А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Чалын – дочь снежных вершин. Книга 1. Южные ветры" (страница 21)

   – Кезер! – окликнул его хан.
   Воин перевёл взгляд на Ойгора.
   – Как тебя зовут?
   Пленник промолчал, устремив взор в небо. Тогда хан сам подошёл к молчуну. В руке Ойгора сверкнул клинок. Но воин не дрогнул. Казалось, он был готов ко всему, и даже сама смерть не могла испугать его. Кинжал скользнул по верёвке и путы спали.
   – Мэргэн, – назвался пленник, потирая освободившиеся запястья.
   – А я – Ойгор-хан!
   Лицо пленника тут же изменилось. Человека напротив он никогда раньше не видел, зато был наслышан о его непомерной славе. Среди воинов Боджинга Ойгор слыл бесстрашным и предусмотрительным воителем. Да, он был врагом, но, несмотря на это, находились и те, кто сожалел о его безысходности перед проклятием. Для них он лучше бы погиб в бою, увековеченный ореолом славы, нежели в страданиях умирал на ложе, даже не подняв меча в свою защиту.
   – Мэргэн, тебе я свободу даровать обещаю, – продолжил Ойгор, – проведи воинов моих через укрепления Боджинга.
   – Не затем я воином стал, чтоб хана своего предавать, – смело ответил Мэргэн.
   – Хорошо. Скажи мне, Мэргэн, за что Боджинг воюет?
   – Он ханство своё защищает.
   – Тогда посмотри! – Ойгор, указал рукой на чернеющие вдали пепелища нурского посёлка. – Так Боджинг ханство своё защищает?! Нурцы сами от него ушли, но он не успокоился. Славный нурский народ из Долины семи водопадов прогнал, аилы их разграбил и после себя только пепел оставил. Скажи мне, Мэргэн, не твой ли хан кровожадным зовётся? Не он ли женщин и детей убивает? Только зло он сеет вокруг! Подумай хорошо, кезер, за кого ты воюешь. В ханстве моём люди вольны. Всяк вправе уйти куда захочет и когда пожелает, но никто ещё этого не сделал.
   Задумавшись, Мэргэн молчал.
   – У тебя есть время дотемна, – и хан распорядился увести его.
   – Керсу, вот тебе мой ответ, – сказал Ойгор, кивнув в спину уводимому пленнику, – он вас и проведёт. Ну, а если Мэргэн откажется, похожего на него воина подберите. Другого выхода у нас нет.
   – Керсу, я с вами пойду, – поднявшись, произнес Ээш.
   Казалось, погружённый в думы старик был далёк от происходящего вокруг. Всё это время он молчал, и вдруг выдал такое. Опёршегося на палку смельчака охватили изумлённые взоры.
   – Ээш, – обратился к нему хан, – боюсь, затея эта не совсем хорошая. Вам лучше здесь остаться.
   Чтобы не обидеть старика, Ойгор умолчал об украденной временем молодости Ээша. Но тот и сам прекрасно понимал истинную причину отказа.
   – Да, рука моя не так тверда, да и ловкость былая вся уже в ней, – ответил Ээш, бросив взгляд на палку. – С мечом мне уже не совладать. Но он мне ни к чему. Вера – вот моё оружие!
   Приосанившись, старик поднял голову, устремив взгляд в небо. Его глаза светились восторгом, седую бороду трепали порывы ветра.
   – Я иду с Керсу, – продолжил Ээш, – так велит мне Тенгри. Обузой я уж точно никому не стану.
   – Ну что ж, пусть будет так, – согласился Ойгор.
   После слов хана отговаривать Ээша никто не решился.
   Весь день в лагере ойгорцев шла подготовка к решающей битве: пока одни воины отсыпались перед ночным походом, другие ладили оружие, облегчали доспехи для соратников из пешего отряда.
   Как и было задумано, в ночь ушли два войска. Конница и караван, навьюченный запасами еды, обходным путём двинулись к расщелине в скалах, а пеший отряд пошёл по гребню высокой гряды вдоль урочища. Облегчённые доспехи позволяли идти быстрым шагом почти без устали. В руках воины несли небольшие прямоугольные щиты, собранные из упругих прутьев и обтянутые толстой ссохшейся кожей. Из оружия имелись только чеканы и короткие мечи – акинаки. Без огня и без единого звука воины двигались друг за другом. Небо было чистым и свет луны помогал различить тропу под ногами. Шли долго, пока не услышали доносившийся издалека шум воды. Пройдя ещё немного, воины остановились напротив падающего со скал потока, серебрящегося в свете луны. Дальше идти не было смысла, и хан велел дожидаться рассвета.
   На восходе все убедились в правоте Ойгора. Его предположение оказалось верным. С отвесной скалы напротив низвергался широкий поток. Разбиваясь об острые камни внизу, вода клокотала, пенилась и, ложась в русло, устремлялась дальше. Брызги густым белым туманом обволакивали основание утёса.
   Место для спуска нашли не сразу. То склоны ущелья были слишком круты, то брызги плотной пеленой укрывали дно, то поблизости не находилось подходящего дерева, чтобы закрепить верёвки. Пришлось немного вернуться назад, к тому самому разлапистому кедру, что в ночи походил на великана с огромными руками, а его запутанные корни казались большущими змеями, то и дело хватавшими воинов за ноги. За всю свою долгую жизнь дерево сильно раздалось вширь. Его ствол оказался слишком толстым для обвязки, и верёвки привязали к корням. И вот один за другим люди, словно пауки по нитям паутины, потянулись вниз.
   Когда все спустились, хан распорядился сделать привал и отдыхать до вечера. Скинув с себя доспехи, одни воины тут же расположились на земле, другие же, кто нёс съестные припасы, принялись раздавать еду. Ойгор заметил, как один из разносчиков подошёл к засыпающему воину. Тот раскинулся на плоском валуне. Голова его лежала на щите, глаза были закрыты. Усталость совсем одолела парня, и на предложение подкрепиться он молча отмахнулся. Тогда хан сам подошёл к нему и, протянув кусок варёного мяса с ломтём теертпека, сказал:
   – Возьми!
   – Нет, я не хочу, – пробормотал молодой воин, не открывая глаз.
   – Я тебе не предлагаю, а приказываю!
   Упрямец приоткрыл глаза и осознав, кто перед ним стоит, вскочил.
   – Кезер, нам предстоит проделать ещё такой же путь, а потом – драться! Так как же ты без силы воевать будешь? Бери!
   И воин не посмел отказаться, а слова хана стали назиданием всем остальным.
   День прошёл, и как только сумерки упали на окружающие скалы, хан повёл своих воинов к вражескому стану.
   К утру, как было оговорено, каждый отряд находился на своём месте: пеший – укрывался неподалёку от врага, всадники Амаду с первыми лучами солнца уже вовсю осыпали вражеский стан стрелами, а сопровождавшая караван конница подошла вплотную к расположенным на скалах укреплениям Боджинга. Местность тут и впрямь оказалась открытая. Узкая тропа, взбираясь по круче, терялась в темноте расщелины. А на вершине лопнувшей горы затаились лучники и копейщики.
   – Стой! – скомандовал громкий голос сверху.
   Ехавший впереди всадник придержал коня и караван остановился.
   – Эй! Кто ты? Кого личина укрывает? – спросил страж.
   – Мэргэн – моё имя! – назвался конник, снимая маску.
   Мэргэн всё же перешёл на сторону Ойгора, но только после долгого разговора с Ээшем. Уж очень убедительно старик рассказывал о небесной вере, и пленник, почувствовав её притягательную силу, избрал для себя новый путь.
   – Мэргэн, скажи мне, что ты везёшь?
   – Дьер-су, агаш-таш[66]! – прокричал всадник секретные слова, помогавшие воинам Боджинга отличать своих от чужих.
   Стражники о чём-то тихо поговорили. Затем один из них исчез, а второй крикнул:
   – Ждите!
   Скоро на скале показался человек, чьи доспехи отличались от облачения простых воинов. По всей видимости, он был главным из стражей.
   – Кто этот белый всадник? – спросил он.
   Мэргэн обернулся. Взор его упал на Ээша. В белых одеждах, сидя на белом коне, старик и впрямь бросался в глаза. Доспехов на нём совсем не было, а из оружия имелся только кинжал с ручкой из слоновой кости, подаренный ханом Ойгором.
   – Я несу с собой веру! – сам ответил Ээш.
   – Какую такую веру?
   – Веру в победу!
   В словах Ээша была чистая правда, вот только страж не догадался, что вера-то была не в их победу.
   – Он по дороге к нам прибился, – подхватил Мэргэн.
   Наверху показался ушедший воин, он что-то озабоченно сообщил главному стражу и тот, махнув рукой, велел проезжать, а сам скрылся из вида.
   «Амаду начал бой…» – подумал Мэргэн, поднимая руку.
   Конница и караван двинулись по тропе между скалами. Вздымающиеся к небу отвесные стены поражали своей неприступной мощью. Сверху за тянущейся по узкому коридору вереницей всадников пристально наблюдали десятки внимательных глаз. Ойгорцы двигались неторопливо, стараясь ничем себя не выдать. Разоблачение несло неминуемую смерть – их попросту закидали бы камнями.
   С каждым шагом склоны становились всё ниже, и совсем скоро тропа вывела первых всадников к самой вершине. С одной стороны от них возвышалась обледеневшая гора, с другой – простиралось плоскогорье. На нём, как на ладони, просматривалась верхняя часть лагеря Боджинга. Повсюду стояли войлочные юрты, местами горели костры. Люди укрепляли каменные насыпи, преграждающие путь воде. Семь бурных потоков стекались в ледяное озеро, из которого брала начало река, огибающая долину уже по новому руслу. А на укреплениях у кручи, не так давно точимой водопадами, воины Боджинга отражали атаки Амаду.
   На плоскогорье Мэргэн встретил Сорбылу.
   – Вы как нельзя кстати, – торопливо подметил он и сразу же распорядился, – Караван здесь остаётся, а остальные со мной отправятся! Тут сил хватает, а вот Боджинг-хану помощь нужна. С вашим приездом мне сообщили об отряде нурцев, он внизу затаился, недалеко от нашего лагеря, вот мы его и разобьём.
   Когда последний всадник каравана въехал на вершину, Сорбылу, вздыбив скакуна, во всё горло прокричал:
   – Вперёд!
   С громким ржанием жеребец Сорбылу развернулся и понёс седока к тропе, уступом сбегающей в долину. И в этот миг раздался воинственный возглас Керсу: «Не щадить никого!» Обернувшись, Сорбылу ужаснулся, увидев, как конники Мэргэна, рассыпаясь по лагерю, сбрасывали с себя маски и доспехи, чтобы хоть как-то отличаться от врагов. «Нурцы!», – обречённо подумал Сорбылу. И завязалась жестокая битва.
   Обманутые воины Сорбылу отчаянно бросились в бой, но, не успев сомкнуться в плотные ряды, дать достойный отпор они уже не могли. Нурская конница разметала врага по лагерю. Однако, лучники Боджинга быстро сменили цели, и теперь их стрелы разили всадников и коней нурцев.
   – Убейте предателя! – раздался крик Сорбылу.
   И десятки стрел осыпали Мэргэна. Смертельно раненый, он пустил скакуна прямо на лучников, и двое из них пали под его клинком, прежде чем сам Мэргэн повалился замертво на землю.
   От натиска нурского отряда враг пятился к нижнему стану. Прикрываясь щитами, сомкнувшиеся воины Сорбылу ощетинились копьями. С большим трудом, но им всё же удавалось сдерживать конницу.
   Перед основным ударом Керсу велел одному из воинов скакать вдоль склона горы и подать сигнал Ойгору. Всё это время, Ойгор и его воины терпеливо выжидали. И вот, когда над головой скачущего вдоль склона всадника взметнулась алая материя, Ойгор, подняв меч, повёл отряд на врага.
   Неудержимым потоком воины Ойгора ворвались в стан противника. Увидев это, Амаду отдал приказ к наступлению, и спешившиеся конники бросились в бой.
   Всё вокруг наполнилось лязгом мечей, бранью, криками и стонами раненых. Всадников, выбитых из сёдел копьями, разили кинжалами, а их испуганные кони напролом мчались сквозь ряды сражающихся воинов. И тот, кто не смог устоять на ногах, находил свою смерть под тяжёлыми копытами.
   В этой кровавой круговерти в ход шло всё – и камни, и палки. Кнуты взвивались над головами и, оглушительно щелкая, рассекали плоть. Тяжёлые чеканы и сверкающие клинки в щепки разбивали щиты, крушили доспехи, ломали кости.
   Невзирая на потери, нурцы неудержимо рвались к своей цели – Боджингу.
   Сомкнувшись плотным кольцом, воины Боджинга отчаянно, из последних сил защищали своего хана. А сам он, отдавая короткие приказы, то бросал взгляд по сторонам, то всматривался в небо, на чёрное полукруглое пятно, неумолимо пожирающее дневное светило. Превратившись в огненный полумесяц, солнце продолжало исчезать.
   Нурцы всё ещё не могли пробиться к Боджингу, хотя кольцо его воинов заметно поредело. Ойгору казалось, что он уже никогда не скрестит мечи с заклятым врагом, как вдруг прямо на него выскочил обезумевший огненно-рыжий жеребец. Ухватившись за гриву, хан вскочил в седло и направил коня на вражеские ряды. Увидев грозного седока, воины Боджинга в ужасе разбегались, не в силах побороть страх. Ойгор, прокладывая путь мечом, шаг за шагом пробивался в глубь живого кольца. За ним клином шли его воины. Наконец, круг был разорван и все смешались.
   И вдруг на землю упала тьма. Лишь слабый огонёк, величиной с можжевеловую шишку, мерцал на поле брани. «Пуп Земли!» – догадался Ойгор, вспомнив древнее сказание о сокровенном камне. По преданию, Пуп Земли наделял человека непомерной властью над всем сущим. И не было разницы – злой или добрый человек завладел им.
   Всё произошло так, как сказал Керсу: в небе над долиной сияла корона, а на земле среди камней мерцала звезда. И теперь каждый, кто знал предание, неудержимо стремился завладеть заветной находкой.
   Боджинг первым бросился к мерцающему свету. Ослеплённый жаждой безграничной власти, он уже не различал ни своих, ни врагов. Он видел лишь манящий свет заветного камня и рвался к нему, разя мечом налево и направо. И с каждой отобранной им жизнью медальон на его груди всё ярче и ярче горел алым пламенем. А когда до заветной цели оставалось совсем немного, всего несколько шагов, перед ним вдруг огромной тенью встал на дыбы конь. В играющих лучах небесной короны блеснул клинок.
   – Ойгор?! – крикнул Боджинг.
   Уклонившись от удара, он занёс меч над головой коня. Испуганное животное рванулось в сторону, сбросив наездника. Боджингу, казалось, только и оставалось, что нанести решающий удар. Но Ойгор быстро оказался на ногах, и непримиримые враги скрестили оружие.
   Как только в верхнем лагере враг был повержен, нурцы спустились в долину и вступили в бой. У рукотворного озера остался только Ээш. С устремлённым в небо взором, старик без устали шептал сокровенные слова. И небеса услышали его. Скала содрогнулась, вода в озере поднялась гигантской волной и, разбив каменную насыпь, широким потоком хлынула с крутизны. От неистового напора камни с рокотом перекатывались, серая вспененная вода под первым лучом выглянувшего солнца неслась в долину.
   Чёрный круг отступал, и тень от него неимоверно быстро неслась по горам. Пуп Земли тускнел по мере того как становилось светлее.
   Из последних сил Боджинг оттолкнул Ойгора и бросился на угасающий свет, навстречу ревущему потоку. А Ойгор и все, кто ещё держался на ногах, устремились прочь от неумолимой беснующейся стихии.
   Боджинг был совсем близок к цели, ему оставалось только протянуть руку, чтобы завладеть таинственным камнем и овладеть сокрытой в нём силой. Но в этот момент бушующий поток сбил его с ног и понёс прочь от заветной цели. А Пуп Земли навсегда скрылся от людей под толщей ледяной воды.
   Сражаться дальше не было смысла и разбитое войско бросилось врассыпную.
   Над Долиной семи водопадов снова сияло солнце. Семь низвергающихся потоков, как и раньше, омывали крутые склоны, и Турген-суу по-прежнему текла по долине, сама выбирая свой путь.
   Бой давно уже закончился, но победу праздновать никто не торопился. Предстояло ещё многое сделать до возвращения нурского племени в долину.
   За ночь разлившаяся река встала в прежнее русло, открыв весь ужас недавней битвы. Вода смыла с земли пролитую кровь, но тела павших воинов оставались лежать в мутных лужах среди камней. Погибших оказалось много как с той, так и с другой стороны. С горечью в сердцах ойгорцы подбирали тела соратников и с почестями предавали их земле.
   Когда всё было закончено и о недавнем сражении в Долине семи водопадов напоминал лишь высокий курган, возведённый над прахом погибших воинов, Ойгор разослал гонцов по всему своему ханству с вестью о победе. И как только гонцы скрылись из вида, а крылатые глашатаи воспарили над горами, унося радостную весть во все пределы, Ойгор повёл войско обратно в Яраш-Дьер. Хан возвращался домой с мыслями о Чалын, даже не представляя, с какой опасностью пришлось ей столкнуться в тот час, когда Боджинг проиграл сражение.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация