А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Девушка, которую ты покинул" (страница 26)

   Мириам просовывает голову в дверь, во рту у нее непрожеванный сэндвич с тунцом:
   – Да?
   – Не хочешь вместо меня сходить на ланч с месье Лефевром?
   – Пол, мы… – стискивает зубы Джейн.
   Взгляд Мириам мечется между ее начальниками. Она с трудом проглатывает сэндвич:
   – Очень мило с вашей стороны, но…
   – Но Мириам уже ест сэндвич. А еще куча ненапечатанных контрактов. Спасибо Мириам. – Джейн ждет, пока Мириам закроет за собой дверь, и задумчиво поджимает губы. – Пол, все в порядке?
   – Все прекрасно.
   – Ну, тогда… – не может скрыть некоторую резкость своего тона Джейн. – Похоже, уговорить тебя не удастся. Жду твоего доклада о том, что тебе удалось нарыть по этому делу. Уверена, что все будет достаточно убедительно. – Она задерживается на секунду дольше, чем нужно, и выходит.
   Пол слышит, как она в коридоре что-то говорит по-французски Лефевру, который сидит, глядя прямо перед собой.
   – Эй, Мириам! – снова зовет Пол секретаршу и, когда та появляется все с тем же сэндвичем во рту, виновато хмурится. – Простите, это было…
   – Все в порядке, – улыбается она, запихивает обратно выпавший кусочек хлеба и добавляет что-то уж совсем нечленораздельное.
   Интересно, слышала ли она хоть что-то из его разговора с Джейн?
   – Кто-нибудь звонил?
   – Только глава Ассоциации музеев. Я уже вам говорила. Соединить вас с ним? – шумно проглатывает она сэндвич.
   – Нет, не беспокойтесь, – раздвигает он губы в вымученной улыбке, а когда она закрывает за собой дверь, тяжело вздыхает.
   Лив снимает портрет со стены. Она осторожно проводит рукой по поверхности картины, трогает кончиками пальцев выпуклые мазки, удивляясь, что они нанесены рукой известного мастера, и смотрит на изображенную на полотне женщину. Золото на старинной раме местами облупилась, но Лив находит в этом особую прелесть, ей нравится контраст между витиевато украшенным золоченым деревом и четкими, чистыми линиями стен. Ей нравится, что картина «Девушка, которую ты покинул» – единственное яркое пятно в комнате – похожа на сверкающую драгоценность на белой стене.
   Только теперь полотно – уже не просто портрет девушки, а кусочек истории, интимная шутка, понятная только двоим. Теперь Лив знает, что девушка – жена известного художника, которая пропала, а возможно, была убита во время войны. Она – это последнее связующее звено между внешним миром и ее мужем, сидевшим в лагере для военнопленных. Она – это пропавшая картина, будущий предмет судебного разбирательства, будущий объект расследования. Лив еще не понимает, как относиться к такому повороту событий, но твердо знает, что ей уже не стать прежней.
   «Картина… попала в руки немцев».
   Андре Лефевр, выглядевший слегка агрессивно, даже не потрудился посмотреть на лицо Софи на фотокопии. И Маккаферти. Каждый раз, когда она вспоминает, как Пол вел себя на встрече, у нее от злости начинает стучать в висках. Иногда ей кажется, что внутри все горит, словно она перегрелась на солнце.
   Лив достает из-под кровати коробку с кроссовками, надевает обтягивающие штаны для бега и, засунув ключи и телефон в карман, отправляется на пробежку.
   Она проходит мимо Фрэн, которая сидит на перевернутой коробке, молча провожая ее глазами, и приветственно машет рукой. Разговаривать ей не хочется.
   День в самом разгаре, и на набережной Темзы полным-полно возвращающихся с ланча офисных работников, бредущих под присмотром раздраженных учителей школьников, толкающих перед собой детские коляски замученных мамаш. Лив бежит, огибая прохожих и локтями прокладывая себе дорогу. Она становится неотъемлемой, невидимой частью этой толпы и немного сбавляет скорость, только когда чувствует, что задыхается. Бежит до тех пор, пока не начинают нестерпимо болеть икры, на спине не расплывается влажное пятно, а глаза не заливает пот. Бежит до тех пор, пока не забывает обо всем, кроме чисто физической боли.
   Она переходит на шаг и, уже проходя мимо Сомерсет-хауса, слышит звуковой сигнал пришедшего на мобильник сообщения. Она останавливается, достает из кармана телефон, смахивает со лба пот.
   «Лив. Позвони мне».
   Лив почти бежит к парапету, резко поднимает руку и, не раздумывая, швыряет телефон в Темзу. Телефон беззвучно, незаметно для посторонних глаз, камнем уходит в свинцовые воды Темзы.

   20

...
   Февраль 1917 г.

   Драгоценная моя сестра!
   Прошло уже три недели и четыре дня с тех пор, как ты нас покинула. Не знаю, дойдет ли до тебя это письмо и дошли ли другие; мэр наладил новую линию связи и обещал мне отправить письмо при первом удобном случае. Мне остается только молиться и ждать.
   Вот уже четырнадцать дней идет дождь, превращая все, что осталось от наших дорог, в жидкую грязь, в которой вязнут лошади и вечно мокнут ноги. Мы теперь не рискуем выходить из дома: слишком холодно и слишком опасно, и, по правде говоря, мне не хочется оставлять детей, даже на несколько минут. После того как тебя забрали, Эдит три дня неподвижно просидела у окна, пока я, испугавшись за ее здоровье, насильно не отвела ее к столу, а потом не уложила в постель. Она перестала говорить, от нее остались одни глаза, она постоянно держится за мою юбку, словно все время ждет, что кто-то придет и заберет и меня. Но, боюсь, у меня почти нет времени утешать ее. Хотя теперь у нас уже столуется меньше немцев, у меня все равно хлопот по горло, потому что приходится готовить и убирать до глубокой ночи.
   Орельен исчез. Сразу после того, как тебя забрали. От мадам Лувье я узнала, что он по-прежнему в Сен-Перроне, живет у Жака Арьежа над табачной лавкой, но, откровенно говоря, у меня нет никакого желания его видеть. Он обошелся с тобой не лучше коменданта Хенкена. Я знаю, ты веришь в людей, но считаю, что если бы комендант искренне желал тебе добра, то не вырвал бы тебя так жестоко из наших объятий, оповестив весь город о твоих мнимых грехах. Ни в одном из его поступков я не нахожу даже намека на проявление гуманности. Просто не нахожу.
   Софи, я молюсь за тебя. Просыпаясь утром, я вижу твое лицо, а поворачиваясь на другой бок, удивляюсь, почему ты не лежишь, с заплетенной на ночь толстой косой, на соседней подушке и не смешишь меня рассказами о еде, которая тебе приснилась. И, обслуживая посетителей в баре, я инстинктивно поворачиваюсь, чтобы позвать тебя, но в ответ тишина. Мими частенько заглядывает в твою спальню, словно тоже ожидает тебя там найти. Увидеть, как ты сидишь за своим бюро и что-то пишешь или мечтательно смотришь вдаль. А ты помнишь, как мы в детстве стояли возле окна, гадая, что там за ним? Представляли, что мы сказочные принцессы, и ждали благородного рыцаря, который нас освободит. Могло ли наше детское воображение нарисовать, во что превратится наш город, с его разбитыми дорогами, похожими на призраков мужчинами в лохмотьях и умирающими с голоду ребятишками?
   После того как тебя забрали, город точно притих. Будто вместе с тобой исчез и сам его дух. Мадам Лувье, сменив наконец гнев на милость, теперь приходит постоянно, она не хочет, чтобы твое имя было забыто. И говорит о тебе со всеми, кто готов ее слушать. Господин комендант теперь у нас не ужинает. Похоже, он боится посмотреть мне в глаза. А может, он знает, что я с удовольствием воткнула бы в него разделочный нож, а потому предпочитает держаться от меня подальше.
   До нас до сих пор доходят крупицы информации: так, клочок бумаги, который я давеча нашла под дверью, рассказал о новой эпидемии инфлюэнцы в Лилле, о захваченном под Дуэ конвое союзников, о пущенных на мясо лошадях на бельгийской границе. От Жана Мишеля ни слова. От тебя тоже.
   Иногда мне кажется, что меня завалило в шахте и я слышу только эхо голосов где-то там, вдалеке. У меня отняли всех, кого я люблю, за исключением детей, и я не знаю, живы ли вы либо уже умерли. Иногда страх за тебя словно парализует, нападает на меня в самое неподходящее время, когда я помешиваю суп или накрываю на стол, и мне стоит больших трудов заставить себя дышать, стараться быть сильной ради детей. И больше, чем что бы то ни было, мне нужна вера. «А что бы на моем месте сделала Софи?» – спрашиваю я себя, уже заранее зная ответ.
   Возлюбленная сестра моя, пожалуйста, береги себя! И не стоит понапрасну злить немцев, даже если ты считаешь их своими мучителями. И как бы тебе ни хотелось, ради бога, не надо рисковать! Самое главное, чтобы вы все вернулись ко мне живыми. И ты, и Жан Мишель, и твой ненаглядный Эдуард. Я говорю себе, что это письмо обязательно тебя найдет. Иногда я надеюсь, что, быть может, да, быть может, вам двоим удалось соединиться, и вовсе не в том смысле, о котором я боюсь даже думать. Я говорю себе, что Бог справедлив, хотя в эти мрачные дни Он и играет нашими судьбами.
   Софи, береги себя.
   Твоя любящая сестра
Элен

   21

   Пол откладывает письмо, в свое время хранившееся в тайниках тех, кто участвовал в Сопротивлении во время Первой мировой. Это письмо, единственное свидетельство жизни семьи Софи Лефевр, которое ему удалось найти, похоже, тоже не дошло до адресата.
   Судьба картины «Девушка, которую ты покинул» теперь стала для Пола делом первостепенной важности. Он использует все свои обычные источники: музеи, архивы, аукционные дома, экспертов в области всемирной истории искусства. А в частном порядке беседует со старыми знакомыми из Скотленд-Ярда и с представителями криминального мира, например с румыном, славящимся тем, что буквально с математической точностью регистрирует тайные перемещения целых партий украденных произведений европейского искусства.
   Ему удается установить следующее: до недавнего времени Эдуард Лефевр был наименее известным художником из Академии Матисса. Только два академика специализируются на его работах, причем оба они знают о картине «Девушка, которую ты покинул» ровно столько же, сколько и он сам.
   Фотография и дневники, имеющиеся в распоряжении семьи Лефевр, свидетельствуют только о том, что картина была выставлена на всеобщее обозрение в отеле под названием «Красный петух» в Сен-Перроне, городе, оккупированном немцами в годы Первой мировой войны. И бесследно исчезла вскоре после ареста Софи Лефевр.
   Затем пробел длиной в тридцать лет, после чего картина появляется вновь, уже в Америке, в доме у некой Луанны Бейкер, провисев там следующие тридцать лет, пока миссис Бейкер не переехала в Испанию, где Дэвид Халстон и купил картину уже после ее смерти.
   Но что произошло между этими двумя отрезками времени? Если картина действительно была украдена, то где потом хранилась? Что случилось с Софи Лефевр, дальнейшая судьба которой покрыта мраком? Имеющиеся факты похожи на точки в логической игре «Соедини точки», которые невозможно соединить одной прямой. О портрете Софи Лефевр написано больше, чем о ней самой.
   Во время Второй мировой войны перемещенные ценности содержались в хорошо защищенных специальных подземных хранилищах. Произведения искусства, которых насчитывалось несколько миллионов, были отобраны с военной скрупулезностью с помощью нечистоплотных экспертов и дилеров. Такие ценности не были обычными боевыми трофеями: нет, их отчуждение производилось систематизированно и регламентированно. Все документировалось и контролировалось.
   Однако после Первой мировой войны документов относительно перемещенной собственности, особенно с севера Франции, сохранилось крайне мало. И, как сказала Джейн с некоторой долей гордости в голосе, это означает, что данный случай имеет принципиальное значение для решения аналогичных дел. А откровенно говоря, и для их компании. Поскольку сейчас, как грибы после дождя, возникают аналогичные организации, которые также занимаются установлением провенанса, отыскивают вещи, которые наследники уже отчаялись найти. Теперь им в затылок дышат фирмы, работающие исключительно на условиях получения гонорара только в случае выигрыша дела. Они обещают достать луну с неба людям, готовым поверить во что угодно, лишь бы вернуть обратно любимую вещь.
   По словам Шона, адвокат Лив пытается использовать все легальные возможности закрыть дело. И заявляет, что срок давности по данному делу истек, а Дэвид – добросовестный приобретатель, на законных основаниях купивший картину у Марианны Бейкер. Но в силу ряда причин его аргументы не были приняты во внимание, жизнерадостно сообщает Шон, и дело передается в суд.
   «Похоже, суд состоится через неделю. Судьей назначен Бергер. Как правило, в подобных случаях он всегда выносит решение в пользу истца. Звучит многообещающе!»
   На стене кабинета Пола среди множества фотографий разыскиваемых произведений искусства висит лист бумаги формата А-4 с фотокопией картины «Девушка, которую ты покинул». Он периодически бросает взгляд на картину, каждый раз надеясь, что хоть сейчас с портрета на него не будет смотреть Лив Халстон. Пол снова возвращается к лежащим перед ним на столе бумагам.
   «Кто бы подумал, что в убогом провинциальном отеле можно встретить такой шедевр, – написал комендант в письме жене. – По правде говоря, я не в силах оторвать от него глаз».
   «От него? – гадает Пол. – Или от нее?»
   В нескольких милях от офиса Пола Лив тоже не сидит сложа руки. Она встает в семь, надевает кроссовки и бежит по набережной, в ушах ее звучит музыка, дыхание ровное. Возвращается она уже после ухода Мо на работу, принимает душ, завтракает, относит Фрэн чашку чая, но не остается в четырех стенах, а проводит день в специализированных искусствоведческих библиотеках и пыльных архивах художественных галерей, а еще лазает по Интернету, пытаясь найти ключ к решению проблемы. Она ежедневно общается с Генри, участвует во всех совещаниях, объясняет важность экспертизы с привлечением французских судебных экспертов, сетует на то, что сложно получить грамотное экспертное заключение.
   – Итак, вы в принципе хотите получить от меня конкретные свидетельские показания относительно наличия связи между картиной, не имеющей подтверждающих ее провенанс документов, и женщиной, которой, похоже, уже давно нет в живых.
   Генри нервно улыбается. Именно этого он от нее и хочет.
   Лив буквально живет этой картиной. Забывает о приближении Рождества, не обращает внимания на жалобные звонки отца. Она ничего не видит и не слышит, но знает только одно: Пол не должен получить портрет. Генри снабдил ее всеми открытыми материалами, предоставленными противной стороной, а именно копиями переписки Софи с мужем, а также материалами с упоминанием картины и городка, где жила ее хозяйка.
   Она просматривает сотни академических и политических документов, газетные статьи на тему реституции, где повествуется, например, о семье, уничтоженной в Дахау, и о ее здравствующих потомках, которым пришлось влезть в долги, чтобы получить обратно своего Тициана; или о польской семье, единственная оставшаяся в живых представительница которой благополучно скончалась после того, как ей вернули скульптуру Родена, принадлежавшую еще ее отцу. Большинство статей написано с позиции истцов, например семьи, потерявшей все, а потом случайно нашедшей бабушкину картину. И читателя приглашают разделить радость тех, кто получил обратно фамильные ценности. Буквально в каждом абзаце встречается слово «несправедливость». Причем авторы статей редко сочувствуют тем, кто добросовестно приобрел вещь, но по решению суда лишился ее.
   Но в каком бы направлении Лив ни вела поиски, она везде натыкалась на следы Пола, словно не о том спрашивала и не там искала. В результате ей приходилось просто-напросто обрабатывать уже полученную им информацию.
   Она встает со стула, расправляет затекшие ноги и нервно ходит по комнате. Во время работы Лив переставляет картину на книжную полку, словно ожидая, что изображенная там девушка подарит ей прилив вдохновения. Теперь Лив ловит себя на том, что не может отвести взгляд от лица на портрете, она будто чувствует, что их время стремительно истекает. День суда все ближе, уже слышится барабанный бой, возвещающий о предстоящем сражении. «Софи, дай мне ответ. Дай, черт возьми, хоть какую-нибудь подсказку!»

   – Привет! – На пороге появляется Мо с баночкой йогурта в руках.
   Мо уже шесть недель живет в Стеклянном доме, и Лив безмерно благодарна судьбе, что в трудную минуту не осталась одна.
   – Что, уже три часа? – потягиваясь, говорит она. – Господи, я сегодня почти не продвинулась!
   – Ты должна взглянуть вот на это. – Мо достает из-под мышки номер лондонской вечерней газеты и протягивает Лив. – Страница три.
   Лив находит нужное место и начинает читать.
   «Вдова именитого архитектора борется за произведение искусства ценой в миллионы долларов, украденное нацистами во время войны», – гласит заголовок. Под ним крупная, на полстраницы, фотография ее и Дэвида, сделанная много лет назад на каком-то благотворительном мероприятии. На ней платье цвета электрик, в руках бокал с шампанским, словно она чокается с камерой. Рядом помещен снимок картины «Девушка, которую ты покинул» с подписью: «Картина художника-импрессиониста стоимостью несколько миллионов была „украдена немцем“».
   – Красивое платье, – замечает Мо.
   У Лив кровь отливает от лица. Она не узнает улыбающуюся светскую львицу на фото. Женщину совсем из другой жизни.
   – Боже мой! – У нее такое чувство, будто кто-то распахнул настежь двери ее дома, выставив напоказ спальню.
   – Думаю, они специально делают из тебя этакую ведьму из высшего общества. Так им легче раскрутить историю о бедном французе, ставшем жертвой богатой хищницы. – (Лив закрывает глаза. Может быть, если сидеть вот так, с закрытыми глазами, все само собой исчезнет.) – И вообще, это неверно с исторической точки зрения. Я имею в виду, что во время Первой мировой еще не было никаких нацистов. Сомневаюсь, что кто-то поведется на эту туфту. Я хочу сказать, что на твоем месте я не стала бы брать в голову и вообще… – Мо долго молчит, а потом добавляет: – И не думаю, что тебя кто-то узнает. Ты здорово изменилась за последнее время. Выглядишь… – пытается подобрать нужное слово Мо, – что ли, победнее. И типа постарше.
   Лив открывает глаза. И снова видит себя рядом с Дэвидом. Видит беззаботную, обеспеченную женщину, какой когда-то была.
   Мо вынимает ложку изо рта и внимательно ее рассматривает.
   – Только не вздумай читать интернет-издание. Договорились? Комментарии некоторых читателей слишком уж… забористые, – говорит Мо и, поймав взгляд Лив, добавляет: – Ну ты понимаешь. В наши дни у каждого есть свое мнение. Но все это полная хрень. – Мо включает чайник. – Послушай, а как ты посмотришь на то, если Раник проведет здесь уик-энд? С ним в квартире живет еще человек пятнадцать, не меньше. И ему, естественно, хочется вытянуть ноги перед телевизором, чтобы не лягнуть кого-то еще.

   Пытаясь усмирить растущее беспокойство, Лив трудится весь вечер. У нее перед глазами до сих пор стоит та газетная статья и фото светской дамы с бокалом шампанского в руках. Она звонит Генри, и тот советует не обращать внимания, так как в преддверии судебного процесса это обычная практика. Она ловит себя на том, что придирчиво вслушивается в интонации его речи в надежде определить, так ли он уверен, как кажется.
   – Лив, послушай меня. Это громкое дело. И они будут вести грязную игру. Ты должна набраться мужества.
   Генри, который уже проинструктировал барристера, называет Лив его имя с таким видом, словно она обязана его знать. Она спрашивает, во сколько ей все обойдется, и слышит, как Генри шуршит бумагами. А когда он называет сумму, Лив чувствует, что начинает задыхаться.
   Телефон звонит три раза, Первый звонок от отца, который сообщает что получил работу в гастрольной постановке «Беги за женой». Она рассеянно отвечает, что рада за него, и настоятельно советует ни за кем не бегать.
   – Золотые слова! Именно так и сказала Кэролайн! – восклицает отец и вешает трубку.
   Второй звонок от Кристен.
   – Боже мой! – говорит она, забыв поздороваться. – Я только что видела газету.
   – Да уж, не самое приятное послеобеденное чтение.
   Лив слышит, как Кристен, закрыв рукой трубку, с кем-то шепчется.
   – Свен советует, чтобы ты ни с кем не вступала в разговоры. Молчи как рыба.
   – Я и не вступала.
   – Тогда откуда они взяли весь этот ужас?
   – Генри считает, что здесь не обошлось без КРВ. В их интересах допустить утечку информации, чтобы по возможности выставить меня не в лучшем свете.
   – Мне приехать? У меня как раз есть свободное время.
   – Кристен, очень мило с твоей стороны, но я в порядке. – Лив сейчас не в том настроении, чтобы общаться.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация