А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Наши павшие нас не оставят в беде. Со Второй Мировой – на Первую Звездную!" (страница 32)

   Глава 13

   С катера бьют сдвоенными пушками! Этот звук не спутать ни с чем. Мы с Куртом удивленно переглядываемся – неужели пилот очухался?!
   – Таким калибром сейчас там камня на камне не останется. – я радостно хлопаю немца по плечу, покрывающая его с ног до головы серая пыль от хлопка летит в разные стороны.
   – Надо рвать! – орет в ответ Брюннер.
   Один из нас должен оставаться в углублении у стены, чтобы прикрыть огнем второго. Ведь с другой стороны переулка чужаки легко могут расстрелять нас в спины. Ткнув Курта локтем в бок, кричу ему:
   – Иди первым!
   Брюннер кивает, и я осторожно выглядываю из укрытия. На этот раз мне не надо стрелять метко. Достаточно не дать чужакам высунуть головы, пока Брюннер не минует простреливаемую зону. Убираю бесшумный режим стрельбы, приподнимаюсь, встаю на колено и нажимаю на спусковую кнопку. Патронов не жалею.
   – Пошел!
   Брюннер мчится что есть духу. Расстреливаю практически всю обойму, когда слышу в наушниках его голос:
   – Я на месте. Начну стрелять – жми!
   Едва успеваю перезарядить обойму, Брюннер открывает огонь. Бросаюсь вперед, стараясь держаться ближе к стене, чтобы ненароком не попасть под пули Курта. Легкие готовы разорваться от напряжения, спина взмокла, пот заливает глаза. Залетаю за угол и, пока немец продолжает лупить по врагам, быстро ставлю растяжку, закрепив на ней гранату. Надеюсь, чужаки не посмотрят под ноги, когда начнут преследовать нас.
   – Готово!
   Сломя голову бросаемся по направлению к катеру. Участок, где мы еще недавно отбивались от чужаков, трудно узнать. Пушки катера окончательно сровняли окружавшие его развалины с землей, теперь тут даже укрыться негде. Об отряде преследовавших нас чужаков напоминают только разбросанные по периметру ярко-зеленые кусочки панцирей.
   Зато катер остался на прежнем месте, только теперь боковая панель его входа сдвинута в сторону, а трап опущен. У входа с оружием на изготовку стоит пилот в черном комбинезоне и отчаянно машет нам рукой. Мы несемся к нему, и мне кажется, что я сейчас сдохну от напряжения: воздуха не хватает, хочется рухнуть на землю и отлежаться хотя бы минут пять.
   Пилот салютует нам, потом, пошатнувшись, свободной рукой хватается за поручни трапа и тяжело опускается на ступеньку. С парнем явно не все в порядке, по его белому как мел лицу стекают струйки крови.
   Подбегаем к трапу, открывая на ходу забрала.
   – Вы откуда и кто такие? – хрипло спрашивает пилот.
   – Войсковая разведка, – отвечаю я и представляюсь: – Алексей Чагин, а это Курт Брюннер.
   – Василий Меньшиков, – пилот устало тычет себя в грудь. – Шестая истребительная.
   Чужаки могут появиться в любую секунду, времени на пустые разговоры нет. Я киваю Курту в сторону пилота, а сам контролирую подступы к катеру. Немец ловко забирается по ступенькам, сноровисто втаскивая летчика внутрь, затем быстро осматривает его голову, открывает аптечку и принимается колдовать над раной.
   – Что там? – спрашиваю я, не отрывая взгляда от выхода из переулка.
   – Рана на лбу, видимо, головой треснулся. Ничего страшного, сейчас укол сделаю и мазью замажу.
   – Давай, лечи, доктор, – морщась от боли, цедит сквозь зубы пилот. – Только быстрее.
   – Машина на ходу? – интересуется у него Курт с надеждой в голосе.
   – Пока нет.
   – Хорошие дела! – присвистывает Брюннер. – Что значит «пока»?
   – Я в отключке был, – поясняет Василий, Курт тем временем делает ему укол. – Прихожу в себя, а вокруг пальба, катер в дыму. Я с пола поднялся, смотрю – вы улепетываете, а твари за вами. Ну, я и дал по ним хорошенько. Надеялся, что хоть чем-то вам помогу.
   – Уж помог, так помог! – я бросаю благодарный взгляд на летчика. Лицо его порозовело, ему явно получше – препарат действует быстро и эффективно: – Так что с катером?
   – Отстрелялся я, значит, и давай поломку выявлять.
   – Нашел? – не выдерживает Курт.
   – Конечно, – через силу улыбается Василий. – Только починить еще не успел.
   – Это надолго? – тревожно интересуюсь я. Чужаки с минуты на минуту могут появиться, да еще и дополнительные силы наверняка подтянут. А уж если прилетят «крабы», так нам точно труба.
   – Быстро.
   – Чини, мы прикроем.
   – Ладно. – Василий поднимается и уходит внутрь катера. Брюннер занимает позицию рядом со мной.
   – Как с патронами? – интересуется он.
   – Пока хватит.
   – А у меня последняя обойма, и полбатареи заряда.
   – Ничего. Думаю, наш бравый пилот быстро управится. Если нам так долго везло, то фортуна и сейчас не оставит.
   – Мне бы твой оптимизм, – скептически замечает Брюннер.
   Наша задача отстреливать любую тварь, которая покажется, и не дать чужакам использовать гранатометы. Закрываю забрало, настраиваю бинокль. Выход из переулка виден теперь как на ладони. Батарея в винтовке заряжена наполовину, а потому меняю ее на новую. Ждем.
   Василий, стуча каблуками, спускается по трапу, неся в руках небольшую коробочку.
   – Минуты две мне надо, – сообщает он нам. – Так что не подведите, ребятки, если полетать хотите.
   – И ты не копайся, – бурчу я, не поворачивая головы.
   Страшный взрыв возвещает о том, что чужаки нарвались на оставленную мною растяжку. Взрыв их не остановит, но хотя бы уменьшит численно. Вскоре появляются высовывающиеся из укрытий головы, и мы с Куртом открываем огонь. Расстояние большое, но с нашей техникой это не помеха. Бью очередями, не беспокоясь за расход боезапаса – минут на десять плотного боя зарядов мне хватит, а если катер не взлетит, так никакие запасные обоймы не помогут.
   Твари кидаются в атаку, стреляя изо всех стволов, пули свистят над нашими головами, вгрызаются в землю совсем рядом. И все же схватка больше походит на стрельбу в тире по мишеням. Чужаки падают как подкошенные один за другим, палец на спусковой кнопке начинает неметь.
   Первая волна спадает, твари прячутся по щелям. Воспользовавшись небольшой передышкой, разминаю ладони и снова готовлюсь к стрельбе.
   Пошла вторая волна. Теперь весь переулок забит ядовито-зелеными панцирями. Гляжу на боезапас и переключаю скорострельность на максимум. Твари валятся десятками, но за ними выползают новые. Чужаки бьют по нам из автоматов, но у нас с Куртом очень выгодная и хорошо защищенная позиция. Однако оба мы понимаем, что долго это продолжаться не может. Жаль, что никто из нас не умеет управляться с бортовыми пушками, а пилот занят починкой.
   – Курт, посмотри, что с пилотом!
   Брюннер кивает и отползает, а я продолжаю отсекать врагов. Во мне клокочет ненависть, мир сузился до маленького перекрестия прицела. Я уже не хладнокровный снайпер, выискивающий цель, а безжалостный мясник, стреляющий во все, что движется.
   – Готово! – слышу, наконец, сквозь помехи голос Брюннера. – Давай быстрее!
   Вскакиваю на ноги и мигом взбегаю по лестнице в катер, панель двери плавно закрывается за моей спиной. Теперь огонь чужаков-пехотинцев нам не страшен.
   Василий уже сидит в кресле пилота, водит пальцами перед мерцающим экраном. Тот вспыхивает, мигает различными цветами, по нему струятся колонки цифр и символов, змейками расползаются линии графиков.
   – Взлетаем, – улыбается Курт, облегченно вздыхая.
   Катер вертикально взмывает над площадкой как раз в тот момент, когда на нее выливается сплошная зеленая масса. По нам открывают огонь, но заряды ручного оружия чужаков нашему катеру, как слону дробина.
   – Бросим им подарочек? – полуобернувшись, интересуется Василий.
   – Мы совсем не против, – кивает Брюннер.
   – Кто б отказался! – вторю ему я.
   Пилот делает легкое движение перед боковой панелью, и мы видим на экране, как от катера отделяются четыре шарика размером в кулак. Несмотря на размеры, бомбы обладают устрашающей разрушительной силой, и я на мгновение ловлю себя на мысли, что мы еще не набрали достаточной высоты для их применения. По спине пробегает холодок. Одна надежда, что пилот знает, что делает.
   Спустя несколько секунд внизу раздается оглушительный грохот, и мы видим на экранах, как взрывная волна сметает площадку и соседние с ней здания. Достается и нам. Катер со скрежетом встряхивает, словно пустую консервную банку, кидает в сторону, но пилот тут же выравнивает его.
   Два квартала внизу превращаются в сплошной огненный ковер, ненасытное пламя пожирает тела чужаков. Мне кажется, что, даже находясь высоко над землей, я ощущаю сильный жар.
   – Привет вам от Васи! – кричит пилот, будто кто-то там внизу, где свирепствует огонь, может услышать его.
   Настроение на борту сразу улучшается, можно, наконец, немного перевести дух и даже расслабиться. Несмотря на то, что катер является боевой машиной, отделка внутри под стать генеральским апартаментам: мягкие и удобные бежевые кресла, теплые тона расцветки салона – все это удивительным образом успокаивает накаленные до предела нервы. Сколько летал, всегда поражался умению людей двадцать второго века сделать все максимально комфортным для человека. Вроде бы все просто, поставь два ряда лавок вдоль салона для десантной группы, и парням будет достаточно. Ан нет! Мягкие кресла! Выстланные упругими ковровыми дорожками проходы меж ними. После полной разрухи, из которой мы только что выбрались, кажется, что мы попали в рай.
   Сняв шлемы и закрепив их вместе с оружием в специальных отсеках, мы с Куртом разваливаемся в креслах, пытаемся расслабиться, но получается с трудом. Не сразу замечаю, что нервно отбиваю ритм левой ногой. Да и пальцы, на самом деле, не перестали дрожать. Брюннер сидит, закусив нижнюю губу, и теребит мочку уха. Тоже нервничает.
   Мне не дает покоя вопрос связи с базой, и я окликаю пилота:
   – Вась, как у тебя с приборами и навигацией?
   – Никак.
   – То есть? – недоуменно переспрашиваю я.
   – А почему, думаешь, я здесь очутился?
   – Откуда ж мне знать…
   – Все отказало, летел вслепую, ну и нарвался на этих упырей.
   – Ясно…
   Мы идем на небольшой высоте, чтобы не напороться на патрулирующих «крабов». Вокруг разрушенные дома, но Василий ловко лавирует между ними и при этом умудряется еще и разговаривать с нами:
   – Мы прикрывали штурмовиков, работали по наземным объектам. Все шло гладко, пока парни не зашли на цели. Тут, как водится, появились упыри и будто коршуны на наших набросились. Мы, ясное дело, прикрывать их стали, на себя оттягивать. Бой разгорелся нешуточный. Я-то в сорок третьем на фронте на Ла-5 летал, там полная задница, в кабине жарища постоянная. Не поверите, подошвы кирзачей трескались после пятнадцати вылетов. А тут комфорт, чего не повоевать. Ну, я и стал им хвосты накручивать…
   Василий смолкает, снова сосредотачиваясь на полете.
   – И что дальше? – спрашивает Курт.
   Пилот не отвечает. Взглянув на экраны, я понимаю почему.
   Мы входим в зону скопления вражеской техники и зенитных орудий. Я хорошо помню это место. Когда мы шли в тыл к чужакам, вынуждены были обогнуть его чуть севернее. Сейчас нам предстоит прорываться сквозь заградительный огонь, и вся надежда на пилота. Мы с Брюннером никак не можем повлиять на ход событий, и нам остается только уповать на мастерство летчика.
   – Пристегнитесь!
   – Готово!
   – Хорошо, – кивает Василий и предупреждает: – Сейчас поболтает мальца.
   Я вцепляюсь в подлокотники кресла. Брюннер делает то же самое. Мне раньше, пока я не начал летать тут в будущем, казалось, что самыми отчаянными бойцами были разведчики. Ребята, не боявшиеся идти за линию фронта, постоянно рискующие жизнями ради добывания «языка». А где его взять, как не во вражеских окопах? Это же сколько нужно иметь выдержки и хладнокровия? Но, полетав, понял, что наши пилоты еще более безбашенные. Такого наплевательского отношения к собственной жизни я еще не видел. Ведь у разведчика есть шанс укрыться за деревом, вжаться в землю или спрятаться в овраге. А где спрячешься в небе?! Как вообще можно воевать, стрелять из пулеметов, когда под твоими ногами бездна высоты, и ничего больше. Да еще на таких скоростях. Конечно, технологии будущего, все автоматизировано, и все-таки…
   Василий резко набирает высоту, и я вижу, как на внутренних экранах с бешеной скоростью проносятся смазанные картинки пейзажа и вспышки выстрелов. Впечатление такое, что в воздухе вокруг катера распускаются сотни кроваво-красных бутонов. Уши закладывает, я вжимаюсь в спинку кресла, чувствуя подступающую к горлу тошноту. Закрываю глаза, стараюсь отогнать от себя мысли о том, что в любую минуту мы можем рухнуть вниз.
   Нас бросает из стороны в сторону и, кажется, пару раз сотрясает и переворачивает, но я не уверен. Я уже ни в чем не уверен. Глаз не открываю, страшно. Мы с группой пару раз попадали в передряги, когда летели с задания, но сейчас нечто особенное. При выключенных динамиках экранов звукоизоляция в салоне катера великолепная, но по вибрации машины, по болтанке понимаю, что, как ни маневрирует пилот, по нам попадают. Остается только молиться. Я не из трусливых, но только полный псих не боится. А то, что творится сейчас внутри меня, это уже даже не страх. Ужас пронзает каждую клеточку.
   Катер начинает резко снижаться. Я широко открываю рот, но пользы от этого маловато. В уши будто кто-то пробки накрепко вбил. Затем машина вдруг взмывает вверх, тошнота в горле усиливается, моя голова от такой болтанки чудом не отрывается от шеи. Наконец, чувствую, что пилот выровнял катер, и мы идем, придерживаясь одной скорости.
   – Проскочили, – едва слышу голос Василия, словно кто-то вещает мне издалека. Открываю глаза.
   – Что? – собственный голос кажется мне чужим.
   – Можете спокойно стирать штаны! – хохочет пилот.
   Оглядываюсь по сторонам и вижу под нами желто-зеленое поле, похожее на залатанное одеяло, маленькие кустики лесных посадок, небольшие деревушки, опустевшие, но не пострадавшие от бомбежек.
   – Неужто ушли?
   – А то.
   – Ну, ты ас! – нервно хохочет Брюннер. – Я уже подумал, что конец нам.
   Василий смеется, а я глубоко вдыхаю. Пейзаж внизу умиротворенный и просто очаровательный. Возникает ощущение, что нападение чужаков было всего лишь дурным сном.
   – Так как ты в центре Москвы оказался? – спрашивает пилота Курт, надеясь, что тот прояснит нам свою историю.
   – У них перевес в технике, а штурмовикам отбомбиться надо, – невозмутимо продолжает Василий ровно с того места, на котором остановился. – Было жарковато. Мы с моим звеном начали уводить упырей, оттягивать на себя. Такая буча завертелась, вы не поверите! У меня в глазах искры, «крабы» мельтешат, но автоматика исправно пашет, пушки ловят цели и бьют не переставая. Короче, работать можно. Вдруг бамц! Экран блажить начал. Я сразу неладное почувствовал, на ручное перешел. Мало ли чего.
   – И что?
   – Сложнее стало, но мы привыкшие. Двух «крабов» завалил, но остальные меня оттеснили и звено наше развалили. Каждый за себя, значит. Связь не работает, ни хрена не слышно. Хорошо, местность заранее выучил, технологиям этим разным я не очень доверяю. Упыри за мной гонятся, я от них удираю. Мотал, мотал, еле сбросил. А когда сбросил, огляделся и понял, что ни хрена не понимаю, где нахожусь. Тут-то мы не летали. Заблудился, короче. Связи нет, экран сикось-накось. В небе ни наших, ни чужих. Один я оказался, как голубь мира.
   – Долго плутал? – спрашиваю я.
   – Минут пять полетал, попал в городскую зону, сориентировался, где нахожусь. Вот тут-то за мной четверка «крабов» пристроилась и давай меня гонять. Вот в центр и загнали.
   – Подожди, – останавливает его Брюннер. – А зенитки? Кордоны?
   – Так они видели, что меня четыре упыря пасут и шансов у меня никаких. А может, в своих боялись попасть, не знаю.
   – А обратно как ты нас вывез? – изумляюсь я.
   – Пока они меня гоняли, я местность срисовывал. И зениточки эти, и кордоны. А дальше просто: вперед, на восток!
   – Молодца, летеха! – хвалю его я.
   Несмотря на его показушную беззаботность, мы видели, насколько продуманно и грамотно действовал пилот. Курт восхищенно цокает языком:
   – Лихо ты с той четверкой расправился.
   – Да, чего уж скромничать, – горделиво соглашается Василий, – хорошо вышло. Жаль, последний меня зацепил, пришлось садиться, где потише. Правда, чуть носом там не воткнулся. Автопилот-то не работает.
   Экран вдруг загорается ярким светом, и пилот от неожиданности вздрагивает, но тут же радостно восклицает:
   – О! Заработало.
   Вася внимательно вглядывается в экран, пальцы его скользят по нему, производя мудреные манипуляции, потом он откидывается на спинку кресла и удивленно бурчит:
   – Парни, не поверите, все в норме. И связь есть.
   Не дожидаясь нашего ответа, он связывается с диспетчером, докладывает о нас с Брюннером, после чего дает координаты катера. А у меня тем временем начинает складываться в голове мозаика из странных событий предыдущих дней.
   – Ну конечно! – громко говорю я вслух, расплываясь в довольной улыбке.
   Брюннер удивленно смотрит на меня, Василий тоже оборачивается.
   – Сходится! Все связано с прилетом белесых тварей, их командиров. И связь они нашу глушили в том секторе, где засел белесый. А здесь она есть, и приборы в полном порядке.
   – А почему у нас раньше связь вышла из строя, а у Василия позже?
   – Мы были ближе к центру. Вспомни, мы с тобой могли переговариваться, если только рядом находились. Чуть отошел в сторону, и сплошное бульканье.
   – Понятно, – Курт скребет чумазый, заросший щетиной подбородок.
   – Чужаки и вести себя стали по-другому. Видел, как они залегли у катера?
   – Ну.
   – Потому что их главные прилетели, обстановку оценили и приказали иначе действовать, не растрачивать силы впустую. Раньше-то твари, как собаки бросались, а теперь за камнями ховаются. Видимо, мы им неплохо отпор даем, беречь своих солдат начали.
   – Да и так понятно, что они главные, – скептически ворчит Брюннер. – Вон как их встречали, словно на параде.
   – Дело не в том, что главные, а в том, насколько главные. Четырехглазые у них как марионетки, разве не понятно? Отрежь у марионетки ниточки, и все. Она лишь кукла.
   – Хорошо, – возражает Курт, – но, когда они на Землю напали, ими же кто-то руководил?
   – Представь себе охоту, – терпеливо объясняю ему.
   – Так.
   – Есть охотник, его собака и дичь. Птичка, лисичка, неважно. Охотник спускает собаку, но псина знает, что он где-то рядом, и уверенно чешет вперед. Собака находит и треплет зубами дичь. Охотник подходит, гладит собаку и дает ей сухарь или чего там дают собакам. А дичь вдруг оживает, и как врежет охотнику промеж рогов. Понимаешь?
   – То есть мы дичь? – недовольно хлопает глазам Брюннер.
   – Именно! Но дело даже не в этом. Если ухлопать охотника, который вооружен и кинжалом, и ружьем, то собака перестанет быть опасной. Потеряв хозяина, устанет гоняться за дичью и удерет домой. Чужаки, когда на Землю напали, не ожидали такого сопротивления и таких огромных потерь. А теперь белесые засуетились…
   – Эй, охотнички, – поворачивается к нам Василий. – Мы дома.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 [32] 33 34 35 36 37 38 39 40

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация