердил ей одно и то же. Она часто слышала этот совет и от других людей, причем много лет. Ее критиковали за то, что она слишком крепко держит в руках бразды правления, полностью контролирует каждый шаг своих детей, но она не понимала, как может быть иначе. С той минуты, когда она решила стать матерью, для нее началась эпическая битва. Она перенесла три выкидыша, прежде чем у нее родились двойняшки. А до этого из месяца в месяц, с наступлением каждого цикла, она погружалась в серую, мутную депрессию. Затем случилось чудо: она снова зачала. Беременность проходила трудно, над ней все время висела угроза выкидыша, поэтому она оказалась прикованной к кровати почти на полгода. Каждый день, лежа в постели и рисуя в воображении своих малышей, она представляла, что участвует в войне, где победит тот, у кого сильнее воля. И она держалась изо всех сил.
   – Пока не буду, – наконец сказала она. – Им всего четырнадцать.
   – Джуд, – вздохнул он, – хоть чуть-чуть. Это все, что я прошу. Ты каждый день проверяешь их домашние задания, присматриваешь за ними на всех танцах, организуешь все школьные вечера. Ты готовишь им завтрак и возишь повсюду, куда им надо. Ты убираешь у них в комнатах и стираешь их одежду. А стоит им забыть о своих обязанностях по дому, ты тут же найдешь им оправдание и все сделаешь за них сама. Они не зверьки из Красной книги. Дай им немного свободы.
   – Так от чего мне отказаться? Если я перестану проверять домашние задания, Миа перестанет их выполнять. Или мне, быть может, больше не звонить родителям их друзей, чтобы проверить, идут ли они туда, куда сказали? Когда я училась в старших классах, у нас каждую неделю были пивные вечеринки, и две мои подружки залетели. Сейчас такое время, что нужно еще больше за ними следить, поверь мне. За четыре года может случиться все что угодно. Я должна их защитить. Как только они поступят в колледж, я отдохну. Обещаю.
   – Правильный колледж, – поддел он ее, но оба знали, что на самом деле никакая это не шутка. Двойняшкам предстояло еще четыре года отучиться в старших классах, а Джуд уже начала подбирать колледж.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация