А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сокол против кречета" (страница 12)

   Глава 8
   Вначале было смешно

   Над замком был приспущен флаг;
   Ни барабан, ни лай собак
   Не возвестил, что близко враг,
   В одежды друга облаченный…
Вальтер Скотт
   Когда Бату во время их последней встречи в пещере, произошедшей всего полгода назад, пожаловался, что молодой русский князь подружился с ним, стал доверять, но о власти, следовательно, об измене отцу, вовсе не помышляет, Горесев лишь ненадолго задумался, после чего неожиданно ответил:
   – Ну и пусть.
   – То есть как это пусть?! – возмутился такой загадочной уступчивостью старика хан. – Ты же сам говорил мне…
   – Я говорил, что он в любом случае поможет тебе, – бесцеремонно перебил его тот. – От этого я не отказываюсь и сейчас. Он и впрямь поможет, – и тут же поведал хану новый план: – Своих сотников и тысячников, которые пойдут за камнем, ты пришлешь мне завтра. Я надену на них волшебные обручи и магические цепи, которые помогут им быть смелыми и не успокаиваться, пока они не достигнут цели. Ты же возьми от меня вот это, – он протянул Бату небольшой узелок.
   – Что это? – опасливо спросил хан, стараясь не касаться свертка.
   – Не бойся, – усмехнулся старик и развязал узелок, показывая его содержимое. – Это всего лишь снадобье. Будешь давать его Святозару, когда он окажется в твоем плену и потребуется, чтобы он выполнил твою волю.
   – Оно заколдовано тобой или духами? – поинтересовался Бату, принимая от старика сверток. – Я это к тому, что даже великий шаман может ошибиться. Кто знает, на кого тогда накинутся духи, которые сидят в этих шариках.
   Старик устало вздохнул.
   Ну как объяснить этому глупцу, что даже человеческая мысль имеет вес, хотя и разный? Как растолковать, что любое слово имеет силу, но не каждое, а строго определенное, произнесенное в нужное время в нужном месте, как еще в детстве учил его отец?
   – Эти знания перешли ко мне от предков, которые с помощью простого слова могли творить такие чудеса, что нам с тобой и не снились, – будоражил он воображение сына. – Я знаю лишь крохотную частицу того, что было ведомо им. Но и она неизмеримо больше всего того, что известно этим глупцам, согласившимся заживо и добровольно замуровать себя в горных пещерах. Они утверждали, что это запретный источник, вода которого отравлена, потому мне и приходилось пить из него украдкой. На самом же деле они просто не могли его освоить, боясь зачерпнуть оттуда хоть пригоршню, а когда узнали о моих успехах, в их сердцах разгорелась черная зависть, поэтому мне пришлось бежать. Я стар, но успею научить тебя всему, что знаю сам, и ты вернешься туда, но вернешься победителем, чтобы отомстить за нас обоих. Пока же накрепко запомни главное. Нет ни колдовства, ни волшебников, ни магии, ни ворожбы. Нет и не было ни джиннов, ни мангутов, ни дэвов. Просто если люди не могут что-то объяснить, то они начинают бояться. Пусть. Не пытайся им ничего объяснить, ибо они все равно не поймут и никогда не поверят. К тому же именно в их страхе заключается твоя главная сила. Сам же запомни, что в этом мире есть только знание. Когда ты столкнешься с непонятным, не пугайся и не думай, что увидел колдовство. На самом деле ты увидел то, чего просто не можешь объяснить, потому что не знаешь.
   – Но отчего от одного твоего слова происходит то или иное? Разве это не заклинание? – робко спросил тогда юноша, ставший ныне таким же стариком, и получил горький ответ отца:
   – Мне жаль тебя разочаровывать, но я знаю только, каков будет результат, если я произнесу тот или иной набор слов. Причины же, по которым все происходит, мне неведомы. Это не значит, что их нет. На самом деле всему есть объяснение, только я его не знаю. Вот за это я еще больше ненавижу глупцов, которые, сидя у источника Древних, не желают пить сами и не хотят дать пригубить страждущим. Если бы я смог беспрепятственно погрузиться в него, то знал бы не только это.
   – А что еще? – затаив дыхание, спросил сын.
   – Постигнув причины, я сумел бы сам составлять новые слова и достичь таких высот, о которых теперь могу только грезить, да и то очень редко.
   – Это когда ты глотаешь вот этот шарик? – вновь задал вопрос сын, вспомнив, что именно тогда у его отца во время сна лицо становится блаженно-счастливым. Происходило это редко, не чаще раза в месяц, но тем отчетливее помнилось.
   – Да, это случается именно тогда, – подтвердил отец. – Но нельзя забывать об осторожности. Сам подумай, если даже наши слова и мысли имеют силу, подчас огромную, то какой мощью обладает все, что нас окружает. Мне, увы, не дано разбудить силу, таящуюся в этом камне, – он небрежно хлопнул рукой по граниту стены. – Или в том, или, вон, в другом. Само по себе оно достаточно просто, но только если ты знаешь, как это сделать.
   – А они разные?
   – Они очень разные. И далеко не все зависит от величины самого камня. Бывают не столь большие, но такие, по сравнению с которыми мощь, таящаяся во всех этих скалах, – ничто, – он вновь похлопал по граниту. – Все равно, что сравнить еле видимую букашку с пардусом[52], которого мы не раз видели, гуляя среди скал. Это не простые камни. Впрочем, они все не простые, как и остальное, что окружает тебя, но эти выделяются даже среди них. Уничтожь их – и к народу, который живет в том месте, одно за другим будут приходить беды и несчастья. Но это еще полбеды. Люди утратят волю и не смогут противиться ударам судьбы. Они станут похожи на перекати-поле на степной равнине. Куда подул ветер – туда послушно покатится и она. Не знаю, сколько таких камней на земле. Думаю, немного, но где находится один – мне ведомо доподлинно. Еще лет двадцать-тридцать назад я мечтал дойти до него, чтобы уничтожить, но сделать это надо чужими руками, а меня волхвы русичей сразу почувствуют, едва я отойду от этих гор.
   – Я выполню твою мечту, отец, – горячо заверил юноша.
   – Только чужими руками, – строго напомнил тот. – Тебя распознают так же быстро, как и меня, и помешают это сделать. Вот мы и вернулись к тому, с чего начали, – горько усмехнулся он. – Я знаю, где этот камень, мне ведомо, что он дает людям, и мне доподлинно известно, что будет, если его разрушить. Но мне не дано понять тех сил, которые кроются в его глуби. Никогда.
   – А эти шарики, они что – твои обереги?
   – Нет. Просто в них тоже кроется сила. Но это – страшная сила. Она обволакивает человека ласково и нежно, подобно первым лучам летнего солнца, когда оно только появляется в небе. Зато потом, стоит человеку разомлеть, как случается страшное, и он уже становится не властен над собой. Их добывают из растений и цветов, которых здесь не увидишь. Лишь далеко-далеко за горами, – он небрежно указал рукой на юг. – Его привозят мне купцы. И странное дело, одно из этих растений цветет и там, на Руси, но в нем нет такой страшной силы. Возможно, как раз камень-оберег и защищает людей от нее, обезвреживая ростки еще в зародыше. Я расскажу тебе, как использовать эти шарики, чтобы люди стали податливы, словно кусок влажной глины в руках гончара.
   «Теперь пришла пора научить правильно пользоваться этим снадобьем неукротимого злобного монгола, который, при всей своей храбрости и отваге, побаивается и меня самого, но особенно тех духов, которых я могу вызвать. Пусть боится и дальше, – мысленно улыбнулся старик. – Тем охотнее он проглотит любую нелепицу, которую я ему скармливаю вперемешку с правдой. Например, о том, что наши с ним жизни неразрывно связаны между собой».
   – Слушай внимательно и не вздумай ошибиться, – строго произнес он. – Духи, которые заключены в этих шариках, очень строги и не потерпят ни одной ошибки. К тому же они своенравны, так что будь очень осторожен. Ты должен…

   Едва показалась следующая после Оренбурга крепость русичей, названная ими простенько – Яик, как Бурунчи протянул Святозару один из полученных шариков.
   – У тебя болезненный вид, – озабоченно произнес он. – Съешь его и сразу почувствуешь себя гораздо лучше.
   Князь искоса посмотрел на небольшой катышек, который протягивал ему темник. Почти сразу в нем вспыхнуло немедленное желание взять его и быстро проглотить. Вот только он почему-то чувствовал, что сегодня этого делать не стоит.
   Однако легкая ломота в костях, которую он ощущал с самого утра, так и не проходила, а катышек и впрямь помогал, хотя только на время. После того как князь его проглатывал, боль почти сразу же отступала, куда-то далеко в сторону уходили тоска и печаль, начинало казаться, что не все еще потеряно, что все еще можно исправить, что ему непременно удастся убежать из плена, что отец все равно его простит, не может не простить, что… Впрочем, можно сказать и одним словом – ему становилось хорошо.
   К тому же к нему приходило не только душевное и физическое облегчение. После того как на третий день он принял очередной катышек, князю приснился дивный сон, наполненный такими радужными красками, которых не бывает даже наяву.
   Но главное заключалось даже не в сочных ярких красках, а в том, как проходила его встреча с отцом, который был весел, еще веселее, чем год назад, в то время, когда он заключал мирный договор с Бату. Он улыбался, шутил, понимающе кивал, когда сын винился в том, что проиграл битву, утешал его, говоря, что никто не сумел бы сделать больше, чем Святозар.
   Затем отец величаво снимал со своей головы царскую корону, которую надевал лишь при приеме иноземных послов, – во всех остальных случаях он обходился тонким венцом, а то и совсем узеньким золотым обручем с маленьким гордым соколом спереди, – и торжественно надевал ее на сына. Этот сон приходил к князю особенно часто, хотя были и другие, не менее приятные. Вот только пробуждение после увиденного становилось еще более горьким и безотрадным.
   Однако сейчас он чувствовал, что нужно отказаться – слишком настойчив был темник, слишком слащаво он разговаривал со Святозаром. Словом, все было слишком, даже – чересчур. К тому же, даже если он и проглотит этот горьковатый на вкус катышек зеленоватого цвета, поспать ему все равно не удастся. И князь, уже инстинктивно потянувшийся к маленькому комочку, пересилил себя и презрительно отвернулся в другую сторону.
   – Боишься, что отравлю, – усмехнулся Бурунчи. – Но ведь ты уже принимал это снадобье и всегда чувствовал себя гораздо лучше. Мне гораздо проще убить тебя, приказав зарезать или удавить.
   – Я лучше потом, – проглотив слюну, стойко ответил Святозар. – Ближе к вечеру. К тому же вас все равно в крепость не пустят, а ночевать в чистом поле – невелика радость, – и злорадно ухмыльнулся, заметив, как разочарованно вытянулось лицо Бурунчи.
   – Почему же не пустят? – осторожно осведомился темник. – Испугаться они не должны, ведь нас не столь уж много. Я повелел остальным тысячам отстать на целых два дневных перехода. К тому же с нами еще и ты.
   – Вот я и повелю, чтобы вас не пускали, а встретили калеными стрелами, – пояснил Святозар.
   – Ну что ж – нет так нет, – равнодушно пожал плечами Бурунчи. – В поле, так в поле. Только где бы мы ни ночевали, но если ты сейчас его не съешь, то вечером все равно ничего не получишь.
   – Это почему же? – забеспокоился князь.
   – Потому что я его сейчас выброшу, – мстительно выпалил Бурунчи и злорадно ухмыльнулся – стрела его слов пришлась точно в цель. Чтобы понять это, достаточно было посмотреть на лицо Святозара.
   – Не надо выбрасывать, – глухо попросил князь, сам стыдясь этого унижения, но не желая лишиться заветного катышка.
   Успокаивала его лишь мысль о том, что, может, и впрямь хорошо его принять. Мгновенно уйдет ломота в костях, ощутимо прибавится сил во всем теле, а там как знать, авось удастся удрать от назойливого конвоя. Пришпорить скакуна и – поминай как звали. До стен рукой подать – версты две, не больше.
   А не выйдет – ну что ж. Воин, да еще русич, должен понимать – раз не вышло, стало быть, не было суждено. Стрела, пущенная вдогон, это больно, он знает, даже когда она впивается в руку или в мякоть бока. Но выдержать боль он сумеет, не впервой. Правда, если под лопатку, то это гораздо больнее, зато недолго терпеть, да и лучше смерть, чем такая жизнь.
   – Давай его сюда, – произнес он почти весело, окончательно успокоившись и твердо решив попытать счастья.
   Все произошло как он и ожидал. Ломота и впрямь ушла, наступила какая-то легкость во всем теле, и даже глаза стали видеть зорче. Или это показалось? Да неважно. Гораздо хуже оказалось другое. Стоило ему только напрячься, чтобы с силой ударить коня в бока, как тот же Бурунчи справа и еще один – как его, Кайшу, вроде – слева, плотно стиснули Святозара с обеих сторон, а темник на всякий случай еще и перехватил поводья княжеского коня.
   – Не балуй, – предупредил он чуточку насмешливо.
   Да Святозар и сам видел, что «баловать» не стоит. Во всяком случае, не сейчас, потому что спереди, будто спинами почуяв что-то неладное в княжеском поведении, сгрудился добрый десяток всадников, а у него… у него даже сабли под рукой нет. С одной лишь легкостью в теле через этот десяток не пробиться, каким бы ты ни был богатырем.
   – Ишь, какой норовистый, – с удивлением заметил Бурунчи. – Я хотел было дать тебе еще один, – он разжал кулак и показал другой катышек, который выглядел даже покрупнее первого. – Темнеет, – пояснил темник причину своей щедрости. – Вдруг и впрямь придется в степи ночевать. Не хочу, чтобы ты заболел. Теперь боюсь. Если у тебя добавилось столько сил от одного шарика, сколько же появится от двух? Пожалуй, нельзя его тебе давать.
   «А если и впрямь прибавится? – мелькнуло в голове у Святозара. – Может, тогда получится вырваться? Как говорила мать великого воеводы, чем черт не шутит, пока бог спит, а когда он спит – никому не ведомо».
   – Испугался, значит, – усмехнулся он, стараясь, чтобы это выглядело как можно презрительнее. – Не думал я, что у Бату служат такие трусливые темники. Одного безоружного русича целая тысяча стережет. – Он оглянулся назад. – Да что тысяча. Почитай, цельных две, и то боишься, что не удержишь.
   Бурунчи помрачнел.
   «Ага! Не понравилось!» – возликовал Святозар и с невинным видом добавил:
   – Наверное, если бы я ехал вместе с еще одним из своих воев, так Бату все четыре отрядил бы нас сторожить.
   Сотник заметно колебался. Его рука с катышком уже потянулась к князю, но в нерешительности застыла на полпути и стала понемногу двигаться обратно.
   – А может, он тебе не доверяет, а? – быстро выпалил Святозар и тут же сам ответил: – Ну, точно, так и есть. Как это я сразу не догадался?!
   – Ничего я не боюсь, – рявкнул Бурунчи и резко протянул катышек князю. – На, бери. Подумаешь, багатур сыскался. Да я, если хочешь, еще один тебе дам, и все равно ты никуда от меня не сбежишь. Видал я таких.
   – Может, и не сбегу, – примирительно заметил Святозар, и осторожно, чтобы не уронить, взял зеленоватый шарик. Мешкать он не стал, а то еще передумает нехристь, и мигом кинул его себе в рот. Жуя горькую, вязковатую, как глина, массу, он с удовлетворением убедился, что глаза его не обманули – второй катышек и в самом деле был гораздо больше, чем первый. Теперь осталось не спешить, дождаться, когда пойдет прилив сил, а уж потом и действовать.
   Но перед глазами князя все вдруг поплыло, ему стало неожиданно весело, да так, что он заливисто засмеялся. Чудные проплешины на снегу и впрямь были смешными, напоминая что-то забавное, но что именно – вспомнить никак не удавалось.
   Святозар хотел было спросить об этом у своего спутника, едущего рядом, – может, тот припомнит, но, глянув на Бурунчи, засмеялся еще сильнее. Уж очень глупо выглядело его удивленное лицо, полуоткрытый щербатый рот, в котором не хватало зуба. Ха-ха, кто же его выбил-то? Кулаком, что ли? Вот бы посмотреть! Хотя зачем смотреть, если можно представить. Это же так легко. Вот Бурунчи, славный малый, а вот кто-то большой с огромным кулаком, ой, сейчас умру от смеха.
   Святозар склонился к луке седла и задыхался от гомерического хохота, настолько ему было весело.
   – Я не обиделся, – вкрадчиво прошептал ему на ухо темник. – Мы же друзья, да? А разве на друзей таят обиду, правда?
   Князь, икая, только молча кивнул, полностью соглашаясь с этим чудным добродушным человеком. Действительно, как можно сердиться на друзей. Может, и он кому-то покажется смешным. Он же не видит себя со стороны. А интересно было бы посмотреть на себя. Святозар на секундочку представил, как бы оно выглядело, и впрямь сумел увидеть себя чуть сбоку. Зрелище показалось настолько забавным, что он вновь согнулся от очередного приступа хохота.
   – А в крепости тоже сидят твои друзья, – вкрадчиво нашептывал сотник. – Сейчас мы въедем туда, и они тоже посмеются вместе с тобой. Крикни им, чтобы они открыли ворота.
   – А и правда, – икнул очередной раз Святозар. – Вместе смеяться еще веселее, – и в перерыве между приступами весело и громко гаркнул:
   – Открывай ворота! Кто-кто – я это! Сейчас… – Он хотел тут же, не дожидаясь, пока ворота откроются, поделиться своим хорошим настроением, но забавные фигурки на стенах так чудно засуетились, что он успел лишь приветственно махнуть им рукой и вновь в приступе хохота склонился к луке седла.
   Тяжелые, щедро обшитые кованой медью, створки ворот Яика с протяжным похоронным скрипом стали открываться, впуская князя, необычайно веселого сегодня.
   – С победой, Святозар Константиныч, – поздравил его препотешный ратник у ворот. – Никак…
   А больше он ничего не успел сказать, потому что гости, едущие с князем, приступили к своему традиционному веселью, едва первые десять рядов втянулись в крепость. Впрочем, гадюке не обязательно вползать целиком в горницу. Она может кинуться кусать и с порога – была бы добыча. Здесь же добычи хватало.
   А князь все смеялся и смеялся. Люди так чудно бегали друг за другом, так бестолково отбивались, забавно падали со стрелами в спинах, неуловимо напоминая ежиков, только старых, у которых осталось совсем мало иголок. Один уродливо растопырился посреди дороги, так забавно кричит, разевая рот. Жаль только, что среди всеобщего шума и гама не разобрать слов. Очень жаль. Они же, наверное, ужасно смешные. А если прислушаться?
   Князь напряг слух, и вдруг прямо в его уши врезался последний выкрик:
   – Будь ты проклят, Иуда!
   И почти сразу же откуда-то сбоку, словно отголосок эха, еще один голос, звонкий, пронзительный и резкий, как удар сабли:
   – Вовеки проклят!
   «Это они кому? – опешил Святозар. – Не может быть, чтобы мне. Они просто не поняли, а я не успел им рассказать, как смешно на все это смотреть. Ну, к примеру, вон на того, который еще отмахивается от трех наседающих на него монголов… Они же все друзья. Это же все для смеха, как бы шутейно. Непонятно лишь, почему он сам не смеется, а кричит так, будто его князь совсем глухой. Нет, Святозар вовсе не глухой, он прекрасно слышал, что тот выкрикнул перед тем, как упасть: „Проклят!“ А кто? За что? Ничего не сказал. Загадка? Для смеха?»
   Святозар оглянулся по сторонам и вдруг как-то неожиданно осознал, что ничего смешного тут нет, да, пожалуй, и не было. И кровь, и стоны, и стрелы в спинах – это все настолько всерьез, что дальше некуда, что павшие не поднимутся с земли, как и раненые, потому что вот эти поганые вонючие басурмане сейчас обходят их и деловито добивают стонущих.
   «Да кто же их впустил в крепость?! – возмутился он, побледнев от негодования. – Как эти жалкие человечишки сумели оказаться внутри?!»
   И тут же вспомнил: «Ворота! Они сами открыли для них ворота! Господи, какие глупцы! Они, что – ослепли?! Они не видели, кто перед ними?! Кто повелел так сделать?!»
   И в ту же секунду к нему пришел ясный четкий ответ: «Ты!»
   Поначалу он даже отмахнулся от этой беспощадности, но внутренний голос не утихал, звеня и перекликаясь, то звонко-насмешливо, то грозно-негодующе: «Ты! Ты!! Ты!!!»
   В ужасе князь заткнул уши, но ему стало еще хуже, потому что раздался выкрик, который он на самом деле слышал последним:
   – Проклят! – И тут же с разных сторон, наперебой: – Вовеки проклят! Будь ты проклят, Иуда!
   «Это я – Иуда?!» – возмутился он, но тут же обмяк, с ужасом осознав, что да, именно он и никто другой, и именно Иуда, и еще Каин, потому что сейчас на его глазах убивали его братьев по оружию, по тому истинному боевому братству, которое не сравнить и не спутать ни с каким другим, потому что оно выше любого. Выше, чище, красивее и горделивее. Их убивали, а он и пальцем не пошевелил в их защиту. Их убивали, а он в это время… смеялся.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация