А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Твое место на зоне" (страница 20)

   Глава десятая

   1

   Воронец был возмущен до глубины души. Не так давно он стращал Панфилова спортсменами. Стращал, а сам-то думал, что никакой реальной силы они не представляют. Но вдруг ситуация вышла из-под контроля. Спортсмены наехали на автовокзал – обложили данью таксистов, подмяли под себя станцию техобслуживания. И наплевать им, что и таксистов, и автосервис держал под собой Воронец. Такого хамства от них никто не ожидал. Более того, Тренер набрался наглости и забил вору «стрелку» – на пустынном пятачке между автовокзалом и станцией техобслуживания. И Воронец обязан был туда ехать, потому как должен был дать ответку борзому баклану.
   На «стрелку» вместе с ним отправился Хлыст. Для устрашения они взяли с собой Якоря и Быка. Бойцы на всякий случай захватили «волыны» – у одного «парабеллум» времен Второй мировой, у другого – наган. Сам Воронец прихватил свою убойную тросточку, и это при том, что на силу своего слова он надеялся больше, чем на мощь оружия.
   Спортсмены подъехали полным составом, на четырех машинах. Тачки-то у них стремные, не вопрос. «Двадцать четвертая» «Волга» с мятым крылом, «тройка» с потускневшей от времени краской, «двойка» на подсевших рессорах, хоть и новенький, но совсем не престижный «Москвич». Зато пассажиры имели внушительный вид. Сам Тренер обладал комплекцией боксера-тяжеловеса. И его ребята ему под стать – высокие, объемные. Короткие стрижки, тяжелые челюсти, бычьи шеи, пудовые кулаки. Их было более дюжины. Шли они монолитной стеной, Воронцу казалось, что на него надвигается штормовой вал. Но ни одна черточка не дрогнула на его суровом лице.
   – Ты чо, баклан, совсем попутал? – злобно зашипел он на Тренера. – Ты на кого наезжаешь, фраер ты захарчеванный?
   Но и того не так-то легко было смутить.
   – Ты за базаром следи, да? – криво усмехнулся он. – А то ведь не посмотрю, что ты вор...
   – Ты?! Не посмотришь?! И чо ты мне сделаешь, чаплан?.. Ты, вообще, кто такой? С какого бугра нарисовался?.. Ты в законе? Ты в теме? Да ты вообще никто!.. Думаешь, если амбалов набрал, то можно на вора наезжать!.. Не, ну ты точно баклан, в натуре!.. Короче, если жизнь дорога, давай обратку включай. Все бабки, которые без спроса взял, обратно вернешь. И штраф – десять косарей. Врубился?
   – Не в тему базар, – покачал головой Тренер. – Ничего ты от нас не получишь... Разве что пулю...
   – Чо ты сказал, чнос? – взъярился Воронец.
   Тренер конкретно бросил ему вызов. И вор обязан был ставить его на правилку. Рука легла на набалдашник тросточки, и Якорь с Быком схватились за стволы. Но спортсмены все же оказались быстрей. Сначала из толпы выставился один автоматный ствол, затем второй, третий... Всего было пять автоматов. Но хватило бы и одного, чтобы отправить в расход Воронца со всей его свитой...
   – Ну что, схавал, бродяга! – презрительно скривился Тренер. – Теперь ты понял, за кем сила?
   Автоматы – это действительно реальная предъява, с этим не поспоришь. И вид у спортсменов такой, что им ничего не стоит устроить бойню... Но не все решает оружие. Уж кто-кто, а Воронец это хорошо знал.
   – Ладно, я пропущу ход, – хищно процедил сквозь зубы вор. – Но ты, беспредельщик, не думай, что уел меня... Ты еще за все ответишь...
   Он резко повернулся к Тренеру спиной и широким, решительным шагом направился к машине. Спортсмены могли выстрелить ему в спину, но этого не произошло. Знают, гады, что за вора их начнут отстреливать как бешеных собак...
   Воронец сел в машину, нащупал в заначке «косячок», пыхнул на пару с Хлыстом. На душе немного полегчало. Но злость лишь усилилась.
   – Ну чо, братан, Тренера валить надо, – сказал вор.
   – Это без базара. Иначе братва нас просто не поймет...
   – Варианты есть?
   – Ну а то... Гарика зашлем. Он пацан надежный. Да и сам на дело рвется...
   – Нормально. Сделает Тренера, мы его реально поднимем. В авторитете будет...
   – Да ради такого дела он кого угодно порвет, – усмехнулся Хлыст.
   – Тогда три дня тебе сроку. Сделаешь Тренера, положенцем тебя объявим. А там и до короны рукой подать...
   – Заземлим гада, не вопрос, – растянул губы в довольной улыбке Хлыст.
   Воронец верил в него, как в самого себя. Поэтому домой он ехал с таким чувством, будто возвращался с похорон своего врага. Будут Тренеру лабать Шопена, будут...
* * *
   Дворец спорта размещался в огромном трехэтажном доме, имел несколько выходов, но на шоссе выходила только одна дорога. Гарик знал, на какой машине разъезжает терпила, поэтому не боялся его пропустить. Но Тренер как закрылся вчера в своем спортзале, так и носа оттуда не кажет. Говорят, там у него не хило. Даже сауна есть, чисто для руководства. Терпила всю ночь в своей баньке парил Маньку, а Гарик его дожидайся... Хорошо, Хлыст тачку вместе с шофером подогнал, а то на морозе можно было бы дуба дать...
   Но вот, наконец, появилась машина. «Двадцать четвертая» «Волга» серого цвета. Крыло уже отрихтовано, замазано под покраску. Машина ходкая. Гарик занервничал. Что, если Ламик на своей «шестерке» не сможет удержаться на хвосте... Но нет, все путем, «Лада» идет за «волжаной» как привязанная.
   «Волга» тормознула на проспекте Мира, возле больницы. Но из машины никто не выходит. Видать, Тренер кого-то ждет. Точно, красотка какая-то чешет. Шапочка норковая, шубка каракулевая. Идет, восьмерки булками рисует. Вот и Тренер из машины вывалился, чуве своей ручку целует, дверцу перед ней распахивает. Джентльмен хренов... «Волга» едет дальше. Тормозит у центрального входа в городской парк. Сначала Тренер из тачки вылез, за ним его зазноба. Больше никого. Вдвоем в парк двинули. Шифер у них, что ли, задымился, по такой холодине в парке гулять.
   Но, видать, не только они по фазе задвинулись. Народу в парке немало. Шизеют люди...
   Тренер со своей герлой шел по центральной аллее. Идут, щебечут о чем-то... И не знают, что амур где-то рядом. Только не лук со стрелами у амура, а самая что ни на есть настоящая «волына»...
   Гарик надвинул шапку на самые глаза, поставил пистолет на боевой взвод.
   Бежал он быстро и почти беззвучно. Тренер не заметил, как он подскочил к его бабе и сорвал с нее шапочку. Не сбавляя скорости, понесся дальше. Тренер за ним. Бегает он здорово. Но Гарику-то и нужно, чтобы его догнали.
   Гарик свернул с центральной аллеи на какую-то дорожку. Людей здесь нет. Только он да Тренер – тот уже совсем близко... Гарик выхватил из кармана пистолет, резко остановился и развернулся навстречу жертве. У него всего две секунды на то, чтобы выстрелить...
   Бах! Бабах!.. Тренер натыкается на невидимую преграду, руками хватается за простреленную грудь, валится на землю. Удивленные и полные страха глаза нараспашку, изо рта по щеке тонко струится кровь... Он еще жив. Но это ненадолго.
   – Это тебе от Воронца привет! – оскалился Гарик.
   Он приставил пистолет к голове жертвы и хладнокровно нажал на спуск.
* * *
   Враг повержен – правосудие свершилось. Нет больше Тренера, списан в расход фраер. И окурки спортивные должны знать, кто сделал их босса.
   – Давай запрягай пацанов и забирай вокзал обратно, – распорядился Воронец. – Если кто из спортсменов залупнется, гасить на месте...
   Вор отстоял свою масть, доказал свое право на жизнь под солнцем. Больше никому ничего доказывать не придется. Отныне беспредельщики будут шарахаться от одного его имени.
   Хлыст отправился по делам, а вор остался в ресторане, нужно было поговорить с Оганезовым. Армянин по-прежнему директорствовал «Под пальмами», но уже вовсю двигал политику Воронца в массы цеховиков и кооператоров – шерстил их черную бухгалтерию. А в самом скором времени Оганезов должен был стать директором пушно-мехового комбината.
   – Считай, что приказ о твоем назначении уже подписан, – сказал вор. – А по учету клиентов нужно решать...
   Оганезов назвал человека, который, по его мнению, лучше всего распутывает заморочки теневых бухгалтерий. Воронец утвердил его на должность главного учетчика. Про ресторан разговора не было. «Под пальмами» оставался за своим хозяином.
   Под занавес Воронец пропустил сто капель коньячку и в хорошем настроении отправился домой.
   Он вышел из ресторана. Холодно. Ветер в лицо. А до машины метров двадцать. Все хорошо в этом кабаке, только вот стоянка далеко... Воронец усмехнулся. Да, изнежился он на вольных харчах. Забыл, что такое валить лес на жестоком колымском морозе...
   Воронец поднял воротник и направился к стоянке. Якорь и Бык медленно, вразвалочку двинулись за ним. Они уже подходили к машине, когда из-за поворота вынырнула и резко затормозила белая «семерка». Заднее затемненное стекло быстро опустилось, и оттуда высунулся автоматный ствол. Он был направлен точно на вора...
   – Атас! – крикнул Якорь.
   Он бросился к Воронцу, чтобы сбить его с ног и закрыть своим телом. Но вор и сам заметил надвигающуюся на него смерть. Заметил, но увернуться не смог. И Якорь не успел...
   Грохот автоматной очереди разрезал жизнь на две половины – на до и после смерти. Одна пуля пробила вору грудь, вторая снесла верхнюю часть головы...

   2

   Панфилову снилось пшеничное поле. Колоски золотятся под ярким, летним солнцем, ветер с шумом гоняет волны по хлебной ниве. Блажь и умиротворение. Но вот появляется девушка. Расписной кокошник, шитый золотом сарафан. Прелестный лик, голубые, как небо, глаза, русая коса до пояса... Она шла ему навстречу. Идет, игриво улыбается... Сначала исчез кокошник, затем сарафан. Костюм Евы ей к лицу... Но с самим лицом творится что-то непонятное. Волосы темнеют, глаза становятся черными, меняется форма носа, губ... К нему идет Эллочка. И она не улыбается... Поле вдруг вспыхивает ярким огнем – пламя охватывает девушку со всех сторон. Она мечется, кричит от ужаса и боли, тянет к нему обрубленные и окровавленные руки... Вот она дотягивается до его плеча... Глеб Васильевич физически ощутил ужасное прикосновение и проснулся. Перед глазами сонное лицо жены. В руке телефонная трубка.
   – Это тебя, – зевает она и с головой зарывается под одеяло.
   За окнами свет, на часах половина девятого утра. Кому это он в такую рань-то понадобился?
   – Да, – недовольно буркнул Панфилов.
   Эллочка стоит перед глазами как живая. Лицо заливает расплавленный битум... Ужас.
   – Глеб Васильевич, доброе утро! – послышался в трубке бодрый голос Стаса.
   Похоже, он был подшофе, слова в спиртовом растворе плавают.
   – Да уж доброе...
   – А, ну да, сегодня ж выходной, выспаться охота... Да какой уж тут сон. Тут такое... Короче, не телефонный разговор. Увидеться бы надо.
   – Когда?
   – А прямо сейчас... Приезжайте, не пожалеете.
   – Куда?
   – А тут адресок один есть. Поселок Северный знаете где?
   – Это ж в какую даль тащиться.
   Через весь город нужно ехать, затем еще километров пятнадцать по шоссе.
   – Так вы же не пешком, у вас же машина... Приезжайте, Глеб Васильевич, я вас жду...
   Стас назвал адрес дома, подробно объяснил, как его найти, пожелал удачи и положил трубку. У Панфилова вдруг возникло ощущение, что Стас пытается манипулировать им. Сам звонит ему, назначает встречу. Как будто он босс... Но тон у него почтительный. Да и дело, судя по всему, большой важности. Нет, Стас не пытается выбиться в боссы. Просто сон плохой под утро приснился, вот и мерещится...
   По Северному Панфилов не плутал – с ходу нашел приземистый дом из шлакоблоков. Железная ограда, ворота нараспашку, во дворе «девятка», возле которой в позе часового стоял парень в укороченном тулупе и ушанке-«обманке». Он же помог Глебу Васильевичу заехать во двор, поставить машину рядом с «девяткой».
   На пороге дома появился Стас. Дубленка нараспашку, на ногах калоши.
   – Глеб Васильевич! Извините, что заставил вас ехать в такую даль... Но вы не пожалеете...
   От него пахло мускатным орехом.
   – Что, всю ночь пил? – строго спросил Панфилов.
   – Виноват, исправлюсь... Проходите, гостем будете!
   Внешне дом ничем не напоминал барские хоромы. И внутри никаких излишеств. Дешевые обои на стенах, линолеум на полу, мебель так себе, да и той кот наплакал. Зато каминный зал впечатлял своими размерами. В комнате чисто, проветрено. В очаге весело потрескивают дрова. На столике ваза с фруктами, на тарелочке лимон, в центре непочатая бутылка «Большого приза».
   – Всю ночь расслаблялся, – признался Стас. – Но к вашему приезду навел порядок... Да, кстати, у нас тут и банька есть, классный, скажу вам, вариант. Мы ее, на всякий случай, растопили, ну и порядок навели – вдруг захотите... Честное слово, не пожалеете...
   – Утро еще. Какая банька?.. И коньяк по утрам не употребляю...
   Да, с утра Глеб Васильевич не пил. Ну разве что в виде исключения... И надо признаться себе, что сейчас был такой случай, когда захотелось выпить. И в баньке попариться бы неплохо, плевать, что утро, а не вечер... Но нет, не та компания, чтобы можно было расслабиться. Стас много чего сделал для него, но тем не менее он должен был держать его на расстоянии.
   – А я бы употребил, – уныло вздохнул Стас. – Но не стану этого делать... Я же для чего вас позвал, чтобы вы меня к жизни вернули... Вот вы здесь, и я уже в форме. И пить ни-ни... А так бы нажрался да весь день влежку... А у меня сегодня, между прочим, праздник. У жены день рождения... А я ночью дома не ночевал... Тамара ругаться будет. Но, если я скажу, что с вами был, тогда никаких проблем. Она вас очень уважает. И я вас уважаю... Мы все вас уважаем!..
   – Так ты зачем меня позвал? Чтобы я в чувство тебя привел? – возмутился Панфилов.
   – А кто еще может меня в чувство привести? Только вы! – расплылся в улыбке Стас.
   – Ну ты и наглец!
   – Наглость – второе счастье... А если без шуток, то встретились мы для серьезного разговора. Фильм недавно смотрел, какой-то американский боевик. Так там, за границей, цивилизация. Там один босс человека одного киллеру заказал. Ну вечером человека сделали, а утром босс включает телевизор, а там по новостям труп показывают. И ходить далеко не надо, чтобы проверить, исполнен заказ или нет... А у нас такого нет. У нас по «тэ-вэ» всего две программы, а там все в розовых цветах... Это присказка, Васильич, а теперь сказка. Нет больше Воронца. Его вчера вечером сделали, а по новостям, бляха, не сообщили. Но я-то знаю... Теперь вот и вы знаете...
   Глеб Васильевич вмиг забыл о том, что Стас фамильярно назвал его по отчеству. На первый план выступила пугающая мысль – Воронца больше нет, и в этом виноват он со Стасом. Теперь воры начнут охоту на них...
   – Так что, его совсем нет? – потер виски Панфилов.
   – Совсем, – криво усмехнулся Печник. – Пуля из автомата хорошо легла – полбашки снесло... Теперь у него на том свете другая кликуха будет, гы, Всадник без головы...
   – А-а автомат откуда?
   – Места надо знать... Кореш у меня один есть, вояка... Все путем, короче... Да ладно, автоматы. Пацаны как сработали! Комар носа не подточит! Как будто всю жизнь воров мочили!..
   – Все же знают, что у нас конфликт с Воронцом был...
   – Да вы что, Васильич, боитесь?.. Не надо бояться... Вы для воров барыга, фраер, вас никто всерьез не воспринимает. Тем более что вы все условия Воронца приняли. Чтобы барыга на вора наезжал, когда такое было... Я же все продумал, Васильич, все учел. Мы пока Воронца пасли, одну фишку пробили. У нас тут в городе одна команда образовалась. Спортсмены со своим Тренером. Так они на Воронца конкретно наехали. Автоматы на «стрелке» показывали... Воронец им этого не простил. Тренера в расход пустили. Спортсмены должны были спросить с него. Может, и собирались, но мои ребята быстрее оказались... Короче, мы Воронца сделали, а спрашивать за это со спортсменов будут... Теперь понятно, Васильич, что чистые мы! Воры со спортсменами разбираться будут, а мы в стороне...
   Глеб Васильич молча сорвал пробку с бутылки, до краев наполнил стограммовый стакан и залпом выпил.
   – Что, проняло? – хмыкнул Стас. – Меня вчера тоже... Да и сегодня душа просит...
   Он тоже выпил. Еще и закурил.
   – Так что Воронец списан со счетов, – сказал Печник. – Пора менять расклады... Он там какого-то армяша на место Суконкина двигал... Может, и этого завалим, чтобы не лез на чужое место?
   – Тебе что, понравилось людей валить? – косо глянул на него Панфилов.
   – Ну так надо же как-то решать проблему!
   – Проблема проще решается. Через министерство. Оганезову в назначении откажут, а моего человека возьмут. Завтра же займусь этим делом...
   – А кого на комбинат поставим?
   – Ну есть один человек...
   – Это вы про меня, да? – неприятно улыбнулся Стас.
   – А ты что, хотел бы на это место? – опешил Панфилов.
   – Почему бы и нет... Я в этой теме уже давно, люди меня знают...
   Глеб Васильевич был в замешательстве. Да, он благодарен Стасу за то, что тот для него сделал. Но Стас устраивал его как грубая физическая сила. А чтобы ставить его директором комбината... Стас лишь изображает из себя покладистого исполнителя. Но уже сейчас он показывает зубы. А если он станет директором комбината, тогда совсем отобьется от рук. Тогда Панфилов потеряет контроль над предприятием...
   – Но у меня уже есть кандидат... Купавин... Ты его знаешь...
   – Да? А кто для этого Купавина место освободил? – сверкнул взглядом Стас.
   Но тут же сменил гнев на милость.
   – Ладно, сейчас не время... да и не место утрясать кадровые вопросы. Выходной сегодня. Отдыхать надо... Мы сейчас по маленькой пропустим, затем в баньке посидим, а там, ближе к вечеру, домой ко мне поедем... Я вас, Васильич, с Лилькой познакомлю. Красивая девчонка, вам понравится... Сестра жены... Ей уже девятнадцать... Смак!.. Я бы с ней сам закрутил, но родственница же... А вы, наверное, без Эллочки-то скучаете?
   Это был не праздный вопрос. Это был толстый намек на страшные обстоятельства...
   Глеб Васильевич плохо помнил тот момент, когда ударил Эллочку бронзовой статуэткой по голове. В сердцах ударил. Он решил, что Эллочка предала его. Ведь она же впустила в квартиру вора... Он даже объясниться ей не дал. Схватил со столика статуэтку и ударил по голове. Эллочка без чувств рухнула на пол. Она была еще жива, когда по его же вызову приехал Стас. Но в сознание не приходила. Они вдвоем вывезли ее на свалку. Там же Стас обнаружил кусок смолы, банку из-под краски. Это он предложил изуродовать труп до неузнаваемости. Мало того, что Эллочку невозможно будет опознать, так еще и тень подозрения падет на Воронца. Мол, менты же должны догадываться, кто выплеснул на Калиткина кружку с расплавленным битумом...
   Панфилов пытался выбросить этот страшный эпизод из головы, но не мог. Эллочка почти что каждую ночь являлась к нему во сне. Ужасно... А теперь вот Стас, уже наяву, втягивает его в прошлое, привязывает к трупу. Он ясно дает понять, что Эллочка – то самое звено, через которое они оба повязаны одной цепью. И Воронцом они тоже повязаны...
   «Так что не выделывайся, уважаемый Глеб Васильевич, – красноречиво говорил его взгляд. – И принимай мою просьбу как руководство к действию...» Стас хотел стать директором комбината, и Панфилов должен был устроить ему эту должность. Должен... И пожалуй, устроит...
   Но за весь день Стас ни разу не коснулся больной темы. Они пили коньяк, парились в баньке, а вечером прямым ходом отправились к нему в гости. Там Панфилов познакомился с очаровательной блондинкой Лилей.
   Девушка откровенно заигрывала с ним, и он был этому только рад. Эллочки больше нет, а Лиля вполне подходила для того, чтобы занять ее место. Да она, похоже, к этому и стремилась...
   Ночевать он остался у Стаса, в его трехкомнатной квартире. Тамара, его жена, постелила гостям в разных комнатах, но в конце концов Лиля оказалась в постели Панфилова. Ночь удалась...
   Домой он вернулся только к вечеру следующего дня. Жена ни о чем не спрашивала. Молча протянула ему бумажный прямоугольник. Это была повестка из Зареченского РОВД. Завтра в течение рабочего дня он должен был явиться в двадцать шестой кабинет к майору Иванову... Похмелье как рукой сняло – Глеб Васильевич моментально протрезвел. Какой-то майор Иванов из Зареченского РОВД предстал перед ним в образе карающего меча правосудия. Панфилов знал, что есть за ним грехи, за которые можно рубить его повинную голову...
   Он мог бы проигнорировать повестку. У него есть знакомые среди высокого начальства из ГУВД, в прокуратуре работают прикормленные люди. Но не хотелось поднимать шум. Излишняя суетливость – признак того, что с тобой не все чисто...
   В РОВД Глеб Васильевич прибыл в начале шестого, под самый занавес рабочего дня. В здание он входил с видом законопослушного и уверенного в себе гражданина. Норковая шапка, фирменная дубленка, в руке портфель из натуральной кожи да с золотыми застежками, запах дорогого парфюма. Майор из дежурной части объяснил ему, как пройти в двадцать шестой кабинет, и проводил его уважительным взглядом.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация