А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Наши павшие нас не оставят в беде. Со Второй Мировой – на Первую Звездную!" (страница 22)

   – До-ома! – довольно восклицает Вонючка.
   Едва катер проникает в длинный туннель, створки люка за ним сходятся, и мы летим в глубь земли, пока не оказываемся в просторном ангаре. В нем стоит в ожидании вылета больше сотни воздушных машин. Сколько я ни возвращаюсь сюда, никак не могу привыкнуть к этому зрелищу. У людей будущего огромный военный потенциал. Если бы нам в прошлом иметь такое вооружение, то, может, и не было бы войны в сорок первом, когда гитлеровцы вторглись на нашу территорию. Они бы поостереглись, и многие жизни были бы спасены. А сегодня такая силища не может противостоять инопланетным тварям.
   Наконец, катер застывает на месте. Я оглядываю нашу группу. Лица у всех довольные, ребята расслаблены. Мы вернулись домой и к тому же в полном составе. Последнее время это бывало не часто, мы постоянно теряли боевых товарищей.
   В ангаре не стихает работа. Постоянно взлетают и садятся машины, вокруг них вертятся техники. В большой, похожий на майского жука транспортный катер грузятся пехотинцы. Я приглядываюсь – в основном это «новоприбывшие», парни из нашего времени. Кое-кого из них я уже знаю. Мы выбираемся из нашего катера, обмениваемся с пехотинцами приветствиями, желаем им удачи.
   Выгружаем из катера все вещи и оружие, после чего Дронов отдает распоряжение:
   – Всем отдыхать, а я на доклад. Думаю, Чагин, руководству будет полезно послушать о том, что ты заметил перемену в поведении чужаков.
   – Надеюсь, они разберутся, что произошло с нашими радарами.
   – Я тоже.
   Мы бредем к своим комнатам. Живем мы в больших помещениях, рассчитанных на пять-десять человек. Обстановка там, по мнению людей будущего, спартанская, но после передовой сорок третьего года нас все более чем устраивает. Мы живем не в вонючих, заполненных по колено тухлой водой, пропахших кровью и потом окопах, не кормим вшей в полуразрушенных прогнивших хатах. Чистота, уют, отличная кормежка – что еще надо бойцу, вернувшемуся с передовой? Вонючка заботливо поправляет одеяло на своей койке, зевает во всю пасть:
   – Вот я сейчас храповецкого задам!
   – Обедать не будешь?
   – Еще чего! Пожру, и спать.
   Мы заваливаемся на койки в ожидании обеда. Я бы с удовольствием уснул, но мой пустой желудок выводит такие рулады, что о сне и говорить нечего. Лежу, расслабившись, и размышляю, что эти сутки отдыха всем нам пойдут на пользу, ведь мы так жутко вымотались за последние дни.
   Но отдохнуть нам не дают.

   Глава 3

   Наши радары по-прежнему не показывают присутствия врага в секторе, но я нутром чую, что чужаки рядом. Мы прошли достаточно далеко, и пока нам сопутствует удача. Но долго ли так будет фортить?
   Нас снова бросили в тыл к врагу, не дав положенных суток отдыха. Командование, рассмотрев добытые нами данные, сочло необходимым перепроверить их. Чужаки ведут себя непривычно, и это обстоятельство всех настораживает. А кому, как не нам выяснять причины подобных странностей?
   Группу подняли среди ночи и в полной боевой выкладке отправили к ангару, где уже поджидал катер. За штурвалом сидел зевающий, заспанный пилот. Пять минут на погрузку, полчаса лету, и мы снова среди развалин Москвы.
   Я выглядываю из-за угла, осматриваю окрестности.
   – Чисто!
   Ребята меня слышат в наушниках, но я все равно жестами показываю, что путь свободен. Дронов поднимает большой палец вверх, что означает «я тебя понял».
   Первыми идем мы с Куртом Брюннером, который уже знает этот путь. Основной отряд двигается чуть позади. Мы медленно приближаемся к Садовому кольцу.
   – Леша, что у тебя там? – спрашивает Дронов.
   – Никакого движения. Будто и нет их вовсе.
   – Плохо.
   Это на самом деле плохо, несмотря на кажущуюся абсурдность заявления. Чужаки не появляются, радоваться нужно. Ан нет! Когда враг рядом, ты видишь его или хотя бы знаешь о его присутствии, становится спокойнее. Ты четко понимаешь, как действовать, и концентрируешься на выполнении конкретной задачи. А неизвестность пугает.
   К тому же очень странно, что здесь нет чужаков. По словам Брюннера, прежде их тут паслось немерено, и парни чуть не попали к ним в лапы. К счастью, успели вовремя залечь, камуфляж скрыл их от вражеских глаз, и все обошлось.
   На душе у меня хреново. День обещает быть чудесным, уже вовсю светит солнце, его лучи согревают землю. Лето в самом разгаре. Среди развалин бродят одичавшие собаки, где-то вдали щебечут птицы, которым явно наплевать на ужас, что творится вокруг.
   Оттого, что погода великолепная, настроение портится еще больше. В такой денек хорошо пойти с семьей на пруд, позагорать, искупаться в прохладной воде, а потом лежать на песке, прикрыв веки, и не думать ни о чем. А вместо этого мы крадемся среди руин, прячемся от инопланетных захватчиков и каждую секунду рискуем жизнью.
   Я бросаю взгляд на Брюннера, затаившегося через дорогу от меня. Он укрывается за перевернутым автомобилем.
   – Курт, у тебя как?
   – Тоже тихо, – отвечает он. В его голосе удивление. – В прошлый раз тут у них был пост, и нам пришлось его обходить. А сейчас пусто, будто вымерли.
   – Хорошо бы, если и вправду вымерли.
   – И не говори.
   – Продвигаемся дальше, – приказывает Дронов.
   – Понял тебя, – отвечаю я.
   Перескочив через небольшую воронку, беспрепятственно добираюсь до следующего здания. Снайперская винтовка висит у меня за спиной, а в руке я сжимаю пистолет. С ним сейчас удобнее, если наткнемся на чужаков. Хотя это оружие формой напоминает пистолеты прошлого, в остальном оно отличается. Размерами и весом, как ТТ, но дальность стрельбы, боезапас и скорострельность поражают. Я могу разделаться с ротой противника, не перезаряжая его. Хорошие штуки для убийства научились делать в будущем.
   Снова выглядываю из-за угла и осматриваю пространство впереди себя. Разбитые витрины магазинов, громадные дыры в стенах, искореженные авто и аэромобили. Обычный пейзаж, ничего особенного. И вдруг в одной из витрин вижу девушку в белом свадебном платье. У меня перехватывает дыхание, от неожиданности едва не выскакиваю из укрытия.
   Но это всего лишь голографический манекен. Мода за сто шестьдесят девять лет ушла далеко вперед, но некоторые традиции остались прежними. Не удивительно, что сердце мое в первый момент дрогнуло – манекен выглядел как живой, и я действительно подумал, что передо мной настоящая невеста. Девушка медленно двигается в танце, жеманно поводит плечами, поправляет прическу и старается всячески привлечь к себе внимание. Платье на ней безукоризненно белое, что сильно выбивается из окружающей действительности. Вражеские снаряды практически полностью разрушили фасад здания, по чистой случайности оставив лишь эту красоту. От нее у меня щемит сердце.
   – Доложи обстановку, – отвлекает меня от созерцания невесты Дронов.
   – Тут тоже порядок, – сообщаю я, тяжело вздыхая.
   – Двигаемся дальше.
   Неожиданно впереди раздаются выстрелы. Судя по звукам, стреляют из нашего оружия. Автоматы чужаков издают более глухой звук, словно уханье совы, только чуть громче, и его не спутаешь.
   – Что там? – тревожится Дронов.
   – Ничего не вижу.
   – Я тоже, – отзывается Курт.
   – Проверьте.
   Били короткими очередями и, как мне показалось, совсем рядом, в квартале от нашего местоположения. Мы с Куртом, не сговариваясь, кидаемся перебежками к предполагаемому месту, откуда велась пальба. Чтобы присоединиться ко мне, Брюннеру приходится пересечь дорогу.
   Стараясь соблюдать осторожность и без необходимости не светиться на открытых местах, мы добегаем до нужного переулка. Остается миновать два дома. Карта местности на пластине показывает, что дальше идет спуск. Аккуратно двигаясь вдоль стен, преодолеваем это расстояние и оказываемся на маленькой, поросшей кустами шиповника площадке. Бухнувшись на живот, раздвигаю колючие ветки.
   Прямо передо мной внизу открывается небольшая площадь, в центре которой неработающий разбитый фонтан. За ним скрючились трое мужчин в гражданском. Выглядят они ужасно. Грязная изорванная одежда, изможденные, поросшие густой щетиной лица. Эти парни, укрывшись за пандусом, стреляют по невидимой нам с Куртом цели.
   Сообщаю Дронову:
   – Похоже, партизаны.
   «Партизанами» мы называем часть населения, оставшуюся в городах после нашествия инопланетян и отрезанную от наших основных сил. Удар чужаков по Земле был столь стремителен, что многих людей не успели эвакуировать. Они остались в глубоком тылу врага, прячась по подвалам и питаясь продуктами из разгромленных магазинов. Некоторые из них, если вооружены, устраивают засады на чужаков. Но тягаться с инопланетными солдатами им сложно. Обычно чужаки быстро расправляются с подобными группами, зачищая район за районом. Да и мирных вылавливают без особых проблем. Среди партизан есть женщины, старики, дети, но они погибают первыми. Я много слышал о таких группах, но мы еще ни разу с ними не сталкивались. Только натыкались на их останки.
   – По кому они лупят? – спрашивает Дронов.
   – Трое партизан против семи чужаков-пехотинцев, – докладываю я. – Пока они держатся, но твари от них не отстанут.
   – Эти парни покойники, – цедит сквозь зубы Брюннер.
   – Сможете их отбить?
   Вопрос Дронова вызывает недоумение. Парней, конечно, жалко, но, если мы вмешаемся и привлечем внимание к своей группе, провалим операцию.
   – Засветимся, командир.
   – Они могут знать здешние ходы и лазейки. Вы начинайте, мы на подходе.
   – Хорошо, командир.
   При таком раскладе вмешиваться нам нужно не мешкая. Действия партизан сродни самоубийству. Стреляют они неумело, растрачивая боезапас в пустоту, не высовываясь, не видя цели. С таким же успехом они могут расстреливать из рогаток кирпичную стену. Еще секунда, и от них не останется и мокрого места.
   У нас выгодная позиция. Мы находимся на возвышении, и твари, увлеченные пальбой по партизанам, нас еще не заметили. Убираю пистолет, сдергиваю с плеча винтовку. Брюннер занимает удобное положение и готов открыть огонь по моей команде. Ловлю в перекрестие прицела одного из чужаков и кричу Брюннеру:
   – Огонь!
   Наши винтовки бьют одновременно, два чужака падают. Пятеро оставшихся тут же накрывают нас плотным огнем, а в сторону разбитого фонтана, где засели партизаны, летят гранаты. Грохот разрывов разносится по округе. Выжил ли кто из партизан в этом пекле, мне не видно, а высунуться нам с Куртом не дают.
   Справа начинает бить пулемет, и Брюннер с облегчением выдыхает:
   – Дронов!
   Я задерживаю дыхание и приподнимаю голову. Через оптику вижу, как Дронов, Кузя и Вальдер добивают чужаков, методично расстреливая их с тыла. Успеваю внести свою лепту и уложить еще одну тварь. Когда со всеми семерыми покончено, я поднимаюсь:
   – Курт, пойдем, посмотрим, что там с людьми.
   Двое партизан мертвы, третий укрылся за обломками и еле дышит от испуга. Приходится схватить парня за плечи, поставить на ноги и слегка похлопать по щекам. Веки его дергаются, он открывает глаза и смотрит на меня. Лицо парня искажается от ужаса, он пытается отстраниться, вырваться. Я не сразу соображаю, что в своих защитных шлемах и бронированных костюмах мы не сильно отличаемся от чужаков. Открываю забрало шлема и говорю ему как можно спокойнее:
   – Тихо, приятель, свои.
   Тот еще какое-то время непонимающе смотрит на меня выпученными глазами, но постепенно рассудок к нему возвращается. Выглядит бедняга неважно, волосы спутаны, лицо чумазое, в глазах лихорадочный блеск.
   – Все в порядке. Как тебя зовут?
   Парень не отвечает, лишь беззвучно шевелит губами.
   – Имя у тебя есть? – Я наклоняюсь к нему поближе.
   – М-максим, – наконец, выдавливает он.
   – Хорошее имя, – выдавливаю из себя улыбку, чтобы парень успокоился. – Поднимайся, уходим.
   Максим растеряно кивает. Он оглядывается, замечает трупы своих товарищей. Нижняя губа у него трясется, и он хлюпает носом.
   – Соберись, – хлопаю его по плечу. – Если не уберемся отсюда сейчас, сами тут валяться будем.
   Пока помогаю Максиму подняться, подходит Дронов с бойцами. Брюннер показывает ему что-то на карте, поясняя:
   – Это в двух кварталах отсюда.
   – Хорошо, уходим, – кивает Дронов. – Парня берем с собой.
   Я протягиваю Максиму его оружие, он принимает автомат, будто тот весит тонну. Легонько подталкиваю парня, и он плетется следом за Брюннером. Ноги парень передвигает с трудом, он все еще в шоке. Я замыкаю группу, страхуя от нападения сзади.
   Танк чужаков появляется неожиданно. Бронированная машина, движущаяся в полуметре над землей, выползает из-за угла. Ни колес, ни гусениц. Ничего. Танк просто парит в воздухе. Весь его корпус по кругу ощетинен стволами орудий, способными поразить местность на 360 градусов. Одна из самых паршивых для нас моделей техники чужаков.
   Я уже видел их в действии, и, честно говоря, это не самые лучшие воспоминания моей жизни. Такой танк своим огнем сносит огромное высотное здание за несколько минут. Хорошо, что встречается подобная модель нечасто.
   У летучего танка практически нет слабых мест. Бронирован он полностью, даже днище, и мины ему, так сказать, по барабану. По барабану ему и наши гранаты. Тут требуется более серьезное оружие. Если бы дело происходило на поле боя, наши штурмовики вмиг бы его изничтожили. Но вызывать летчиков сюда, в город, нельзя – «крабы» на них сразу роем набросятся.
   И все же, как любая другая машина, летучий танк имеет слабые места. Пара экземпляров попала к нам после того, как штурмовики устроили массированный обстрел большой колонны чужаков, и кое-что из их техники досталось нам в качестве трофеев. Ученые сразу занялись ее изучением, а потом на инструктажах мы узнавали от них методы борьбы с ней.
   Бронирование летучего танка не было сплошной толщины и в некоторых местах имело утончение. Несколько точных попаданий из гранатомета могли прорвать броню и сжечь экипаж изнутри. Только чужаки редко предоставляли нам подобную возможность. Несмотря на крупные габариты, летучий танк верткий, как юла, легко смещается в любом направлении без разворота корпуса. К тому же экипаж его не сидит в ожидании, когда по нему пальнут лишний раз, а гасит огневые точки ответными залпами. Без применения спецсредств танк невозможно обездвижить. У нас таковых нет.
   – Валим! – что есть дури орет Кузя.
   Мы бегом кидаемся в противоположном направлении. Я за шкирку тащу за собой молодого партизана. Брюннер подталкивает его сзади.
   Квадрат, где только что мы были, накрывают выпущенные танком заряды, превращая место в разлетающийся столб мелкой крошки. Невольно бросаюсь на землю, обхватывая закрытую шлемом голову руками. Рядом стучит падающий с неба щебень. Странно, почему из пушек не долбанул?
   Вижу командира, лежащего в метре от меня. Чуть поодаль мордой вниз в невообразимой позе валяется Вонючка. Голова его скрыта на дне воронки, а задница возвышается над кучей. Сперва пугаюсь, что Вонючка погиб, но задница шевелится, уползая в воронку. Значит, жив. Страус, да и только!
   Вокруг рвутся снаряды, над нами со свистом пролетают осколки и камни. О том, чтобы затаиться, не может быть и речи. Нужно быстрее смываться. Лихорадочно пытаюсь сообразить, что делать, когда в наушниках раздается крик Вальдера:
   – Еще один с тыла!
   Оборачиваюсь, и с ужасом вижу, как сзади к нам приближается второй летучий танк. Теперь понятно, почему первая машина била только из пулеметов, не подключая пушки, ураганный огонь которых легко мог повредить второй танк.
   Дело приобретает совсем хреновый оборот. Нам и против одного не выстоять, а тут сразу два!
   Мы валяемся на улице между сплошными линиями стен полуразрушенных домов, а с обоих концов ее на нас прут два чудовищных бронированных монстра. Укрыться нам негде, бежать некуда.
   – Эй, – тянет меня за рукав Максим. – Вон там есть проход в здание. Мы там укрывались.
   Парень указывает пальцем вправо, и, проследив за ним, мне с трудом удается разглядеть среди дыма небольшую дыру в стене здания. Кричу Дронову:
   – Командир, на три часа проход!
   Дронов соображает гораздо быстрее меня:
   – Группа, за мной!
   Мы срываемся с места и бежим к провалу в стене. Что нас там ожидает, спасение или ловушка, неизвестно, но лучше рискнуть, чем оставаться на открытой поверхности. За нами грохочут разрывы, но я стараюсь не думать о том, что летучий танк может стереть здание в порошок за несколько минут. Нужно во что бы то ни стало добраться до укрытия, а там, возможно, будет проход на другую сторону, и мы успеем добежать туда прежде, чем дом развалится.
   Влетаем в провал в стене и оказываемся в большом, просторном холле, отрезанном от внешнего мира. Перекрытия обвалены предыдущими бомбежками так плотно, что даже щелей нет. Танки начинают бить из пушек, огромное здание содрогается, сверху сыплется штукатурка.
   – Че-ерт! – орет Вонючка. – Попались!
   – Туда надо! – кричит Максим, тыча в дальний угол холла. – Там лестница в подвал!
   Перекрытия над нашими головами и окружающие стены дрожат, готовые сложиться, словно карточный домик. Не теряя времени, мы рвем в глубь здания, ожидая, что громадная конструкция вот-вот рухнет на нас, раздавит наши тела. Но удача на нашей стороне.
   Сбегаем по лестнице, спотыкаясь об обломки камней. Лестница в три пролета, внизу подвальное помещение. Только мы добираемся до него, раздается мощный взрыв наверху. Слышим, как трещат перекрытия, с грохотом падают куски стен. Несмотря на закрытый люк, в подвал сверху с лестницы летит облако пыли, тянет гарью. Грохот настолько силен, что мы инстинктивно пригибаемся. Кажется, еще немного, и потолок обрушится на нас и размажет всех к чертям. Но потолок выдерживает! Мы защелкиваем забрала шлемов, чтобы не задохнуться в пыли и гари. Максиму тяжко без противогаза. Он зарывается лицом в ладони, задыхается, кашляет.
   Скукожившись, сидим в пыли и дыму, прижавшись друг к другу. Грохот наверху постепенно стихает. Некоторое время все молчат, затем Вальдер сипит:
   – Вроде закончилось. Здание разрушили и успокоились.
   – Думают, что нам уже капут, – соглашается Курт.
   – Замуровали наглухо, – подытоживает Вонючка.
   Хреновая новость. Выбраться отсюда невозможно, остается сдохнуть тут от голода и жажды. Наших пайков надолго не хватит.
   Постепенно пыль рассеивается, мы осматриваем подвал. Он небольшой, с высоким сводчатым потолком. Помещение пустое, только в одном углу громоздятся большие ящики. Вонючка уже вскрыл один из них и поворачивается к нам, поморщившись:
   – Какое-то барахло, тряпки.
   Максим машет рукой, пытаясь что-то сказать, снова закашливается. Лицо у него все покрыто слоем пыли, глаза слезятся. Я протягиваю ему флягу, он с жадностью пьет.
   – Что ты хотел сказать? – спрашиваю я его, закручивая крышку фляги.
   – Нужно ящики сдвинуть, – бормочет Максим. – Там потайная дверь. Только мы ее так и не смогли открыть.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация