А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Наши павшие нас не оставят в беде. Со Второй Мировой – на Первую Звездную!" (страница 12)

   Глава 4

   Несколько последующих дней мы занимались подготовкой выданных нам катеров к полетам, налаживали отношения с остальными членами нашей эскадрильи, разрабатывали различные схемы ведения боевых действий, совместную тактику и прочее.
   Броуди действительно сделал смешанные группы. В нашей эскадрилье теперь было два немца и трое русских, среди которых наш спаситель Степан Бурлак. Ведущим, по счастью, оказался Ежи. Советник, вероятно, пытался создать слаженную команду, часть пилотов которой уже имела опыт совместных боев. В состав эскадрильи входили три штурмовика и три истребителя для прикрытия.
   Несмотря на загруженность, мне удалось выделить время, чтобы найти ответ на постоянно гложущий вопрос о том, что случилось с моей страной после 1943 года. Странным образом получалось, что для меня период с 1943 по 2112 год стал одновременно и будущим, и историей, и мне было очень важно знать, как в дальнейшем развивались события, чем жил советский народ. Илья подготовил множество кинохроники разных лет и, когда на экране пошли первые кадры, деликатно оставил меня в комнате одного.
   Я смотрел, как Красная Армия разбила фрицев, как прошлись наши солдаты в победном Параде по Красной площади, бросая фашистские штандарты на брусчатку. Как после священной войны наш народ преодолевал голод, разруху, заново восстанавливал города. И как потом горстка жадных до власти мразей развалила страну, которую не смогли одолеть фашисты. Как постаревшие, обнищавшие ветераны страшной Великой Отечественной войны таскались по помойкам в поисках корки хлеба, получая жалкие подачки только один день в году – 9 мая. Я собственными глазами видел, как в одночасье рухнуло то, во что я свято верил. Мой мир растворился в небытии, лопнул, словно мыльный пузырь. Советского Союза не стало, вместо него появилась болезненная субстанция, вздрагивающая от перестроек и перестрелок. Хроника запечатлела все.
   Дальше мир и вовсе превратился в сплошную, кишащую ненавистью массу. Люди запутались в религиозных и политических распрях. Люди обезумели. Мужики стали жениться на мужиках, бабы – на бабах! Но еще ужаснее была Третья мировая война. Скоротечная и кровопролитная. Она оставила после себя горы трупов, но дала надежду на примирение.
   Невероятно, но планета обрела мир. Я видел на экране по-настоящему счастливые лица. На меня смотрели дети, восторженно рассказывающие о своих школьных успехах. Политики, искренне стремящиеся сделать жизнь лучше. В их глазах не было фальши. Улыбались рабочие, управляющие неведомыми мне сложными механизмами, радовались неслыханным доселе урожаям крестьяне, выглядевшие как университетские профессора.
   Я понял, что жизнь наладилась на всей планете. То, ради чего мы воевали, за что боролись тогда, – все сбылось. Мир стал лучше, добрее, ярче. Из кинофильмов я узнал, что люди летали в космос и даже имели колонии на нескольких далеких планетах! Оказалось, что первым в космос полетел мой соотечественник Юрий Гагарин, и я в который раз испытал гордость за свою страну и за свой народ.
   Но благополучию мира не суждено было длиться долго. Чужаки из космоса набросились на человечество с небес. Дальнейшую историю я знал…
   Пронзительный вой сирены разбудил меня в четыре утра. Едва я вскочил с кровати, экран на стене ожил, засверкал переливами визуального сигнала тревоги. Затем на нем высветилось время вылета. У меня было пятнадцать минут на сборы. Я быстро умылся, оделся и присел на край кровати. К своему удивлению, почувствовал сильное волнение. Мой первый самостоятельный боевой вылет на собственном катере! Посмотрел на ладони – пальцы чуть подрагивали. АП пискнул, оповещая о готовности завтрака, но я не прореагировал – еда не полезла бы сейчас в горло.
   В коридоре увидел Вольфганга. Он стоял возле двери в свою комнату, поджидая меня. Немец тоже нервничал, хотя и старался не подать виду. Кивнули друг другу, молча пошли к стартовой площадке. Только уже у катеров я спросил его:
   – Ты как?
   Вольфганг облизнул пересохшие губы, проворчал нарочито бодро:
   – Нормально. К бою готов.
   Мы прекрасно осознавали, что этот первый вылет может оказаться для любого из нас последним. Я попытался ободряюще улыбнуться, похлопал немца по плечу:
   – Удачи тебе.
   – И тебе.
   Устроившись в кресле пилота, еще раз осмотрел приборы. Все показатели были в норме. Оставалось сидеть и ждать команды к взлету. Пальцы мои теперь не дрожали. Как говорил мой инструктор по Ил-2, старший лейтенант Борька Федулов: «Поначалу ручки ходуном ходят, а как только в кабину залез и фонарь закрыл – все! У тебя такой впрыск адреналина в кровь, что мозги направлены только на выполнение конкретной задачи. Мандражу как не бывало».
   Фонарем называли кабину летчика, состоявшую из двух частей: неподвижной и подвижной, сдвигающейся на роликах по бортовым рельсам. Вспомнив о ней, я невольно хмыкнул. Место пилота в современном катере ни в какое сравнение не шло с убогой, как мне теперь казалось, кабиной Ил-2. Здесь было просторно, удобно и даже уютно.
   Экран на передней панели зажегся, на нем появилась подробная информация о боевом задании и координаты цели. Беспилотные самолеты-разведчики обнаружили недалеко от нашего сектора наземную базу чужаков. Она была построена недавно и пока еще плохо охранялась. Твари не успели подтянуть туда основные силы. Мы должны были не дать им закрепиться на данном участке.
   Командование решило атаковать базу двумя шестерками. Выход на цель под прикрытием истребителей – штурмовка – отход на базу. Вот и вся задача. Наши катера были загружены бомбами под завязку, и это «добро» следовало скинуть на головы мерзких тварей, показав им, что мы тоже умеем воевать. Во главе обеих эскадрилий поставили нашего Ежи.
   Прозвучал сигнал к началу операции, и первая шестерка вошла в стартовый коридор. Мы были следующими. Замерли на некоторое время, ожидая команды ведущего, и, когда в динамиках прозвучал голос Ежи: «Пошли!», дали газ, звеньями-двойками помчавшись по широкому, освещенному коридору, походившему на гигантскую трубу, уходящую вверх по наклонной. При нашем приближении клапан наверху раскрылся, и мы вырвались в небо.
   Солнце огромным оранжевым пятном разгоняло темноту. День обещал быть жарким, погода, как и сообщал метеоцентр, благоприятствовала полету. Впрочем, для современного катера не существовало понятия «нелетная погода», он мог совершать рейды в любых погодных условиях, чего нельзя было сказать о моем любимом «горбатом». На том в штормовой ветер подниматься в небо было опасно, да и ночью на боевые задания редко ходили. Катера устойчивы, не бултыхаются при сильном ветре, а при плохой видимости на экране четкая картинка всего, что происходит вокруг – даже темной ночью, когда хоть глаз коли, все видно, как днем. Так что метеоцентр, предсказывающий температуру с точностью до градуса, а порывы ветра до метра в секунду, нам особо сейчас и не нужен, а вот «горбатому» бы очень пригодился. В нашем прошлом такие датчики ценились бы на вес золота, многие жизни можно было спасти, умея так предугадывать погоду.
   На Ил-2 я порой не знал, во что вляпаюсь в следующие час-два. Можно было вылететь тихим солнечным утром, а вернуться в сильный штормовой ветер, и узнавал я об этом лишь тогда, когда мой самолет вдруг сносило с посадочной полосы мощным порывом. Поэтому в явно плохую погоду мы не летали и проводили время за шахматами, картами или просто отсыпаясь. Правда, иногда, отправившись на штурмовку, неожиданно попадали в грозовой фронт, а в таком дерьме не то что цель – своих самолетов не видно. Но задачу следовало выполнять, возвращаться с полным боезапасом нельзя. Иначе нарвешься на «беседы» с Особым отделом, да и детонация при посадке могла случиться. Хоть на пустое поле отбомбись!
   До цели идти нам было минут двадцать. Предстояло сделать большой крюк, чтобы враги не поняли, из какого сектора мы к ним нагрянули.
   – Набрать высоту до семи километров. Всем держать строй! – резко скомандовал Ежи, а потом более спокойным тоном попытался подбодрить нас: – Впереди нас идут беспилотные модули, которые будут глушить их радары. Во всяком случае, я на это надеюсь.
   Мог и не говорить, каждый из нас видел их сейчас на своих экранах. Небольшие, похожие на снаряды с крыльями и хвостом капсулы, эдакие миниатюрные самолетики. Они дистанционно управлялись с базы и обычно выполняли разведывательные функции. Я однажды поинтересовался у Ежи, почему нельзя их использовать для более конкретных задач, например для торпедирования врага. Ведь не гибли бы пилоты, можно было спасти многие жизни.
   – Пробовали, но у тварей имеется какая-то защита, – помрачнев, ответил Ежи. – Чужаки сбивают модули на подлете. Поэтому беспилотники – наши маленькие помощники, и только. Они могут сделать съемку объектов издалека либо подавлять некоторые частоты. На большее пока не способны.
   Мы приближались к зоне боевых действий. Пока шли, я видел на экране разрушенные города. Выжил ли в них кто-нибудь? Странно, но я ни разу не слышал, чтобы устраивались спасательные операции по вызволению гражданских. Ведь наверняка кто-то из людей прячется по разбомбленным подвалам, не могли все погибнуть.
   – Подходим! Пока чисто! – раздался голос Ежи. – 132-й, 205-й – идем за мной на штурмовку. Остальные прикрывать!
   «Сто тридцать второй» – мой катер. Никогда не любил цифровые обозначения машин. Было в этом что-то безликое. Ведь во время полета ты сливаешься со своим самолетом в одно целое, становишься с ним единым организмом. Каждый летчик давал своей машине какое-нибудь имя или прозвище. Я свой Ил-2 называл «старичком», и тот полностью оправдывал это прозвище. Он был не новым, в полете ворчливым, постоянно что-то в нем барахлило. То «сидор»[1] заедает, и дергаешь его нещадно, то рули высоты и направления заклинит. Никогда не знал, что забарахлит в нем в следующий момент, а все равно любил его. Часто самолеты приходили с заводов с недоделками и дефектами, но мы не жаловались, понимали. Ведь на заводах, не щадя своих сил, работали женщины и дети. А фронту требовалось много самолетов, потери были огромными.
   Своему «сто тридцать второму» прозвища я пока не придумал, надо было для начала проверить его в деле.
   Все шло спокойно, «крабы» не появлялись. До цели оставалось совсем немного, мы уже готовились начать пикирование, когда раздался громкий крик Ежи:
   – Чужаки на два часа!
   Забыв об экране, я по летной привычке повернул голову и обомлел: на нас неслось с десяток вражеских машин. У нас был численный перевес, но сердце мое дрогнуло. Это были другие катера, таких я еще не видел. Маленькие, узкие, юркие, ощетинившиеся десятками орудий.
   – Работайте! – услышал я голос Степана. – Мы ими займемся!
   Команда истребителей поменяла направление, отсекая от нас вражеские катера. Мы продолжали двигаться к цели, за спиной разгорался яростный бой. И вдруг в динамиках я услышал Вольфганга:
   – Парни! Они нас всех размажут! Отхожу!
   – Ты охренел?! – рявкнул я. – Что ты творишь?!
   – Пятьсот седьмой! – включился Ежи. – Отставить! Это приказ!
   – Приказ оспорен, – жестко ответил Вольфганг и отключился.
   Ах, сучонок! Недобитая фашистская мразь! В самый критический момент бросил товарищей.
   Я видел, как его катер развернулся и полетел в обратную сторону. Такого дерьма от него я точно не ожидал. Моей ярости не было предела. Если бы мог придушить прямо сейчас, ничто бы меня не остановило. Шульц не только предал всех нас, в первую очередь он предал меня.
   – Вернемся, отдадим его под трибунал! – прорычал Ежи.
   – Если вернемся, прихерачу собственными руками, – сквозь зубы прошипел я.
   – С радостью помогу, братка! – отозвался Степан.
   – Не отвлекаться, – прервал нас Ежи. – Продолжаем работу.
   Мы начали заход на цель, надеясь, что истребители удержат тварей и дадут нам довести дело до конца.
   Вражеская база походила на гигантскую пирамиду, воткнутую в землю острым концом. На земле возле нее суетились полчища чужаков, по дорогам двигалась бронированная техника. Инопланетные гады времени зря не теряли, захватывали наши территории и быстро на них обустраивались. Что ж, мы пришли им помешать.
   – Осторожно! – предупредил нас Ежи. – Зенитная артиллерия!
   Зенитки всегда были бичом для штурмовиков. В начале той нашей войны главной бедой для нас, конечно, были немецкие истребители, так как Ил-2 выпускался одноместным и с хвоста был совершенно не прикрыт. Приходилось подходить к вопросу защиты тыла с «хитринкой». Сзади фонаря вставляли крашенную в черный цвет палку, якобы пулемет, что давало иллюзию защищенности – авось враг поостережется, ведь сбитым быть никому не охота. Потом уже, когда самолет оборудовали местом для стрелка, вооруженного пулеметами ШКАС или УБТ на турели, немецкие истребители стали менее надоедливыми. Но зенитки по-прежнему доставали. Самолет, летящий на малой высоте, – отличная мишень для зенитной установки.
   По нам открыли массированный огонь с земли. Выстрелы всколыхнули небо, оставляя облачка разрывов. Огонь был такой плотный, что казалось, через его стену не удастся проникнуть ни одному катеру. Да, сведения беспилотников о слабой защите вражеской базы сильно устарели. База оказалась серьезно укрепленной.
   Но поворачивать поздно, поставленную задачу необходимо выполнить. Беспилотники артиллерия сожгла сразу. Мы ринулись на базу. Зенитные орудия долбили не переставая, два наших штурмовика рухнули вниз, объятые пламенем, среди них – командир второй эскадрильи.
   Первым бомбы сбросил Ежи, за ним все остальные. Внизу раздались взрывы, дым и языки пламени охватили базу. Мы же горкой пошли вверх. При выполнении горки теряется скорость, но иного выхода у нас не было – база чужаков хоть и получила повреждения, осталась боеспособной. Нам надо было сделать еще хотя бы один заход, подавить огонь и разрушить базу до основания.
   – Ежи, заходим еще раз! – крикнул я, пытаясь переорать шум и крики в эфире. Краем глаза увидел, что у наших истребителей дела плохи. Мало того, что чужакам удалось сбить несколько истребителей, к ним на подмогу летели «крабы».
   – Степан! – позвал я Бурлака. – Как у вас?
   – Полная жопа! Твари юркие, как шило!
   Новая компания врагов уже мчалась на нас, готовая атаковать, но нам необходимо было сделать еще заход, не теряя время и силы на борьбу с ними. Заработали мои пушки. Я ни в кого не попал, но спеси у тварей поубавилось, они сбавили скорость.
   – Степан, прикрывай нас! – заорал я. – Нам нужен еще заход!
   – Братка, делаю, что могу!
   Мы вышли на очередной заход. Нашим истребителям было сейчас несладко, чужаки накинулись на них, как воронье. Да еще поганец Шульц предал нас, оставив без боеспособной единицы в тот момент, когда каждая пушка на счету! Но с истребителями нам повезло, опытные парни оказались. Пока враг увяз в воздушном бою с ними, мы могли попытаться выполнить нашу миссию.
   Снова заработали зенитки. Стена огня стала еще плотнее, и я уже не был так уверен, что нам удастся второй раз сбросить бомбы.
   – Ежи! – закричал я, пытаясь переорать стоявший в эфире гвалт. – Иду на зенитные орудия, а ты с остальными прорывайся сквозь брешь и работай!
   – Егор, вернись в строй! – проорал ведущий.
   – Поздно! Идите за мной!
   Я уже принял решение и отступать не собирался. Кто-то должен это сделать, и, пожалуй, только у меня одного хватило духу. План был насколько прост, настолько и рискован. Нужно заткнуть артиллерию, иначе нам всем крышка, никто не доберется до базы.
   Войдя в пике, я направил катер прямо на зенитную батарею. Снаряды рвались так близко, что меня бросало из стороны в сторону. Даже начал бояться, что меня крутанет, я уйду в штопор и врежусь в землю. Подумал, что, если подобьют, направлю набитый бомбами катер на зенитки, и черт с ним! Единственное – переживал, что в меня так шандарахнут, что катер развалится на части в воздухе. Ежи что-то орал мне, пытаясь остановить, но я не слушал его, вжал кнопку полного сброса бомб.
   Времени смотреть на результат бомбежки у меня не было, я резко увел катер вверх. Если все удалось сделать, как задумывалось, то я открывал остальным коридор, и ребята на этот раз могли покончить с базой чужаков.
   Теперь мне нужно было набрать скорость и подняться максимально высоко, чтобы стать трудной мишенью для врага. Потом сделать боевой разворот и вернуться туда, где истребители сцепились в жестоком бою с летательными аппаратами чужаков. В эфире стоял такой шум и ор, что ничего разобрать было нельзя. Вдруг сквозь крики прорезался голос Ежи:
   – Молодчина, Егор! Мы сделали это!
   Я вышел на разворот и увидел, как разваливается охваченная пламенем и вспышками взрывов инопланетная база. Мы действительно это сделали! Оставалось добить вражеские катера, но это оказалось совсем не просто…
   Мы присоединились к нашим истребителям, и началась такая свалка, что только искры в глазах! У чужаков было явное преимущество в быстроте и маневренности, а из-за небольшого размера и вытянутой формы кораблей попасть в них сложнее, чем в «крабов».
   Сделав вираж, я зашел четверке инопланетян прямо в лоб:
   – Давайте, четырехглазые, посмотрим, кто кого!
   Им пришлось сбросить скорость, уходя от столкновения со мной. Четверка разделилась: два катера пошли вниз, а два вверх, открыв свое брюхо. Заработали пушки, пробивая большие дыры в днищах чужаков.
   – Так их! – услышал я голос Степана.
   Нам пока удавалось выкручиваться, но я понимал, что долго это продолжаться не могло. А если к чужакам подойдет подмога с других баз, тогда нам вообще не выбраться отсюда. Я покосился на индикатор боезапаса – пушечных снарядов у меня пока предостаточно.
   – За мной хвост! – раздался голос Ежи. – Не могу оторваться!
   – Иду! – Я направил катер ему на помощь.
   Три вражеские машины крепко сели Ежи на хвост. Я попытался пристроиться за ними и расстрелять их, но они постоянно маневрировали, и мои снаряды не достигали цели.
   – Держись, Ежи!
   Я чувствовал, что весь взмок, спина была липкой от пота, сердце бешено колотилось. Наконец мне удалось смахнуть один из катеров. Тот спикировал вниз и плюхнулся на горящие обломки базы. Еще одна победа! Но радовался я рано. В следующую секунду оставшиеся два катера превратили машину Ежи в пылающий факел.
   – Нееееееет! – закричал я, но уже ничего нельзя было исправить.
   Парень горел заживо в своем катере, его отчаянные крики раздавались в эфире. Хотелось зажать уши руками, чтобы не слышать леденящих душу воплей. Бедный Ежи, добрый и улыбчивый парень, погибал на моих глазах. Мы успели стать хорошими друзьями. Ненадолго, как оказалось…
   На войне нельзя привязываться к людям. Каждый день кто-то погибает, и чем крепче дружба, тем сильнее смерть товарища ранит сердце, оставляя незаживающие шрамы. Самым простым способом было абстрагироваться от всего. Но как это сделать? Если у человека есть душа, он не может спокойно смотреть на гибель друга, иначе он просто не человек.
   Катер Ежи превратился в огненную комету, на землю упали догорающие обломки. Меня обуяла такая злоба, что я готов был рвать чужаков зубами. Зарычав от переполнявшей ненависти, я рванул машину, направив ее на убийц друга.
   Мои глаза застилала пелена, я бездумно жал на шутер, даже не ловя цель. Не знаю как, но обоих гадов мне удалось скинуть с неба. Я отомстил, только успокоения это не принесло. Совсем рядом проскочил катер Степана.
   – Получили, твари! – услышал я его голос в динамике.
   Видимо, мы вместе разделались с тварями, убившими Ежи. Кто именно подбил врага – я, он или мы вместе, – было непонятно. Да и неважно.
   Голова кружилась, меня подташнивало. Ситуация становилась еще более хреновой. У нас оставалось всего три катера, включая мой. Три из двенадцати! Девять погибших, считая немецкого труса, который для меня тоже уже был покойником. Я, Степан и немецкий летчик Гельмут Кляйн из второй эскадрильи.
   На хвосте у нас висело с десяток вражеских машин. Ясно, что нам с ними не справиться, тут к гадалке не ходи. Шансов у нас никаких. Я принял командование на себя и приказал уходить. Запросил у диспетчера поддержку. Мне ее обещали прислать и сообщили координаты, где будут нас встречать. Если туда дотянем…
   Мы улепетывали. А что еще оставалось делать? Если честно, то я уже не надеялся спастись, слишком быстроходными были вражеские машины, к тому же на каждого нашего пилота приходилось по меньшей мере три чужака. Три к одному – только дурак поставил бы на нас. Не скажу, что я совсем отчаялся, но нервы были натянуты, как струны.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация