А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Твое место на зоне" (страница 21)

   Дверь в двадцать шестой кабинет была закрыта. Но откуда-то из недр полутемного коридора вынырнул молодой человек с кожаной сбруей поверх толстого вязаного свитера. Под мышкой у него болталась кобура с пистолетом.
   – Вы к майору Иванову? – спросил он.
   Парню лет двадцать пять, может, чуть больше. Вроде бы молодой. Но его глаза, казалось, принадлежали человеку, много пережившему на своем веку. Взгляд сильный, цепкий и пронзительный. Глеб Васильевич почувствовал, как тает его уверенность.
   – Да, к майору Иванову... Вот! – он протянул свою повестку.
   – А, Глеб Васильевич, знаем, знаем...
   Парень так посмотрел на Панфилова, что того бросило в жар.
   – Иван Алексеевич в ГУВД на совещании. Но я в курсе вашего дела, так что прошу в мой кабинет.
   – А вы, простите, кто будете?
   – Лейтенант милиции Комиссаров, оперуполномоченный уголовного розыска...
   Всего лишь лейтенант, а деловитости на целого полковника хватит. Парнишка держался уверенно. И смотрелся внушительно. Чуть выше среднего роста, мощные плечи при узких бедрах, сильные, широкие в предплечьях руки. Волевое лицо, жесткий взгляд.
   Тон густого, с легкой хрипотцой голоса не предвещал легкого разговора. Мрачная обстановка обшарпанного и к тому же плохо освещенного кабинета навевала тоску... Глеб Васильевич уже жалел о том, что не порвал вчера повестку.
   – Допрашивать я вас не буду, – усаживаясь за стол, сказал Комиссаров. – Так, всего лишь несколько вопросов, и вы свободны... Если, конечно, я получу исчерпывающие ответы...
   Он замолчал, но его красноречивый взгляд накручивал на подсознание продолжение его мысли. Глеб Васильевич мог задержаться в этом здании на неопределенное время, если опер не получит убедительных ответов на свои вопросы... Душу холодило плохое предчувствие. Глеб Васильевич ощутил дрожь в пальцах. А лейтенант смотрел на него и, казалось, читал его мысли. Неужели он видит его насквозь?..
   – К нам поступило заявление от гражданки Оскольцевой, э-э, Анфисы Тимофеевны... Вам это имя о чем-нибудь говорит?
   – Имя нет... А фамилия да... Я знал Элеонору Оскольцеву... Ну мы с ней были друзьями...
   – Почему были? – Острый и липкий взгляд опера снова вцепился в душу.
   Глеб Васильевич уже проклинал себя за то, что пошел на поводу у лейтенанта. Не надо было ему идти в этот кабинет. Ведь он-то нарочно пришел вечером, так как знал, что не застанет майора Иванова. Но этот шустрый лейтенант оказался похлеще своего начальника.
   – А-а, ну мы... Мы поссорились с Эллочкой, – выдавил из себя Панфилов.
   – Когда вы с ней поссорились?
   – Ну давно уже.
   – Когда давно?
   – Я точно не помню, месяца два назад... Она мне изменила, и мы с ней расстались...
   – Так, понятно... Элеонора Оскольцева снимала квартиру на улице Луначарского, так?
   – Ну, в общем, да...
   – Вы навещали свою, э-э, подругу...
   – Да, иногда... Но после того, как она мне изменила, мы с ней больше не встречались...
   – А изменила она вам два месяца назад.
   – Да.
   – С кем?
   – Ну я не думаю, что это важно...
   – Да, пожалуй... Итак, последний раз вы были в гостях у гражданки Оскольцевой три недели назад... Я разговаривал с ее соседкой, Валерией Петровной... Так вот она говорит, что видела, как вы заходили к Элеоноре. И слышала, чем вы там с ней занимались... Стенки в доме тонкие, все слышно, а ваша подруга, наверное, шумно себя ведет... ну вы меня понимаете, во время чего...
   – Да-да, есть такое, – натужно улыбнулся Панфилов.
   Была у Эллочки такая особенность – в экстазе стонала так, что уши закладывало... А сучка-соседка все слышала... Но ведь Уголовный кодекс не запрещает заниматься сексом с совершеннолетней женщиной...
   – Итак, в последний раз вы навещали Оскольцеву примерно три недели назад, – уточнил лейтенант.
   – Да, – кивнул Глеб Васильевич.
   – Но вы только что утверждали, что расстались с ней два месяца назад...
   Панфилов понял, что Комиссаров поймал его на словах, как последнего идиота...
   – Э-э, так и было... Просто я приезжал к ней после того... Ну, думал, что мы можем помириться...
   Глеб Васильевич нес какую-то оправдательную чушь, а опер смотрел на него и мысленно насмехался над ним. «Давай-давай, лепи горбатого, все равно знаю, что ты врешь...» Да, этот черт с пистолетом видел его насквозь, читал его мысли. Панфилов чувствовал, как почва уходит из-под ног. А ведь разговор только начался.
   – А вы знаете, что гражданка Оскольцева пропала? – спросил мент.
   – Пропала?! – Глеб Васильевич чувствовал, что не очень убедительно разыграл удивление. – Как это пропала?! Когда?!
   – Две недели назад... Ее мама, Анфиса Тимофеевна, обеспокоена ее долгим отсутствием, вот в милицию заявила... Мы установили, что вы были знакомы с Элеонорой, поэтому и пригласили вас на беседу... Вот смотрю на вас и не понимаю, чего это вы так волнуетесь?
   – Я?! Волнуюсь?!. Нет, я совершенно спокоен...
   – Значит, мне показалось... – свысока усмехнулся лейтенант. – Э-э, так вот, я бы хотел узнать у вас, куда могла деться Элеонора?
   – Ну-у... Может, с ним куда-то уехала...
   – С кем с ним?
   – Ну с этим... Андрей его зовут... Он это, из Омска... Да, из Омска, в институте там учится...
   Умом Панфилов понимал, что не должен был врать, выдумывать несуществующего разлучника. Но его несло по наклонной, и он никак не мог остановиться.
   – Это с ним Элеонора вам изменила?
   – Да.
   – И с ним в Омск уехала?
   – Да.
   – Он что, уголовник?
   – Почему уголовник? Я же говорю, студент...
   – Значит, человек в общем-то положительный. Тогда почему Элеонора не сообщила родителям, что уезжает жить к Андрею?
   – Ну я не знаю...
   – А откуда кровь в квартире Элеоноры, вы знаете? – тем же безмятежным тоном спросил лейтенант.
   Панфилова как молотком по голове шарахнули.
   – Кровь?!. Там не должно быть крови...
   Его качнуло, как баржу на волне. Как баржу, в последний раз отдавшую швартовы... Похоже, он приплыл...
   – Вы откуда знаете, что крови не должно быть? – удивленно поднял брови лейтенант.
   – Ну... Я приходил в квартиру... Ну после того, как Элеонора исчезла... Неделю назад... Да-да, неделю... Чисто в квартире было... Никакой крови...
   Похоже, опер даже не слушал этот вздор. Он просто ждал, когда Глеб Васильевич выговорится. Дождался. И сделал ошеломляющее предложение.
   – А давайте-ка мы выбросим вашу повестку. Как будто ее и не было... А пришли вы ко мне для того, чтобы чистосердечно признаться в совершенном убийстве... Это называется явка с повинной. Поверьте, это значительно смягчит вашу участь... Да, и еще один хороший совет. Не стоит выдавать своего сообщника, берите всю вину на себя. Убийство группой лиц является отягчающим обстоятельством, так-то вот...
   – Какое убийство?! Какая группа лиц?!. Я не понимаю, о чем вы говорите? – очнулся Глеб Васильевич.
   – Ну вы же вдвоем были на свалке, – спокойно сказал опер.
   – На какой свалке?! – в ужасе воскликнул Панфилов.
   – На свалке, где нашли труп Оскольцевой... Да, вы его залили кипящей смолой, но мы его все-таки опознали... И свидетеля нашли, который вашу машину видел. Четыре «восьмерки», такой у вас номер, так?.. Кстати, свидетель вас опознал.
   – К-какой свидетель?! – в обморочном состоянии выдавил из себя Глеб Васильевич.
   – Ну имени его назвать я вам не могу, есть такое понятие, как тайна следствия... Скажу только, что когда-то, давным-давно, он работал на пушно-меховом комбинате. Еще до того, как вы уступили свое место Суконкину... Кстати, есть версия, что Суконкина убили по вашему распоряжению...
   – К этому... вот к этому делу я не имею ни малейшего отношения...
   – Ну что ж, здесь я вынужден вам поверить, так как доказательств вашей вины у меня нет... Зато есть доказательства того, что гражданку Оскольцеву убили именно вы... Нет, вам необязательно сознаваться в совершенном преступлении. Вы можете все отрицать, это ваше право. А наше право предъявить вам обвинение, провести предварительное следствие и представить суду доказательства вашей вины. И на суде можно все отрицать. Но если вас признают виновным, то вам светит высшая мера наказания...
   – Высшая мера?! – ужаснулся Панфилов.
   – А как вы думали!.. Ладно, если бы вы просто убили Оскольцеву, так нет же, вы изуродовали ее труп... Вы же не человек, Панфилов! Вы же нелюдь!!!
   Глеб Васильевич вдруг с ужасом понял, что лейтенант готов порвать его на части. Вроде бы спокойно с ним разговаривал, а тут лютая ненависть наружу полезла...
   Но оперативник быстро взял себя в руки. И снова на лице бесстрастная маска. И все равно, где-то в глубине черных глаз бушует пожар праведного гнева. Панфилов понял, что больше не в силах скрывать страшную правду.
   – Это... это не я... Я только ударил ее... А он... он сказал, что нужно труп смолой залить...
   – Кто он?
   – Он... Стас...
   – Фамилия?
   Глеб Васильевич был близок к тому, чтобы назвать фамилию Стаса. Но вовремя спохватился... Нет, этого делать нельзя. Во-первых, оперативник сам предупреждал, что нельзя привязывать себя к соучастнику. А во-вторых, Стас ему сейчас очень нужен...
   – Я... Я не знаю... Он сказал, что его Стас зовут...
   – Кто – он?
   – Я не знаю... Я труп из багажника выгружал... А он подошел. Сказал, что его Стасом зовут... Сказал, что ему деньги нужны... Сказал, что знает, как с трупом поступить... Костер стал разжигать, кусок смолы нашел... Но я его не знаю. Я ему денег дал...
   – Да, врете вы неубедительно... Ну да ладно, так уж и быть, опустим вашего Стаса... Пишите, как убивали Элеонору, как вывезли ее на свалку, как рубили ей руки, как обливали ее смолой...
   – Это не я! Это все Стас!..
   – Вот и пишите, как все было!
   Лейтенант достал из картонной папки лист бумаги, подал его Панфилову вместе с ручкой...
   Нет, он не уродовал труп Эллочки. Он всего лишь ударил ее по голове. А во всем виновен Стас... Глеб Васильевич схватил ручку и принялся писать... Да, он виновен, да, он убивал. Но кто такой Стас, не знает...
   Лейтенант ознакомился с его показаниями, удовлетворенно кивнул, сунул исписанный листок обратно в папку. И вызвал конвой. Он брал Панфилова под стражу...
   Его поместили в камеру предварительного заключения. Деревянные нары, крашенные масляной краской стены, бетонный пол, тусклая лампочка под потолком, чугунный унитаз в углу. До жути тоскливо и одиноко...
   Панфилов сел на нары и сокрушенно обхватил голову руками. Постепенно до него стало доходить, что он совершил непоправимую ошибку... Лейтенант, даром что молодой, сумел заморочить ему голову, придавить тяжестью страшной действительности... Словом, подвел под монастырь, а если точнее, то под тюремные своды... А ведь он не должен был ни в чем признаваться. Он должен был сначала во всем разобраться, связаться с влиятельными людьми, привлечь адвоката... Глядишь, и вышел бы сухим из воды... Но еще не все потеряно. Нужно лишь собраться с мыслями и попробовать найти достойный выход из создавшейся ситуации...
   Глеб Васильевич рассчитывал провести ночь в одиночестве. Но поздно вечером в камеру втолкнули грязного мужика. Опухшее от побоев лицо, сбитые в кровь кулаки. Он был пьян и едва держался на ногах. Но вниманием сокамерника не обошел.
   – Ты, фраер, тебя на чем спалили? – грубо спросил он.
   Панфилов не должен был хамить в ответ, тогда бы ничего не произошло. Но ему как раз и нужно было втянуть пьяницу в конфликт.
   – А пошел ты на х..!
   – Чо ты сказал?! – взорвался мужик и набросился на него с кулаками.
   Глеб Васильевич и не думал сопротивляться.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация