А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Чалын – дочь снежных вершин. Книга 1. Южные ветры" (страница 3)

   Глава 4. Настырный сосед

   Прошёл год. За это время к Ойгорскому ханству присоединились ещё два племени. Хан Ойгор пополнил ряды своего доблестного войска свежими силами, а вместе с тем обрёл врага в лице южного соседа – Боджинга. Один за другим в Яраш-Дьер приезжали посланцы злобного хана. Они привозили с собой нечистые, омытые кровью и слезами дары: драгоценности, дорогие меха, домашнюю утварь. Да только отправлял Ойгор чужаков обратно словом твёрдым, отчего злился Боджинг, но ничего поделать не мог.


   К этому времени Чалын делала первые неуверенные шаги и внятно произносила слово «адам»[27]. На день рождения отец подарил ей молодого белогривого жеребца. Он оседлал его, посадил дочь перед собой и пустил коня вскачь.
   Под копытами клубилась пыль, звенела мелодично упряжь. Перед глазами изумлённой наездницы мелькали деревья. Она ощущала мерный бег коня, слышала стук копыт, а позади – стихающие восхищённые крики людей. Сердце Чалын переполнялось радостью. Ёе мягкие, как пух, волосы развевал нежный ветер, она щурилась, хохотала и постоянно оборачивалась, чтобы посмотреть на такого же счастливого отца.
   Время летело невероятно быстро, день за ночью, ночь за днём, отмеряя судьбы людей, изменяя их лики. Чалын подросла. В пять лет она уже уверенно держалась в седле и выезжала с отцом на охоту, училась выслеживать зверя, стрелять из лука и кидать чекан.
   Амаду возмужал. Мудростью, справедливостью и отвагой добился он признания народа и отец вверил ему правление северными племенами ханства. И юноша оправдал доверие. Амаду умело справлялся со своими обязанностями, завоёвывая всё большее уважение соплеменников и вселяя светлую гордость в сердце отца.
   У Ойгора появилось больше свободного времени. Теперь он полностью отдавал его дочери, передавая ей знания жизни, обучая владению мечом, раскрывая все таинства рода. А когда хан занимался делами своего народа, его заменяла Адаана. Она посвящала Чалын в тайны природы: обучала языку зверей и птиц, раскрывала сокровенную силу целебных трав, учила читать небеса и воды.
   Тем временем не дремал и враг. Зная силу ойгорского войска, хан Боджинг до поры затаился. Он уже не надеялся заполучить земли нурцев миром, однако продолжал отправлять своих гонцов к Ойгору с новыми и новыми дарами. Но всё было напрасно. Ойгор по-прежнему настаивал на единстве земли Уралтая. Тогда Боджинг решил лично явиться к несговорчивому хану. Навьючив лошадей, верблюдов и оленей, он отправился в путь.
   Караван Боджинга шёл мерным шагом. Ровной полосой тянулся он по долинам, в горах петлял по узким тропам, преодолевал перевалы и реки. Спустя некоторое время Боджинг и его люди, наконец, оказались в Яраш-Дьер. Хан Ойгор гостеприимно встретил южного соседа и сдержанно выслушал все его доводы. А потом дал мудрый ответ: «Долина семи водопадов твоя. Там жить ты можешь, людьми своими править. Но притеснять народ мой тебе я не позволю». Глаза Боджинга покраснели, забилось чаще сердце, кровь закипела, а разум помутился от гнева. Но злобный хан сдержался и даже слова не проронил в ответ.
   Боджинг вернулся с гружёным караваном домой. С тех пор его намерения изменились. Нет, он вовсе не собирался уступать Ойгору. Злой хан вынашивал более коварный план. Мечтая обо всех наслышанных богатствах Яраш-Дьер, он готовился к войне. К той, что должна была принести ему полную победу над великим Ойгорским ханством.
   Последующие три года для ойгорцев были на удивление спокойными. На их аилы никто не нападал, караваны не грабили, а на лугах не пропадал скот. Да и иноземные купцы теперь не обходили опасные места далёкими тропами, а вели караваны через земли Яраш-Дьер, что облегчало путь и экономило время. Казалось, будто бы наступило то время, когда все люди Уралтая наконец обрели счастье. Уже никому не хотелось воевать, каждый знал собственное место и занимался своим делом.

   Глава 5. Лиственное чудище

   В золотистой роще, под невысокой гладкоствольной осиной, принаряженной багряной листвой, играли две девочки. Они сидели на бархатистом покрывале из разноцветных опавших листьев и собирали из обломков тоненьких сухих веток маленькие аилы. Занятие это девочкам очень нравилось. Труженицы старательно возводили одно жилище за другим и складывали рядом с миниатюрным посёлком небольшие горы из собранных ими же камней. День был ясным. Чуть слышно шелестела листва, и солнце светило так ярко, что казалось, будто бы лето ещё не закончилось, а королева красок – осень, слегка поторопилась со своими чудными нарядами.
   – Таш-Баш[28] здесь живет, – сказала маленькая красавица, одетая в бирюзовое шелковое платье, прикрытое изящным полушубком из горностая.

   Девочка доделывала конусообразное жилище, расположенное на вершине самой высокой горы, усердно возведённой ею. Аккуратно уложив последнюю палочку, она проводила взглядом красивых серых глаз пролетающую мимо паутинку. Опрятную, ухоженную красавицу звали Чалын. Утончёнными чертами лица она с каждым годом всё больше походила на свою мать: те же полненькие губы, прямой аккуратный носик и тонкие дугообразные брови. Тёмные густые волосы девочки были заплетены в три косы, две из которых лежали у неё на груди, а третья оставалась за спиной. В каждую из них была вплетена узкая зеленовато-голубая ленточка. Тонкую талию Чалын украшал кожаный пояс с золотой бляхой, на котором висели бронзовый кинжал и маленький расписной мешочек, предназначенный для кремня и огнива.
   – Кто этот Таш-Баш? – спросила сидящая рядом невысокая кареглазая девчушка, разгребая руками листья под новую постройку.
   Это была Нариен – соседка Чалын. Девочки давно знали друг друга и иногда, когда взрослым до них совсем не было дела, проводили время вместе.
   – Нариен?! – изумилась дочь хана. – Это же дух Тош-Туу – самой высокой горы Ойгорского ханства.
   – Откуда ты знаешь? – поинтересовалась Нариен, сняв паутинку со своего плеча.
   – Адаана рассказывала.
   – А почему его так зовут? Голова у него на самом деле каменная? – посмотрев на острый камень в своей руке, снова спросила Нариен.
   Чрезвычайно любопытная, она постоянно задавала вопросы подруге, а та охотно ей отвечала, если, конечно же, знала на них ответы. На этот раз Чалын пожала плечами и тут же высказалась:
   – Духов видят только те, кто им камлает[29]. А нам остаётся лишь слушать камов и представлять, какие они – эти духи. Адаана наверняка знает, у неё надо спросить.
   Внезапно налетел сильный ветер. Его порывы гнули деревья к земле, срывали с ветвей оставшиеся листья и нагоняли тёмные густые облака. Тучи быстро сгущались, в воздухе запахло сыростью.
   – Надо торопиться, дождь будет, – заволновалась Нариен.
   Чалын поднялась на ноги и, прищурив глаза, посмотрела по сторонам. Из-за качающихся деревьев выбежал светло-серый красавец-жеребец с большими раскосыми глазами и длинными крепкими ногами. Приблизившись к Чалын, белогривый конь остановился, склонив покорно голову к хозяйке. На широкой груди жеребца висел богатый кожаный ремень с бахромой и позолотой. Остальная упряжь была украшена многочисленными, вырезанными на коже образами необыкновенных животных. От могучего крылатого льва с орлиной головой, поднимающего в небо лося, – на правой стороне седла, до рогатого медведя с шестью лапами, придавившего толстым деревом злобного карлика, – на левой стороне.
   – Ак-Боро[30], где ты был? – спросила Чалын.
   – Там, чуть подальше, – ответил жеребец, раздул широкие ноздри и, кивнув назад, продолжил, – за одинокой берёзой траву сочную щипал.
   Конь преклонил колено. Чалын поспешно села в седло и протянула руку Нариен. Приняв охотно помощь, та очень быстро оказалась позади дочери хана.
   – Держись! – прокричала Чалын.
   Она тронула поводья, и Ак-Боро рванул с места.
   Ветер разыгрался не на шутку. От разрушенного им игрушечного аила остались лишь разбросанные палки. Уцелели только маленькие каменные горы, да и их уже заносило листьями.
   – Что он тебе ответил? – полюбопытствовала Нариен.
   – Да так, ничего интересного, – крикнула в ответ Чалын. – Держись крепче!
   Порывы ветра становились более резкими, учащались, а когда хмурые тучи скрыли последний просвет и вовсе разгулялся ураган. Серое небо озарилось молнией, прогремел сильный гром.
   Прижавшись к Чалын, Нариен обернулась и увидела, как следом за ними устремился вихрь. Подбирая на своём пути все опавшие листья, он неимоверно быстро разрастался. Испуганная наездница собралась было сказать об этом подруге, как вдруг Ак-Боро ловко обогнул стоящее на пути дерево, и странный преследователь, налетев на внезапное препятствие, рассыпался. В тот же миг Нариен подумалось, что на этом всё и закончилось. Но тут произошло нечто неожиданное – разлетевшиеся листья снова соединились, приняв теперь причудливую форму бегущих ног.
   – Чалын! Они нас догоняют, догоняют! – дёргая за рукав подругу, прокричала в ужасе Нариен и снова обернулась назад.
   – Кто? – откликнулась Чалын.
   – Ноги! Они уже совсем близко! – громче прежнего ответила Нариен.
   Оглянувшись, Чалын увидела те самые высокие сильные ноги, о которых говорила Нариен. Над ними уже появилась часть крупного звериного тела, и наросла мощная грудь. На глазах изумлённой Чалын у преследователя возникли передние лапы и голова с нечёткими очертаниями широкой, злобной, как у разъярённого волка, морды. Страшный зверь из листьев бесновался в вихре, увлекая за собой длинный тёмный шлейф из пыли, сломанных веток и сухой травы. Нелепо, словно запинаясь одна о другую, его лапы передвигались медленно и неуклюже. Они едва касались земли, однако это никак не мешало самому чудищу стремительно настигать беглецов.
   – Давай, давай, давай! – поторапливала Чалын Ак-Боро.
   И снова ветвистая молния расписала небо яркой паутиной. Сердито грянул гром. Холодные капли дождя ударили по листьям. Ак-Боро ускорил бег. Лавируя между деревьями, он скакал что есть силы. Но зверь не отставал, он продолжал увеличиваться в размерах и свирепел ещё больше.
   Лес вдруг потерял все яркие краски и стал каким-то серым и угрюмым. Голова чудища уже возвышалась над кущей. Оно передвигалось на задних лапах, безжалостно выкорчёвывая на своём пути все молодые деревца. Повсюду раздавался скрип и треск ломающихся сучьев.
   – Он нас догоняет! – в ужасе выкрикнула Нариен.
   Но Чалын её не слышала. Да и сама Нариен не услышала свой голос, его заглушил ужасный гул.
   Преследователь нагнулся и протянул огромную мокрую лапу, намереваясь схватить свою добычу. Нариен отвернулась, сильнее прижалась к Чалын, и, зажмурившись, приготовилась к самому худшему. В этот момент, перед пролегающим поперёк дороги логом, Ак-Боро сбавил ход и резко свернул в сторону. Из-под копыт полетел дёрн, и конь сделал новый рывок. Перепрыгнул через валежник, прорвался через высокие кусты и уже галопом мчался по ровной, просторной поляне, оставляя перелесок позади.
   Чудище пронеслось дальше и упало в широкий овраг. Но, несмотря на это, опасность всё ещё оставалась. Восстав серым великаном, разъярённый зверь схватил обеими руками старый кедр и, вырвав его вместе с корнями, швырнул в убегающих детей. Дерево рухнуло прямо перед конём.
   – Держись! – крикнул тот в самый последний момент и перепрыгнул через толстый ствол кедра.
   Удачно приземлившись, Ак-Боро поскакал дальше, увеличивая расстояние между собой и преследователем. Всё самое страшное осталось позади. Ураган внезапно стих и только заунывный вой из рощи всё ещё напоминал о лиственном чудище. Отважную троицу теперь не пугал даже сильный ливень. Они живые и здоровые возвращались домой. И это было самое главное.
   Всю дорогу Чалын снова и снова вспоминала всё случившееся. Она припоминала, как гнулись деревья, как настигал их смертоносный вихрь, от гула которого до сих пор звенело в ушах, и как стремительно приближались они к оврагу. Чалын даже представляла, как запоем рассказывает об этом Адаане, а та внимательно её слушает. А вот с Нариен всё было иначе. Девочка всё ещё крепко прижималась к Чалын и боялась оглянуться. Она плакала, но слёз её видно не было, они смешивались с холодными каплями дождя.
   Забросив Нариен домой, Чалын поскакала дальше. Минуя родное жилище, она свернула к протоке реки, окрашенной в молочный цвет. Пустив коня вброд, переправилась на другой берег и въехала в гору, увенчанную старым одиноким аилом, собранным из жердей и покрытых берестой. К нему вела единственная дорога, по обе стороны которой стояли два деревянных столба с причудливо вырезанными на них лицами. Каждое изваяние встречало гостей по-своему: одно неизменно улыбалось, а второе постоянно хмурилось. И в том, и в другом истукане был заложен особый глубокий смысл: угловатые лица говорили путникам о доброжелательности самой хозяйки или о её настороженности. Всё зависело лишь от того, с какими намерениями явился сюда сам человек. Но самым главным было не это, а то, о чём никто и не догадывался: эти изваяния сообщали шаманке о внутреннем настрое путника, его злом умысле или благом намерении.
   Чалын проскакала между столбами. Она, как и все те, кто бывал здесь хоть раз, даже не заметила, как один из истуканов изменил гримасу. Улыбающийся лик проводил глазами гостью, ещё шире улыбнулся ей вслед, затем принял прежние черты и снова застыл.
   Чалын оставила Ак-Боро в небольшом обветшалом загоне под навесом с залатанными берестой дырами, а сама поспешила войти в аил.
   Скромное, но вместе с тем необычное убранство ветхого жилища приоткрывало занавес, скрывающий внутренний мир его хозяйки. Каждая вещь здесь имела свой тайный смысл. На полу лежала почерневшая от времени деревянная маска с глубокими трещинами по краям. Она завораживала своим застывшим, словно каменным, ликом. Чалын казалось, будто маска следит за ней, улавливает все её движения, слышит каждый вздох и читает самые сокровенные мысли. Рядом с маской лежала сплетённая из тонких кожаных жгутов небольшая сеть, предназначенная явно не для ловли рыбы или животных. Над ней висел разрисованный чёрной краской бубен, служивший для камлания духам нижних миров. Он достался Адаане от её прадеда – чёрного шамана, но она пользовалась им очень редко. Ещё у Адааны был другой, светлый бубен, сделанный из кожи самца марала и расписанный красной краской, взятой у Красной горы. Светлый бубен лежал рядом с висящим мандьаком – ритуальным облачением шаманки. Он походил на длинный халат, увешанный кожаными жгутами, подвесками из разноцветных лент и кусков ярких тканей. Его украшали когти зверей, крылья и клювы птиц, змеиные шкуры и разнообразные меховые клочки. Пестроту ритуального костюма разбавляли потемневшие бронзовые бляхи, кольца, бубенцы и звонкие колокольчики. Причудливо сочетаясь между собой, украшения складывались в загадочные узоры, манящие и непостоянные. Повсюду: и под потолком аила, и на его стенах – висели пучки сухих разноцветных трав. Их благовоние приглушал запах легкого дыма от тлеющих в очаге веток.
   Адаана приняла у Чалын мокрый полушубок, переодела её в сухое платье и проводила к очагу. Всё это время девочка, как заведённая, твердила одно и то же:
   – Адаана, чудище… Там… Оно нас…
   Шаманка подвесила над очагом закопчённый медный котелок с водой и только тогда села напротив девочки.
   – Чалын, не торопись. Всё с самого начала расскажи. Арчын[31] нам поможет, – прервала её Адаана, положив сырую ветку можжевельника в огонь. Тонкие игольчатые листья тут же потемнели, клубы густого дыма устремились к тюнюку.
   Выжимая косы, Чалын начала свой рассказ с самого начала:
   – Мы с Нариен играли…
   Тут ветка вспыхнула, и глаза Адааны подёрнулись едва заметной пеленой. Её взгляд стал отчуждённым, тело невольно покачивалось, а руки заметно подрагивали. Сквозь струю серого дыма шаманка видела всё, о чем говорила девочка. Перед Адааной постепенно вырисовывалась ясная картина случившегося. Она узрела, как тонкой нитью с неба опустился злой дух, как поднял он первые листья и как неимоверно быстро вихрь обратился в страшного зверя. Шаманка видела, как летящий, словно на крыльях, Ак-Боро спасал маленьких наездниц от ужасного преследователя. Она почувствовала и страх Нариен, и веру Чалын в собственные силы, и холодную сырость ветра, настигшего подружек, услышала треск сучьев и страшный гул.
   Закипев, вода в котелке расплескалась. Брызги, попадая на раскалённые угли, шипели, оставляли бурые крапинки, и тут же испарялись. Адаана не замечала этого, она всё ещё пребывала в отрешённости. Чалын прекрасно знала, что во время любого ритуала шаманов нельзя ничем отвлекать. Поэтому, не прерывая истории, она сама сняла котелок, убрала его в сторону и только потом поставила точку в своём рассказе.
   Веки Адааны дрогнули, тело расслабилось, руки обрели прежнюю уверенность в движениях. Ветка можжевельника уже давно прогорела, наполнив тонкой пеленой дыма погружённое в полумрак жилище. Не произнеся ни слова, шаманка встала, заварила в котелке травяной сбор, перелила ароматный напиток в чашу и подала её Чалын.
   – Выпей, чтобы не заболеть, – сказала она.
   – Кто это был? – спросила девочка, приняв в руки чашу.
   – Пока не знаю. Дух этот не шальной, он появился здесь не случайно.
   Дождь стих и уже не стучал тяжело по покрову аила, а только чуть слышно моросил.
   – Чалын, ты отвар допивай и домой отправляйся, – продолжила Адаана, – Ойгор-хан наверняка уже с охоты вернулся. Ему обо всём расскажи. А когда дождь закончится, я приду к вам с ответом.
   – А когда он закончится? – поинтересовалась девочка.
   – Его последняя капля завтра упадёт.
   Опустошив чашу, Чалын исполнила наставление Адааны. Она вернулась домой и поведала обо всём отцу.
Чтение онлайн



1 2 [3] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация