А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Чалын – дочь снежных вершин. Книга 1. Южные ветры" (страница 10)

   Глава 12. Ээш и его небесная вера

   Наутро спасительный ливень сменила изморось, ну а к полудню из-за туч проглянуло солнце. Один из бесчисленных лучей прорвался сквозь зеленевшие макушки пихтача и упал прямо на мокрое перепачканное лицо Чалын. От нежного тепла девочка очнулась. Открыв глаза, она приподнялась и осмотрелась. Капли воды, свисающие с иголок, как-то странно преломляли свет, отчего дивный лес сказочно лучился.
   «Какой свежий воздух», – сразу же подметила Чалын.
   Тут она вспомнила про своих друзей и снова огляделась. Непонятно почему, но их не оказалось рядом.
   «Может быть, они где-то там», – предположила Чалын, разглядев меж стволов деревьев залитую солнечным светом поляну.
   Размышляя о том, что побудило Кыркижи, Рыса-Мурлыса, Ак-Боро и Чыдамкай-Кара оставить её одну, она направилась к поляне. Однако стоило Чалын приблизиться к ней, как вдруг оказалось, что это вовсе и не поляна, а озеро. То самое озеро, что привиделось ей однажды во сне, когда она искала хворост. Чалын тут же вспомнила про неправильный дождь, но, как и в первый раз, она не осознавала, что это всего лишь сон. Девочка всё воспринимала как правду: высокие хвойные деревья, синеющую гладь озера с поросшими сочной травой берегами, и даже видневшийся на другом берегу её родной аил.
   «Мне озеро лишь надо обойти, и я дома окажусь», – обрадовалась она, совсем позабыв про своих исчезнувших спутников.
   Чалын посмотрела в одну сторону – берег уходил за горизонт, в другую – конца и края водной глади не видать. Задумавшись, она приблизилась к озеру и изумилась – вода в нём оказалась зеркальной. Увидев своё чумазое отражение, девочка опустилась на колени и попыталась умыться. Но не тут-то было. Зачерпнутая вода мгновенно испарилась из её ладоней, а руки остались по-прежнему сухими. Вторая попытка тоже не увенчалась успехом, как и третья, и четвёртая. Когда Чалын остановилась и рябь на воде поутихла, её отражение вдруг принялось своевольничать. Оно протёрло руками свой лик, и он вдруг посветлел от чистоты. В тот же миг Чалын почувствовала влагу на руках и на лице. Недоумевая, она нахмурила брови.
   «Что же это выходит? Я – отражение, а оно… Оно – это я настоящая! – пришла к выводу Чалын. – И пока оно не захочет, у меня ничего не получится? Прямо наваждение какое-то».
   На что отражение, улыбнувшись, произнесло:
   – Нет. Вовсе нет.
   – Тогда кто ты? – спросила Чалын.
   – Я твой байана.
   – Байана?! – удивилась девочка.
   – Да, я тебя охраняю, – ответило отражение.
   – Но как же…
   Чалын пришла в недоумение, ведь её покровителем был беркут. Именно для него время от времени весь род хана Ойгора совершал обряд поклонения «Байана чалузы», тем самым возвышая благородную птицу.
   – Так лучше? – спросило отражение, превратившись в длиннокрылого темно-бурого красавца-беркута с золотистым оперением на шее.
   – Значит, я…
   Чалын не закончила начатую мысль и тут же продолжила:
   – Нет, нет, я не в мире духов.
   И беркут кивнул ей в ответ.
   – Я, наверное, сплю, – продолжила Чалын.
   – Вот видишь, ты и сама всё знаешь, – расправив крылья, ответила птица.
   После этих слов образ беркута стал медленно блекнуть, а вода в озере – мутнеть.
   – И всё же перо волшебное. Надо лишь знать куда идти – идти – идти, – всё тише и тише доносилось прощальное эхо байана.
   – Погоди, постой! – крикнула Чалын.
   Но девочка была не в силах остановить байана. Чалын приходила в себя. Она почувствовала, как чья-то тёплая ладонь легла ей на лоб, а потом услышала незнакомый голос:
   – Всё хорошо, она бредит, но жар уже спал.
   Открыв глаза, дочь хана увидела беспокоящегося за её здоровье Кыркижи. Его раненую ногу стягивал лоскут ткани от старой рубахи. Рядом с богатырём стоял хмурый незнакомец, лицо которого напоминало луковицу, и невысокий безволосый белобородый старец с редкими чуть заметными седыми бровями.
   Чалын вспомнила про пожирающий тайгу пожар, про ранение Ак-Боро и про спасительный ливень, а потом… Так что же было потом?
   Но её воспоминания обрывались. Лёжа под тёплым одеялом из звериных шкурок, Чалын пыталась понять, что же это за место и как она здесь оказалась.
   – Это Согоно и Ээш, – представил незнакомцев Кыркижи.
   Услышав своё имя, Согоно растянулся в улыбке, отчего его голова стала ещё больше похожа на луковицу, а старик лишь приветливо кивнул.
   – Чалын – дочь Ойгор-хана, – продолжил человек-гора.
   Привстав, девочка осмотрелась. Теперь она поняла, что находится в небольшом, но довольно-таки уютном аиле шамана. На стене красовался пошитый под старичка мандьак, и старый бубен вместе с колотушкой. А ещё рядом висела большая белая шапка, украшенная раковинами каури и перьями совы. Всё остальное было совсем просто: старенький сундучок, затёртая медвежья шкура на полу без одной передней лапы, кучка хвороста у небольшого очага и несколько шкур диких коз у стенок; по всей видимости – ложе для остальных гостей. Сама же Чалын занимала почётное место на сундуке хозяина.
   – Они в лесу нас нашли, – продолжил человек-гора.
   – Хе-хе-хе! – издал смешок Согоно, кивая в знак согласия.
   Однако заслуги Ээша и Согоно были намного больше, чем сказал Кыркижи. Той самой ночью, когда возник пожар, Согоно не спалось. Лёжа на валуне у аила, он наблюдал за проплывающими в тёмном небе облаками. Они напоминали нескончаемое стадо барашков, подсвеченных лунным светом. В тайге было тихо и ничто не предвещало беды, как вдруг на горизонте показалось зарево. Аил Ээша находился на вершине голой горы, возвышающейся над лесом, и обзор с неё был очень хорошим.
   Испугавшись, Согоно криками разбудил старика. Тот выбежал из жилища и увидел озарённое пожаром небо. Огонь стремительно приближался. Ээш вернулся в аил, без промедления облачился в ритуальный костюм и принялся призывать на помощь духов. Благодаря стараниям Ээша, облака сгустились, сверкнула молния, грянул гром и пошёл сильный дождь.
   Поутру Ээш вместе с Согоно отправились в тайгу, посмотреть, сколько выгорело леса, и узнать, отчего всё-таки возник пожар. Каково же было их удивление, когда им на пути попались измождённые грязные люди, кони и рысёнок. Согоно и вовсе изумился, ведь Кыркижи он знал ещё мальчишкой. А тот поединок человека-горы с самим ханом Ойгором Согоно помнил так хорошо, будто бы это случилось только вчера.
   – Живы! – осмотрев людей и животных, сказал Ээш.
   Согоно тут же смекнул: «Девочку в роскошном одеянии сопровождает богатырь. Да и упряжь на ат белогривом не проста. Она наверняка дочь бая или зайсана. А может… Может, это сама… Ну да, конечно же, Чалын – дочь Ойгор-хана! Ну а рысёнок? Он, скорее всего, для потехи».
   – Вот так да! – прошептал тогда Согоно, подумывая о полагающейся за спасение знатного человека награде.
   Даже сейчас он, стоя здесь, в аиле, не переставал думать о вознаграждении. Украдкой, хитро поглядывая то на девочку, то на богатыря, Согоно размышлял, как бы лучше рассказать Чалын полную историю спасения так, чтобы та оценила его по достоинству.
   – А где же Рыс? – спросила Чалын.
   – С ним всё в порядке, – ответил Кыркижи, – он с Ак-Боро и Чыдамкай-Кара неподалёку отдыхает.
   Оклемавшись, Рыс-Мурлыс предпочитал больше находиться под открытым небом, нежели в жилище старика, где огонь в очаге и дым, пропитавший потемневшие стены аила, напоминали о недавнем пожаре. А на нагретых солнцем камнях можно было забыться, да и дышалось там легко и привольно.
   – Вам нужен свежий воздух, – сказал Ээш, взглянув на эжик.
   Чалын согласилась со старцем, и Кыркижи помог ей встать. Она подошла к выходу. И лишь только старая овечья шкура приоткрылась не без помощи услужливого Согоно, как девочка тут же зажмурилась от ослепительного солнечного света. Немного попривыкнув к нему, она увидала Ак-Боро и Чыдамкай-Кара, лежащих у невысокой серой коновязи, а чуть подальше, на вершине холма, растянувшегося на валуне Рыса-Мурлыса. По другую сторону аила в закопчённом котле варилось мясо, и его ароматный запах разбудил в Чалын непомерный аппетит.
   – М-м-м! Как вкусно пахнет, – не сдержавшись, произнесла она, – я бы с удовольствием что-нибудь съела.
   – Сурекей дьакшы[57]! – одобрил её желание Ээш. – Согоно, мясо попробуй. Если оно готово, пора бы и покушать.
   Насупившись, Согоно нехотя, вразвалочку поплёлся к котлу, а Чалын с прихрамывающим Кыркижи и опирающимся на кривую палку Ээшем направилась к коновязи. Первым приближающихся людей заприметил Чыдамкай-Кара. Он сообщил об этом Ак-Боро и тот, завидев девочку, попытался встать. Но ранение дало о себе знать, и белогривый жеребец опустился на землю. Как и у Кыркижи, его нога была перевязана.
   – Нет, нет. Куда? – громко возмутился Ээш. – Лежи, пока рана не затянется.
   Но Ак-Боро ослушался старика, уж больно рад был видеть он Чалын, и со второй попытки всё-таки поднялся на ноги. Ээш лишь покачал головой. Приблизившись к Ак-Боро, Чалын прикоснулась к его гриве, и он нежно опустил голову ей на плечо. Девочка прильнула щекой к своему верному другу. А ей навстречу уже мчался рысёнок. Увидев Рыса-Мурлыса, Чалын расставила руки и тот прыгнул в её объятия. Девочка не удержалась на ногах и упала на траву.
   – Мурлыс, – теребя зверя за уши, произнесла сквозь смех она.
   А тот играючи продолжал с ней бороться. Радость встречи переполняла сердца удачливых путников и наблюдавшего за ними старика. Все рассмеялись. И лишь Согоно с неизменно кислым выражением лица, не понимая, в чём суть веселья, проглотил мясо и громко крикнул:
   – Готово!
   Всё это время Согоно терзала одна лишь мысль: «Уж больно скупо Кыркижи пересказал Чалын мои заслуги. Мол: «Они нас спасли, и всё тут». А как? Да ведь с таким горе-сказителем ни о какой награде и мечтать не стоит».
   И за трапезой он в подробностях рассказал всю историю спасения с самого начала и до конца, в особенности выделив себя, как углядевшего зарево от пожара. «Я как чувствовал что-то неладное, спать не ложился», – то и дело повторял он.
   – …Вот так всё и было, – закончил рассказчик. – Эх, как чувствовал, спать не ложился.
   – Согоно, расскажи, как ты здесь оказался? – попросил Кыркижи.
   – Ай! – махнув рукой, как-то печально произнёс тот, опустив глаза.
   – Давай же, расскажи, – настаивал человек-гора.
   – Ай! – снова повторил Согоно. И уступив просьбам Кыркижи, он поведал грустную историю своего незамысловатого появления у Ээша. А было это так.
   Ещё осенью, накануне народных гуляний, устраиваемых ханом Ойгором в честь дня рождения своей дочери, Согоно решился покинуть родной аил и с караваном соплеменников отправиться в Яраш-Дьер. За все свои прожитые годы он дальше соседних аилов нигде и не бывал, а тут вдруг осмелился выбраться. Уж больно заманчивы были рассказы бывавших на праздниках людей про льющуюся рекой араку да про бессонные ночи торжества, полные веселья. Навьючив позаимствованную у соседей тощую кобылу, Согоно отправился в путь.
   Дорогой он старался держаться середины каравана, чтобы не отстать. Днём они шли по горам да по долинам, ну а на ночь разбивали лагерь. Когда все спали, Согоно глаз не смыкал, боялся оказаться забытым. Усталость накапливалась, и в один прекрасный день сон всё-таки сморил незадачливого путешественника. Всё бы ничего, да чего боялся Согоно то и вышло.
   Вереница навьюченных животных тянулась по узкой дороге перевала. Тропа огибала скалистую гору, и как назло на этом самом повороте у коня, идущего вслед за лошадью Согоно, отвязались и попадали вьюки. Хвост каравана приотстал за поворотом, а впереди едущие караванщики попросту не заметили, как лошадь с Согано возьми да и сверни в лес.
   Постоянно вялая, полусонная кобыла, под стать своему наезднику, ещё долго ковыляла по тайге, пока сама не уснула и не наткнулась на молодой кедр.
   Свалившись с лошади, Согоно проснулся, сразу же вскочил на ноги и в недоумении огляделся. Вокруг одни лишь кусты да деревья. Предполагая, что это всего лишь сон, он протёр глаза и снова осмотрелся. Но ничего не изменилось. В тот же миг паника овладела Согоно, он неуклюже влез в седло и, развернув лошадь, пустил её вскачь. Однако горе-путешественник не учёл одного, свернув с верного пути, кобыла запетляла. Согоно выбрал совсем неверное направление и, вместо того, чтобы выбираться из леса, напротив, лишь углублялся в чащу.
   День за днём, ночь за ночью ехал Согоно в надежде наткнуться на какой-нибудь аил, повстречать охотников или же, на худой конец, попросту выбраться из леса. Но тщетно, люди не попадались, а глухая тайга всё не кончалась.
   Согоно знобило от холода, он был голоден и совсем ослаб. А тут на беду ещё и волчья стая повстречалась, сам-то он на дерево вскарабкался, а лошадь свою не уберёг – волки загрызли. Расправившись с кобылой, насытившиеся хищники ещё долго кружили у дерева, поглядывая на несчастного Согоно. Ну а когда они ушли, тот так и не осмелился спуститься.
   И вот, когда незадачливый путешественник совсем пал духом и собрался умирать, его нашёл возвращавшийся с охоты Ээш. Тот ехал верхом на коне и услышал всхлипывающий голос страдальца, сетовавшего на свою никчёмную жизнь. Старик подъехал ближе к сосне и увидел на ветке съёжившегося, как замёрзшая птаха, человека.
   Ээш помог Согоно спуститься с дерева и без каких-либо расспросов взял его с собой, в свой маленький аил. Там Согоно отогрелся, наелся и сам поведал о своём горе. С тех пор Согоно жил у своего спасителя, нехотя помогая ему по хозяйству и ожидая удобного случая вернуться в родной аил.
   Рассказ Согоно был печальным, однако иногда сам рассказчик вызывал улыбку у слушателей. Он время от времени бранил себя за некогда принятое решение съездить на той в Яраш-Дьер.
   – И зачем это я поехал? Как знал, как знал, – закончив свой рассказ, снова заладил он. – Домой теперь, когда попаду?! А ещё ат…
   Согоно схватился руками за голову и, кивая, продолжил:
   – …Ат надо вернуть. Ах, как так получилось, как так вышло?
   – Согоно, не печалься, – принялась подбадривать его Чалын, – ат у тебя свой будет, да не один. Как только вернёмся в Яраш-Дьер, так сразу и получишь.
   – Правда? – не поверив своим ушам, поднял голову Согоно.
   – Не сомневайся, – подтвердила Чалын.
   В этот момент на камни неподалёку от аила вскочила смелая косуля. Ей словно стало интересно, о чём говорят люди, и она без опасения показалась во всей своей красе. Кыркижи без промедления направил лук со стрелой на дикую козу.
   – Постой, – остановил его шаман, рукой отводя оружие богатыря в сторону.
   Человек-гора удивлённо посмотрел на Ээша. Да и Чалын с Рысом-Мурлысом тоже не поняли, почему старик остановил Кыркижи.
   – Видите, на лапах и на рогах косули ленты, – указав палкой, принялся разъяснять Ээш.
   И действительно, косуля была помечена развевающимися на ветру синими, лазурными и белыми лоскутами.
   – Она мною духам отдана. Теперь её трогать нельзя, убивать нельзя.
   Чалын с Кыркижи переглянулись.
   – В отличие от камов, я зверя живым в жертву духам подаю. Эрлику я не камлаю и поклоняюсь Тенгри[58].
   – Но мясо же ест?! – промурлыкал Рыс-Мурлыс на ухо Ак-Боро.
   – Мясо ем, – услышав, подтвердил Ээш.

   – А как же волки, они на отданных духам зверей нападают? – спросила Чалын.
   – Ха-ха-ха! – тихо рассмеялся затворник. – Поначалу, когда я сюда пришёл, попробовали. Самого смелого из них, тотчас огонь небесный в пепел превратил. С тех пор они мою гору стороной обходят, а таких, как она, – Ээш указал палкой на дикую козу, – избегают. Оттого косуля такая смелая.
   От услышанного Кыркижи побледнел. Он всего лишь на миг представил, что могло бы случиться, если б отшельник промедлил и вовремя не остановил его. Стрела бы наверняка настигла косулю и тогда…
   Воображение богатыря разыгралось, и он увидел маленькую, оставшуюся от него кучку пепла и дымящиеся обгорелые сапоги подле неё.
   – Да-а! – произнёс человек-гора, убирая лук за спину.
   – А кто такой Тенгри? – спросила у Ээша Чалын.
   – О-о-о! – подняв указательный палец, протянул старик. – Он великий дух неба, творец мира и благодетель. Выше месяца и дальше солнца его аил находится – на девятом небе, за звёздами сияющими. Тенгри всё видит и всё знает.
   – Но там Ульгень живёт?! – опровергла Чалын. – Об этом все знают.
   Девочка тут же посмотрела на Кыркижи, и тот в поддержку сказал:
   – Ульгень живёт в царстве из золота с золотыми воротами, на золотом престоле восседает.
   – Хе-хе-хе! – закивав, согласился Согоно.
   – Творца каждый называет по-своему, – ответил старик. – Но самое главное – для всех он светлый дух и благодетель.
   С мудрыми словами затворника согласились все, однако Чалын по-прежнему было интересно, что же это за вера такая и откуда она появилась.
   – А как вы узнали о Тенгри? – спросила девочка.
   – В сеоке[59] моём шесть камов было, – начал свой рассказ Ээш, – я седьмым на лунно-солнечную землю явился. Как и все камы, я духам всяким камлал. Поднимался на пятое небо к посланнику Ульгеня Уткучи и опускался к самому Эрлику.
   Чалын с Кыркижи переглянулись.
   – Да, да, я не оговорился – Ульгеня, – продолжил шаман. – И вот однажды в среднем мире духов я повстречал девушку в платье белоснежном. Её спустили с неба сорок светло-синих оленей.
   Старик указал палкой на массивный, торчащий из земли белый отёсанный камень с выбитым на нём изображением взмывающих в небо маралов. У оленей были приоткрытые птичьи клювы и поджатые трёхпалые ноги.
   Преисполненная любопытства Чалын тут же встала и направилась к камню. За ней пошёл Кыркижи, а за богатырём последовали и все остальные. Рыс-Мурлыс ехал верхом на Ак-Боро. Следом за белогривым жеребцом шагал Чыдамкай-Кара и неторопливо шёл Ээш, а за ними плёлся недовольный Согоно. Камень ему был совсем неинтересен, он его уже видел не один раз. После сытного обеда Согоно предпочёл бы лучше вздремнуть, нежели ходить туда-сюда. Но отбиваться от остальных было некрасиво, историю свою Ээш ещё не закончил.
   – Светлые волосы красавицы были лёгкими, как нити паутины. Они развевались на ветру, и она смеялась, – продолжил Ээш, нежно прикоснувшись рукой к высеченному женскому лику над летящими животными. – Девушка была прекрасна, как цветок, её звали Тенери. В тот момент я испытал то, что никогда не ведал. Я легок был, как птица в синеве, и мне казалось, что я могу аж к самому Ульгеню подняться.
   Мы с Тенери в облаках летали, в водопадах купались, с ветром играли. Это было так весело и беззаботно. Но день прошёл, и Тенери надо было домой возвращаться. Тогда я спросил у неё, где можно её найти. Тенери мне ответила, что живёт она в небесной синеве – в девятом мире, где её отец Тенгри царствует. Туда лишь тот кам может попасть, чей дьула чист и только по приглашению самого небожителя. Тенери пообещала вернуться и улетела.
   На следующий день мы с ней встретились на макушке кедра-великана. И она мне сказала, что отец ей на лунно-солнечную землю спускаться запретил. Тенери обо мне Тенгри рассказала, на что чистый дух ответил, что я могу подняться на девятое небо лишь только после того, как отжив положенное мне время, оставлю навсегда своё тело. Но и это ещё не всё. Чтобы очиститься, мне нужно было перестать камлать духам нижних миров и прекратить убивать животных для подношения. Тенери мне объяснила, как можно зверя в жертву живым приносить.
   Поначалу мне было очень тяжело. Духи камлать меня призывали и в жертву им мёртвых животных приносить. Но я отказывался. За это духи насылали на меня болезни. В родном аиле люди меня не понимали, все думали, что я проклят.
   – Им надо было рассказать о Тенгри, – сказала Чалын.
   – Я пытался, но никто не хотел меня слушать. Надо мной лишь смеялись и говорили, что я совсем умом тронулся. И тогда я решил покинуть родной аил и поселиться вдали от людей, чтобы начать всё сначала. Почти все мои духи-покровители от меня отказались. Мне было тяжело, однако со временем всё изменилось. Теперь я стар, но много что умею. Хотя в мире духов я по-прежнему молод и красив. Бывает, я поднимаюсь на седьмое небо и вижусь там с Тенери. Однако встречи наши очень редки. Но она меня ждёт, – расплывшись в улыбке, закончил старик.
   – А что Тенгри? – спросил рысёнок.
   – Однажды я услышал голос Тенгри. Он сказал мне, что я всё правильно делаю и скоро настанет то время, когда мне придётся вернуться к людям и о своей вере им поведать.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация