А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Наши павшие нас не оставят в беде. Со Второй Мировой – на Первую Звездную!" (страница 7)

   Мне оставалось сделать всего один рывок, пробежать до обороняемого входа в пещеру метров тридцать. Проверил датчик автомата на количество оставшихся зарядов, убедился, что пока все было в норме, боезапас израсходован меньше чем наполовину. Батарея тоже не успела разрядиться. Сквозь молочную пелену зыбкого, клубящегося дыма и яркие трассеры очередей автоматического оружия всмотрелся в позицию группы Броуди. Разглядел Вольфганга Шульца, который, укрывшись за камнями, обстреливал наседавших врагов, и Советника, что-то кричавшего своим людям.
   Глубоко вдохнув, я ринулся к пещере, на ходу поливая чужаков беспрерывным огнем из автомата. Вокруг меня кипел бой, люди и инопланетные твари сцеплялись в ожесточенных схватках. Увидел, как Вольф машет мне рукой, жестами показывая, чтобы я поднажал, а он прикроет огнем.
   До пещеры оставалось совсем чуть-чуть, когда на меня неожиданно вылетел один из чужаков. Вряд ли он выскочил мне наперерез, просто наши пути случайно пересеклись. Его секундного замешательства мне вполне хватило, чтобы, не сбавляя темпа, подскочить к нему и со всей дури ткнуть ему в шлем стволом, словно штыком. Чужак грохнулся на спину, а я всунул дуло автомата ему между нагрудным панцирем и шлемом и вдавил кнопку. Пули разворотили чудищу голову так, что его защитный шлем раскололся, будто перезрелый арбуз.
   Не теряя времени, я быстро вскочил и помчался дальше. Сказать по правде, я был напуган. Мне совсем не улыбалось столкнуться еще с какой-нибудь из этих гадин или схлопотать шальную пулю. Последние несколько метров я попросту летел. Вольфганг Шульц усердно отсекал от меня врагов, за что я ему был искренне благодарен. В следующий миг я перескочил через камни и, споткнувшись, упал рядом с Броуди.
   – Слава богу, вы! – удивленно воскликнул он. – Мы уже думали, что потеряли вас.
   – Я тоже так думал, – криво усмехнулся я.
   На первый взгляд место для обороны здесь было вполне удачное: небольшая скала среди леса, перед ней грудой рассыпаны крупные камни, дававшие неплохую защиту от вражеских пуль. Только сил для долгого боя нам явно недоставало.
   Именно в зарослях у склона этой скалы скрывался узкий вход в пещеру. Не зная об этом, обнаружить ее было весьма сложно. Гвардейцы заняли оборону и не давали врагам приблизиться. Среди наших солдат были потери, еще на подходе к пещере я заметил их изрешеченные пулями тела.
   Я подобрал валяющуюся у моих ног каску убитого гвардейца. Парню она уже без надобности, а мне могла пригодиться. Поднял ее и оглядел. Легкая, явно не металлическая, при этом материал, из которого она изготовлена, кажется весьма прочным. Примерил ее. По размеру каска подходила, но было неясно, как пользоваться массой установленных на ней приспособлений.
   – Не подскажете, Советник? – обратился я к Броуди.
   – Тут все просто. – Он взял ее у меня из рук, покрутил и замолчал. Наверное, ему нужно было подобрать слова, чтобы объяснить мне доступно и понятно. Я его не торопил.
   – Та-ак, – начал он. – Здесь справа переговорное устройство, гвардейцы могут общаться друг с другом и с командованием. У каждого боевого отделения свой канал, свой позывной. Управление голосовое…
   Заметив некоторое недоумение на моем лице, Броуди пояснил:
   – Просто говорите номер канала и автоматически соединяетесь. Например, «32». Далее – встроенные защитные очки, являющиеся одновременно и… Эм-м, своего рода экраном. Можно видеть в темноте. На инфракрасное излучение очки тоже переключаются голосом. Карта местности, возможность выхода в межпланетную информационную сеть, просмотр редруктированных… – Тут он совсем замялся и передал каску обратно мне: – Со временем сами разберетесь.
   – Благодарю…
   – Фонарик на каске включается тоже голосом, – торопливо сказал Броуди, радуясь, что хоть эта подсказка подвластна моему пониманию. – Просто скажите «свет».
   – Спасибо.
   – И в случае чего используйте маску… что-то типа противогазов вашей эпохи…
   Он бы еще много чего рассказал, если бы не пришлось отвлечься на новую волну атакующих тварей. Я стрелял по ним из автомата, но меня продолжала беспокоить одна мысль. Почему твари не применяют против нас серьезного оружия, хотя, как показывали события, оно у них водилось в избытке? Два спасательных катера были сожжены сразу, третий всего через несколько минут. Что в следующий момент придет в их уродливые головы, понять было сложно, но, следуя логике, мне казалось, что рано или поздно они возьмутся за пушки. Своими размышлениями я поделился с Советником.
   – Как только остатки спасательной команды пробьются к нам, – ответил он, – уйдем в глубь пещеры, там есть где закрепиться.
   – Вы сообщили на базу, что здесь приключилось? Вызвали еще корабли?
   – Подмоги не будет! – в отчаянии рявкнул Советник. – Твари каким-то образом глушат наши сигналы.

   Глава 7

   Пока профессор Левин занимался ранеными, мы сосредоточили всю мощь нашего огня на противнике, пытаясь помочь спасательной команде пробиться к нам. Парни отчаянно старались выбраться из этого пекла. Ирония судьбы – мы спасали людей, пришедших нам на помощь.
   Надо было торопиться. Враги, увязшие тут, могли в любую секунду применить более мощное оружие.
   – Быстрее! – закричал Советник. – Все в проход! Поторапливайтесь!
   Гвардейцы из группы спасения бежали к нам, отстреливаясь на ходу. Некоторым не везло, и они падали с простреленными спинами. Раненым мы помочь не могли, как бы это жестоко ни звучало. Вытаскивать их было самоубийством. И беднягу не спасешь, и сам погибнешь.
   Справа от меня стрелял Вольфганг – одиночными, тщательно выбирая цели. Слева нещадно палил из автомата Айра Хоскис. Рот у него был перекошен, глаза горели исступленной яростью. Видимо, чужаки так допекли лаборанта, что на смену его страху пришла дикая ненависть. Мне уже доводилось наблюдать такие перемены с людьми на фронте. Главное, чтобы злость не взяла верх над разумом, уберегла от рискованных поступков. Я надеялся, что Айра в душе все равно оставался трусоватым, от этого не избавишься в несколько минут, и со временем мозги у него встанут на место.
   Я ошибся.
   Наши люди по приказу Броуди уже начинали входить в пещеру, когда на поле боя между нами и чужаками появился гвардеец, тащивший на спине парня с оторванной голенью. Несколько тварей гнались за ними по пятам, стараясь оставаться на одной линии огня с ними, тем самым не давая нам возможности стрелять. Скорее всего, они хотели ворваться на наши позиции с помощью столь нехитрого маневра. Самое поганое, что у них это вполне могло получиться.
   Вот тут Айра Хоскис и выскочил из укрытия, словно чертик из табакерки. Он двигался зигзагами, постоянно стреляя короткими очередями.
   – Стой! – заорал я. – Не смей!
   Но было поздно. Айра отбежал влево и начал автоматными очередями отсекать тварей от упрямого гвардейца. Двое чужаков упали, искромсанные пулями. Другие бросились врассыпную и сразу попали в наши прицелы. Айра дал еще одну очередь, но на этот раз промахнулся. Парень без должной подготовки и боевого опыта едва ли мог долго продержаться, но удивительным образом ему пока везло.
   – Назад! – снова закричал я ему. – Беги!
   Но молодой ученый не послушал, а может, и не услышал в запале боя, в непрекращающемся грохоте. Сбоку от него черными тенями проскользнуло несколько чужаков. Айра заметил их. Он был чертовски спокоен. Развернул автомат в сторону приближающихся врагов, полоснул очередью.
   Теперь чужаки перенесли огонь на Хоскиса. Мы из всех стволов палили по врагам, отстреливая нападавших, но было поздно. Айра уже не мог спастись. Мне кажется, он знал, что время его сочтено, и не боялся смерти. Удивительно, как меняет нас война! В одну секунду, в один короткий миг ты становишься совсем другим человеком…
   Плотность огня была чудовищной. Айру Хоскиса, прожившего всю жизнь трусом, но погибшего храбрецом, изрешетили вражеские пули. Колени его подогнулись, и он упал на землю, которую защищал. Оружия он не выпустил. Умер, как подобает настоящему солдату.
   Гвардеец с раненым товарищем на спине заскочил за камни. Оказалось, что парень с оторванной голенью был уже мертв, в его затылке зияла огромная, обожженная по краям рана. Получалось, что из большой группы гвардейцев-спасателей живыми из боя вышли лишь несколько человек, из которых у двоих были легкие ранения.
   Превосходящие силы противника напирали. Медлить дальше было нельзя, и мы отступили к лазу в пещеру. Гвардейцы включили закрепленные на касках маленькие, но достаточно мощные фонари, осветив ее.
   Я оказался единственным обладателем гранаты, да и заходил одним из последних. Так что взрывать проход выпало именно мне. Достал гранату, под руководством Советника и по его настоянию задал время взрыва – две минуты. Затем аккуратно спрятал ее под обломок камня.
   – Уходим! – нервно прокричал Броуди. – Расчетное время – минута пятьдесят секунд!
   Зная страшную разрушительную силу гранаты, я бы взял фору побольше, но твари не оставляли нам выбора. Они готовы кинуться за нами в любую дыру, их не остановит даже автоматная очередь. Они будут дохнуть под пулями, но лезть напролом.
   Мы побежали. Слышно было лишь тяжелое дыхание запыхавшихся гвардейцев. Время тянулось чертовски медленно. Казалось, уже давно должен был раздаться оглушительный взрыв, но ничего не происходило. Каждый из нас думал только об одном – не обрушит ли взрыв на наши головы своды пещеры, не раздавит ли падающими камнями?
   Отойдя метров на сорок в глубь пещеры, мы остановились и залегли. Советник приказал гвардейцам погасить фонари. Мы ждали тварей, которые должны были последовать за нами.
   Лаз в пещеру ярким пятном солнечного света горел в кромешной темноте. Стараясь отвлечься от дурных мыслей, я напряженно всматривался в него. Мне нестерпимо хотелось броситься прочь, подальше от входа.
   И тут мы увидели, как в лаз полезли твари. Они двигались крадучись, опасливо. Сначала один чужак прошмыгнул в темноту. Остановился, озираясь. За ним последовали другие. Я начал опасаться, что граната не взорвется, крепче сжал автомат, нацелился на маленькие фигуры инопланетных солдат. И в этот момент адский грохот разорвал тишину пещеры, оглушив нас. Земля под ногами содрогнулась, сверху посыпались мелкие камни. Горячая, обжигающая волна обдала лицо. Пространство пещеры заполонил едкий дым, стало тяжело дышать, кто-то рядом со мной закашлялся.
   Несколько гвардейцев ринулись вперед. Лучи фонарей на их касках резали темноту. Раздались редкие выстрелы – бойцы добивали раненых чужаков.
   – Посветите кто-нибудь! – надсадно захрипел я, не узнавая своего голоса.
   – Сюда! – повторил Советник.
   На этот раз несколько лучей осветили пещеру, пробиваясь сквозь постепенно рассеивающуюся пелену дыма. Пещера была громадной. Люди поднимались, отряхивали пыль с одежды. Кто-то надсадно кашлял, кто-то ругался, не стесняясь в выражениях.
   Затея нам удалась. Граната рванула в нужный момент, проход наглухо завалило тоннами скальной породы. После жаркого боя и оглушительного взрыва в пещере стало тихо, словно в склепе. Было неприятное ощущение, что замурованы мы навеки. А вот чувства безопасности так и не появилось. Я искренне надеялся, что у чужаков не возникнет идеи раскапывать нас. Как бы то ни было, задерживаться здесь мы не могли, следовало скорее убраться отсюда подальше, а потому наш небольшой отряд продолжил путь в глубь подземелья по одному из многочисленных ходов. Советник шел впереди, то и дело сверяясь со своей картой.
   Когда мы удалились метров на сто от входа, позади раздалась серия взрывов и последовавший за ней оглушительный грохот, эхом прокатившийся по туннелю. Обозленные чужаки массированно обстреливали одиноко торчащую среди леса скалу тяжелой артиллерией, чтобы уничтожить ее и добить тех, кто спрятался внутри пещеры. Земля под ногами задрожала, по стенам поползли трещины, и в поднявшейся пыли на нас обрушился настоящий дождь песка и мелких камешков. Дышать стало чрезвычайно трудно, пришлось воспользоваться имевшимися на касках масками-противогазами. Но в целом ничего страшного не произошло. Чужакам было невдомек, что от расположенной под скалой пещеры тянется лабиринт подземных ходов. Засыпав пещеру, они рассчитывали покончить с нами, но просчитались. Нас там уже не было.
   – Надеюсь, ваш план сработает, – сказал я Советнику.
   – Должен, – ответил Броуди, отвлекаясь от карты. – Когда мы выберемся наружу, передадим на базу наши координаты, и они постараются вызволить нас. – Советник вновь сверился с картой, оглянулся на понуро бредущих гвардейцев: – Пожалуй, опасность миновала. Можно передохнуть и уделить внимание раненым.
   Его слова были восприняты с энтузиазмом. Бегать и стрелять всем надоело до чертиков, люди измотались до предела.
   Мы дошли до очередного расширения тоннеля, маленькой пещерки, и расположились в ней. Благодаря мощным фонарям на касках гвардейцев, снятых и положенных вдоль стен, освещение получилось великолепным.
   Левин колдовал над ранеными. Сперва он сделал уколы, прикладывая к коже «спичечные коробочки» из аптечки, с которыми я уже познакомился на собственном опыте. Затем чем-то смазывал ранки, светил на них лучом какого-то прибора, склеивал их.
   Не знаю, как у остальных, но у меня появился зверский аппетит. Я попытался вспомнить, когда ел последний раз. Вроде бы вчера вечером, перед сном. Утром, конечно, был завтрак, но перед полетами всплесками аппетита, как правило, никто не страдал. Не до того в такие моменты, сказывается нервное напряжение. Ведь неизвестно, вернешься ты с задания домой или сгоришь в подбитом штурмовике. Пытаешься отогнать подобные мысли перед вылетом, да только получается с трудом. Мало кому еда в рот полезет. Так, если выпить чаю стакан, да и то с неохотой.
   И тут я аж вздрогнул! Мое «вчера» было в сорок третьем году, а сейчас, как сказал в катере Броуди, – две тысячи сто двенадцатый! Че-е-ерт… Получалось, что я не ел сто шестьдесят девять лет! От этой мысли мороз пробежал по спине. Последние часы мы куда-то бежали, летели, сражались с нечистью, и подумать о сложившейся ситуации просто не было времени. Но сейчас я попытался охватить разумом ту пропасть, через которую нас протащил профессор Левин.
   Сто шестьдесят девять лет! Давным-давно умерли все мои друзья и знакомые. Весь мой мир рухнул, превратившись в пепел и пыль, и на его останках возник новый. Страшно было оказаться в полном одиночестве в чужом мире. Нам сказали, что мы находимся в районе Уральских гор, но это уже были не мои горы.
   И пусть я не обзавелся детьми, а маму убили немцы, но у меня оставались там друзья, боевые товарищи, девушки, которых я любил. Даже враг, которого я должен был стереть с лица земли. Все они были там!
   Простое слово «там», но, если вдуматься, насколько оно может быть страшным! Время ушло вперед, сминая своим громадным мельничным колесом все то, чем я дорожил. Оно не церемонилось, ему не было никакого дела ни до меня, ни до других людей. Мы были мелкими песчинками, скрипевшими, перемалываясь в жерновах вечности.
   И я тоже должен был остаться там. Но вместо этого бегаю от четырехглазых полутораметровых чудовищ в компании немецкого летчика, которого должен был убить. И этот блондинистый ариец прикрывает меня огнем, спасая от мерзких инопланетных тварей.
   Я с силой потер виски. От всей этой хреноты можно было сойти с ума. Мне необходимо было отвлечься, передохнуть. Наверное, было бы проще, если бы мама оказалась права и я очутился в аду.
   – Советник! – окликнул я Броуди. – Можем мы, пока есть время, немного перекусить?
   – Да, конечно, – меланхолично пробормотал он. – Ребята этим уже занимаются. Хотя лично у меня аппетита совсем нет.
   – Ну-у, – протянул я и потом громко добавил: – У вас просто не было голодовки сроком в сто шестьдесят девять лет. А нам с Вольфом пора бы и подкрепиться.
   Броуди, нахмурив лоб, задумался, не поняв сразу моей шутки, а потом, наконец сообразив, захохотал. Причем так, что я всерьез испугался, не случится ли обрушение свода пещеры. Его дикий гогот разнесся по подземелью гулким эхом. Через минуту к нему присоединились все. Хохотал Левин, взъерошивая свои волосы; закидывал белобрысую голову Вольфганг Шульц; постанывал от смеха, морщась и хватаясь за сломанные ребра, наш пилот; ржали, как кони, гвардейцы. Я в конце концов тоже не выдержал.
   Это была разрядка. Тяжелый бой вымотал нас, истощил душевные и физические силы. И теперь мы восполняли эту нехватку. Со смехом к нам возвращалась жизнь, мы снова были полны сил и энергии. Мы знали, что можем бить врага и будем крушить его, пока не победим или не погибнем. Именно тогда я понял, что человеческую расу можно истребить, но сломить невозможно.
   – Думаю, действительно надо перекусить, – отсмеявшись и глубоко выдохнув, сказал Броуди. – Ребята, доставайте пайки.
   К нам подошел профессор Левин:
   – Советник, с ранеными все в порядке. Тяжелых, к счастью, нет, а легких я подлатал. Двигаться могут все, включая пилота.
   Со стороны обрушенного входа в пещеру до нас вдруг донесся странный, едва слышный рокочущий звук. Как будто кто-то пытался разобрать завал. Сверху посыпались мелкие камушки.
   – Что это?! – спросил, поднимая голову, Шульц.
   – Не знаю. Может, подмога подоспела и пытается нас вызволить? – Советник неуверенно оглянулся. – Но нас бы предупредили. Сигнал в этом месте хорошо ловится.
   – Значит, твари хотят убедиться, что никто из нас не выжил, – сухо проговорил я. – Они разбирают завал.
   – Что будем делать? – Вольфганг поднял лежавший рядом автомат.
   – Уходим вглубь, – встревоженно пояснил Советник. – К другому выходу.
   Броуди задумчиво сверился со своей пластиной. Рокот вдали нарастал, звук стал резче.
   – Вы уверены, что там нас найдут другие спасательные группы? – поколебавшись, задал волнующий всех вопрос Левин.
   – Уверен, – кивнул Броуди.
   – А если и там нас будут ждать чужаки?
   – Это возможно, – согласился Советник. – Мы не знаем, что происходит на поверхности, но наша первостепенная задача – сохранить оставшихся людей, выбраться отсюда. А сидеть здесь и ждать нет смысла. Каждая минута промедления чревата для нас.
   Несмотря на решительные нотки в голосе, Советник все еще медлил, пытаясь принять решение. Я подумал, что люди будущего действительно сильно изменились. Нет, они не стали глупее нас. Они просто потеряли умение быстро реагировать на чрезвычайные ситуации. Тому было рациональное объяснение, ведь мир, в котором они существовали до нашествия чудовищ, давал им возможность жить расслабленно.
   Я же успел повидать многое. Рано стал сиротой, пережил страшный голод. Антонина Семеновна, ставшая для меня матерью, приютила меня, спасла от голодной смерти. Все детство, сколько я помнил, мы перебивались кое-как. Жили бедно, но жили. Успевали при этом радоваться, веселиться. И когда пришла война, тоже не унывали. Нас звал долг, и мы шли добровольцами на фронт. Многие мальчишки приписывали к своему возрасту год-два, чтобы отправиться воевать наравне со взрослыми.
   Не скрою, чувство растерянности овладело нами, когда мы услышали о вероломном нападении фашистской Германии на Советский Союз. Но мы быстро поняли, что нельзя распускать нюни и надо сражаться. Бывали, конечно, моменты, когда человек падал духом, но рядом были его товарищи, с которыми он воевал бок о бок, и они помогали ему.
   В этом новом для меня мире все было по-другому. Я уже успел повидать здесь смертей, гвардейцы погибали один за другим, пытаясь спасти нас. Бойцы беспрекословно выполняли приказы командиров, хотя знали, какая участь многим из них уготована. Но теперь мне стали видны детали, на которые прежде в суматохе я не обращал внимания. Бравых гвардейцев, несмотря на великолепное обмундирование, экипировку и отличное вооружение, объединяла полнейшая растерянность, явно читавшаяся на их лицах. В них я увидел необстрелянных желторотых мальчишек, брошенных в гущу сражения и оставленных там погибать. Да, они до конца выполняли свой долг, сражались храбро, но… неумело. И в них не было той непоколебимой, злой веры в Победу, которая пронзала все наше существо, каждую клеточку, которая вела нас. Они были скорее мучениками, чем солдатами.
   Глупо было бы думать, что мы, солдаты Великой Отечественной, лишены страха. Это естественное состояние любого человека на войне. Я с первого дня боялся, но успел сродниться с этим чувством, научился управлять им. У нас была главная цель – победить любой ценой. Мы тоже постоянно были в напряжении. А как иначе? Иногда за день у меня выходило до трех боевых вылетов. Больше просто физически невозможно осилить. Страх всегда был рядом. Положенные к ужину сто граммов, конечно, сглаживали это состояние, но не убивали его совсем.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация