А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мозг и счастье. Загадки современной нейропсихологии" (страница 6)

   Поддерживать равновесие непросто

   Дабы мы были здоровы, все системы нашего тела и мозга должны поддерживать равновесие между двумя противоречащими друг другу потребностями. С одной стороны, они должны быть открыты для обмена с окружающей средой (Thompson, 2007), ибо закрытой может быть только мертвая система. С другой стороны, каждая система должна сохранять значительную стабильность и правильную ориентированность и оставаться в разумных пределах не слишком «холодной» и не слишком «горячей». Например, торможение, идущее от префронтальной (лобной) коры, и возбуждение от лимбической системы должны уравновешивать друг друга. При избытке торможения мы ничего не сможем делать, а при чрезмерном возбуждении мы окажемся перегружены.
   Сигналы тревоги
   Чтобы поддерживать все ваши системы в равновесии, сенсоры постоянно следят за их состоянием (как термометр в термостате) и, если требуется восстановить равновесие (включить или выключить печку), посылают регуляторам соответствующий сигнал. Большинство таких сигналов до нашего сознания не доходит. Но некоторые запросы корректирующих действий столь важны, что всплывают в сознание, например, если мы уж слишком замерзли или нам так жарко, что кажется, вот-вот сваримся.
   Эти дошедшие до сознания сигналы неприятны отчасти потому, что требование восстановить равновесие, прежде чем все покатится очень быстро и далеко вниз по склону холма, имеет оттенок угрозы. Сигнал может быть слабым – просто ощущение дискомфорта, или сильным – пугающим, даже ужасающим. Но, как бы то ни было, он мобилизует мозг, заставляет предпринять действия, необходимые для восстановления равновесия.
   Мобилизация обычно выражается в желании – от спокойного «хотелось бы» до отчаянной потребности – жажды. Интересно, что слово «желание» на пали, языке древнего буддизма, родственно слову «жажда». Это слово, «жажда», отражает силу воздействия на организм сигналов тревоги даже тогда, когда речь не идет о жизни или какой-то крайности, например возможности, что вас отвергнут. Сигналы тревоги действенны именно потому, что неприятны и заставляют страдать – иногда сильно, иногда не очень. Но все равно мы хотим, чтобы они прекратились.
   Все течет, все непрерывно меняется
   Иногда сигналы тревоги прекращаются на некоторое время – на тот период, пока система находится в равновесии. Но мир постоянно изменяется, возмущая баланс нашего организма, психики, взаимоотношений. И регуляторы жизненно важных систем непрерывно работают, пытаясь привести в статическое равновесие на всех уровнях процессы, которые неравновесны по самой своей сути: от низшего – молекулярного уровня, до высшего – межчеловеческих отношений.
   Представьте себе, насколько нестабилен физический мир, состоящий из подвижных квантовых частиц. Или взять хотя бы само наше Солнце, которое когда-нибудь станет красным гигантом и поглотит Землю. Или вообразите скорость изменений в нашей нервной системе. Скажем, в некоторых областях префронтальной коры, поддерживающих сознание, что-то изменяется 5–8 раз в секунду (Cunninghem and Zelazo, 2007).
   Такая нервная нестабильность лежит в основе всех состояний мозга. Например, любая мысль предполагает мгновенное возникновение в нервных путях соответственно организованного ансамбля синапсов, который тут же исчезает в плодотворном хаосе, чтобы открыть дорогу новым мыслям (Atmanspracher and Graben, 2007). Проследите за простым вдохом, и вы заметите, как вызванные им ощущения изменяются, рассеиваются и вскоре исчезают.
   Изменяется все. Таков универсальный закон внешнего и внутреннего мира. Поэтому, пока человек жив, равновесие в нем непрерывно нарушается. Но мозг, чтобы помочь организму выжить, всегда стремится остановить поток, удержать на месте динамические системы, выделить в этом нестабильном мире стабильные структуры, строить в меняющихся условиях неизменяемые планы. И в результате он постоянно ловит только что прошедший момент, старается понять его и взять под контроль.
   Мы словно живем у водопада. Каждый миг обрушивается на нас (мы воспринимаем его всегда и только как сейчас) и тут же исчезает. Но мозг всегда схватывает то, что только что прошло мимо.

   Не так приятно или даже болезненно

   Чтобы передать по наследству свои гены, нашим животным предкам приходилось много раз в день решать, подойти к тому или иному объекту или бежать от него. Современный человек делает то же самое не только в отношении физических объектов, но и в отношении моральных решений. Так, мы стремимся к самоуважению и избегаем позора. Но в основе стремлений и нежеланий человека, несмотря на всю их утонченность, лежат те же нервные механизмы, благодаря которым обезьяна хватает банан, а ящерица прячется под камень.
   Чувственный тон события
   Как мозг решает, подходить к чему-то или нет? Представьте себе, что вы идете по лесу. Тропинка резко поворачивает, и вы видите перед собой какой-то изогнутый предмет. Дальнейшие события можно упрощенно описать так. Отраженный изогнутым предметом свет в течение нескольких первых долей секунды поступает в затылочную кору (она обрабатывает зрительную информацию) для превращения в осмысленный образ (см. рис. 5). Из затылочной коры образ посылается в двух направлениях. В гиппокамп[5] – для быстрой оценки степени опасности или полезности объекта, а также в лобную кору и другие высшие отделы мозга – для более длительного и подробного анализа информации.
   На всякий случай гиппокамп быстро сравнивает полученный образ с тем, что хранится в его маленьком списке объектов «отскочи, потом думай», быстро находит извивающиеся на песке объекты и посылает миндалевидному телу (его еще называют просто миндалина) срочный импульс: «Осторожно». Миндалевидное тело работает как набат. Оно тут же посылает общее предупреждение по всему мозгу и особый быстрый сигнал «беги или сражайся» вашей нервной и гормональной системам (Rasia-Filho, Londero, and Achaval, 2000). Более подробно мы поговорим о каскаде реакций «беги или сражайся» в следующей главе. Здесь же отметим только, что через секунду или две после того, как вы заметили странный предмет, вы в испуге от него отскакиваете.
   Между тем могучая, но относительно медлительная кора лобных долей извлекает информацию из долговременной памяти, чтобы определить, является ли этот сомнительный объект змеей или кривой палкой. Еще через несколько секунд она устанавливает, что объект неподвижен и что несколько человек прошли перед вами, не обратив на него внимания, и приходит к выводу, что это просто палка.
   Рис. 5. Вы видите возможную опасность или шанс получить удовольствие

   Все, что вы испытали за это время, было приятным, неприятным или безразличным. Сначала вы, идя по тропинке, любовались приятным видом или оставались к нему равнодушны. Потом, когда вы увидели то, что могло оказаться змеей, вы ощутили неприятный испуг, а затем, когда поняли, что это палка, пришло облегчение.
   Все, что вы пережили, приятное, неприятное или безразличное, в буддизме носит название чувственный тон (или, на языке западной психологии, гедонистичекий тон[6]). Чувственный тон генерируется в основном миндалевидным телом (LeDoux, 1995) и оттуда распространяется очень широко. Это простой, но действенный способ сообщить мозгу как целому, что надо делать: подойти к приятному прянику или убежать от неприятного кнута либо что-то еще.
...
   КЛЮЧЕВЫЕ НЕЙРОХИМИЧЕСКИЕ АГЕНТЫ
   Назовем главные влияющие на нервную активность нейрохимические агенты, которые имеют отношение к содержанию нашей книги.

   Первостепенные нейотрансмиттеры
   • Глютамат – возбуждает принимающие нейроны.
   • Гамма-аминомасляная кислота (ГАМК) – тормозит принимающие нейроны.

   Нейромодуляторы
   Эти вещества (иногда их тоже называют нейротрансмиттеры) влияют на работу вышеназванных основных нейромедиаторов. Действуя, они охватывают мозг в целом и, следовательно, оказывают сильное действие.
   • Серотонин – регулирует настроение, сон, пищеварение; большинство антидепрессантов призвано усиливать именно его действие.
   • Дофамин – связан с поощрениями и вниманием; стимулирует реакцию «подойти».
   • Норадреналин – возбуждает и настораживает.
   • Ацетилхолин – способствует бодрости и обучению.

   Нейропептиды
   Эти нейромодуляторы состоят из особого рода органических молекул – пептидов.
   • Опиоиды – смягчают стресс, успокаивают, утоляют боль, вызывают чувство удовольствия; в число опиоидов входят эндорфины.
   • Окситоцин – стимулирует теплое отношение к детям и связывает пары, поскольку вызывает приятное чувство близости и любви; у женщин больше окситоцина, чем у мужчин.
   • Вазопрессин – поддерживает связь между партнерами; у мужчин может вызывать агрессивность в отношении сексуального соперника.

   Другие нейрохимические агенты
   • Кортизол – выделяется надпочечниками во время реакции стресса; стимулирует работу миндалевидного тела и подавляет гиппокамп.
   • Эстроген – и у мужчин, и у женщин в мозгу имеются рецепторы эстрогена; воздействует на сексуальное желание, настроение и память.
   В погоне за пряником
   Гнаться за пряником нас заставляют две большие нейрональные системы.
   Первая система работает на основе нейротрансмиттера дофамина. Выделяющие дофамин нейроны активизируются, когда мы сталкиваемся с чем-то, что уже приятно вознаграждалось в прошлом (например, получаем весточку от доброй подруги, которую не видели несколько месяцев). Те же нейроны возбуждаются, если что-то сулит вознаграждение в будущем, например если подруга приглашает нас на вечеринку. Активность выделяющих дофамин нейронов вызывает состояние желания, которое мотивирует нас: нам захотелось позвонить подруге. Во время вечеринки часть нашего мозга, которая называется поясная кора (cingulate cortex) (примерно с палец шириной, расположена на внутренней границе стыка обоих полушарий), следит за тем, действительно ли мы получаем вознаграждение, на которое рассчитывали, – веселое времяпровождение, хорошая еда (Eisenberger and Lieberman, 2004). Если получаем, то уровень дофамина остается постоянным. Но, возможно, мы разочарованы (скажем, у подруги плохое настроение). Тогда поясная кора посылает сигнал: «Снизить уровень дофамина». Мы ощущаем это как неприятный чувственный тон (неудовольствие), который заставляет нас желать, чтобы что-то (в широком смысле) восстановило уровень дофамина.
   Вторая нейрональная система основана на некоторых других нейромодуляторах. Это биохимический источник приятного тона, вызываемого уже имеющимся или предвкушаемым пряником. Когда «химия удовольствия» – природные опиоиды (включая эндорфины), окситоцин и норадреналин – попадают на синапсы, они укрепляют уже активированные нейронные цепи (паттерны), увеличивают вероятность совместного возбуждения их в будущем.
   Представьте себе малыша, который хочет съесть ложку пудинга. Промахнувшись несколько раз, он наконец попадает ложкой в рот (его перцептивно-двигательные нейроны наконец сработали точно). И по его мозгу распространяется волна агентов удовольствия, способствуя закреплению синаптических контактов, создающих движения, которые отправили ложку вкусной еды в рот ребенка.
   Иначе говоря, система удовольствия определяет, что именно служит ее возбудителем (триггером, спусковым крючком), и подталкивает нас к тому, чтобы получить удовольствие еще раз. Потом закрепляет и облегчает действия, благодаря которым удовольствие было получено. Работает эта система рука об руку с той, что основана на дофамине. Например, когда вы утоляете жажду, вам хорошо и потому, что исчезает неприятное ощущение недостатка дофамина, и потому, что «химия удовольствия» позволяет вам почувствовать, как приятно в жаркий день выпить стакан холодной воды.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация