А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовь за деньги. П… роману с Бузовой" (страница 7)

   Мой новый дом

...
22 сентября
   С этого дня я отсчитываю свои дни проживания в столице. Вообще, я приехал сюда 01.05.2004, но все это относится к подмосковному периоду.
   Глядя в окно, я понимаю, что все не так уж плохо. Из моего окна виден Каменный мост через Москву-реку, за ним Кремлевская стена и те самые рубиновые звезды. Из кухни можно посмотреть на храм Христа Спасителя, памятник Петру и шоколадную фабрику «Красный Октябрь». Я в самом центре столицы!
   Мой новый адрес: г. Москва., ул. Серафимовича, д. 2. Снова «Д2». Так мило! Объясняя, где этот дом находится, можно сказать: в нем находится Театр эстрады, или кинотеатр «Ударник», но большинство знают его как «Дом на набережной». Про него я очень много читал, более того, хотел в нем оказаться. И вот теперь я здесь.
   Компания у меня подобралась как по заказу. Петя – рекламный продюсер ТТТ, Ваня – директор по локейшену в кинокомпании, Ульяна – режиссер.
   Я делил комнату с Ваней. С моих первых минут нахождения в этой квартире ко мне отнеслись с вниманием и заботой. Ребята, казалось, были рады моему присутствию, будто не я напросился с ними жить, а они давно меня ждали. Ваня заботливо разобрал диван, сам заправил в пододеяльник одеяло, подушку в наволочку, постелил простыню. Давно я не удостаивался такой заботы. Петя шумел на кухне, откуда доносился приятный запах. Ульяна по-прежнему не выходила из комнаты.
   – Вот, Роман, теперь ты будешь тут спать! Вместе со мной, – улыбаясь во все свое круглое лицо сказал Иван.
   – Покажешь квартиру?
   – Ну конечно. С удовольствием… Смотри, это шкаф, тут я освобожу некоторые полки, и ты тоже сможешь им пользоваться.
   – А почему он стоит сразу напротив входа, почти посередине комнаты?
   – Ну… это… он загораживает секретную комнатку от постороннего взгляда.
   – Под секретной комнаткой ты подразумеваешь вот этот угол со всяким барахлом?
   – Ну почему же барахлом? Идем, я тебе покажу. – Ваня взял меня за руку и потянул в угол за шкаф. – Вот тут у меня гирлянды для елки, которую мы будем наряжать в Новый год, севшие батарейки…
   – Батарейки тебе зачем?
   – Надо… хе-хе. Скрепки, ложки всякие чайные, магнитофонные кассеты, диски.
   – Короче, всякое барахло.
   – Ну да, правда, тут половина – не мое. Тут до тебя Москва жил…
   – Какой Москва?
   – Ну Димка Москва, который у вас там на «Д2» был, за Собчак еще ухаживал.
   – А, Москва!
   – Да-да. Тут половина его вещей.
   – А где он сейчас?
   – Он в павильоне съемочном живет.
   – Где?
   – Ну я работаю в кино и Москву туда устроил. Он поссорился с Петей, и ему надо было срочно съезжать. Поскольку квартиру себе найти он не успел, то, где работает, там и спит.
   – А что это, так сложно?
   – Квартиру найти?
   – Да.
   – Ххххе! Пойди попробуй. Снять однушку, не в центре, сейчас стоит 25 штук. Риелтор за свои услуги возьмет столько же. Ну и хозяину квартиры надо еще за первый и последний месяц отдать. Вот и получается 75 штук. У него их нет. Вот и живет там, где есть возможность. Он не парится, не переживай. Ему везде хорошо, он же Москва!.. А вот это мое! – Ваня достал прозрачный пластиковый бокс, забитый десятирублевыми купюрами. – Это на черный день.
   – Долго собирал?
   – Нет, полгода, наверное. Иногда деньги в карманах заваляются, я их сюда выкладываю.
   – Понятно. А это что? – В самом центре комнаты стояла позолоченная двухметровая лестница.
   – Это… Хххе… Это елка.
   – Елка?
   – Что ты удивляешься? Скоро Новый год, мы украсим ее цветным дождиком, повесим шары, игрушки, гирлянды. Звезду воткнем светящуюся.
   – Шутишь?
   – Нет! Я на полном серьезе. А зачем покупать? Когда я ее украшу, ее от настоящей не отличишь.
   – А как она сюда попала?
   – Мне надо было лампочку вкрутить. Потолки у нас тут высокие – три метра, со стула не достанешь. Тут как раз в подъезде электрики что-то делали. Вот я у них ее и с…дил. Пока электрики в подъезде свою работу доделывали, она тут у меня стояла, стыдно было выносить. А потом я уже к ней привык, решил оставить. Вот видишь, краской золотой покрыл.
   – Понятно.
   – Пошли я тебе Петину комнату покажу. – Мы вышли в квадратный просторный коридор. Двери во все комнаты завешены тяжелыми бордовыми портьерами. Стены изрисованы маркером. В центре стоял стол, заваленный куртками и сумками.
   – Вешалки нет? – спросил я, глядя на стол.
   – Есть шкаф, вот он. – Ваня открыл дверцы. – Но, как видишь, он почти битком. Все не помещается.
   – А это что на стенах?
   – Эта стена славы. Каждый, кто у нас бывает, оставляет пожелание. Вот смотри, это Водонаева киску нарисовала, это вот Рассел, Боня, Чуев, Анфиса Чехова – да тут много кого. Только тебя нет.
   – Я позже оставлю…
   – А вот наша общая женщина. – Ваня подошел к плакату с похабно развалившейся на пляже блондинкой.
   Соски и пипка у нее были заклеены стикерами с надписью «цензура». Я не поленился приподнять стикер между разведенных ног и взглянуть на то, что было прикрыто.
   – Нравится?
   – Хорошенькая.
   – На Бузову похожа?
   – Разве только пипкой.
   – Ххххе. Ну что, пойдем дальше.
   Комната Пети была в духе спиритизма. Тяжелые темные шторы на окнах, этнические барабаны, стеклянные шары, всевозможные статуэтки на полках, красные крашеные стены. Не хватало еще чучела петуха. Однако кровать была по-армейски заправлена обычным бабушкиным покрывалом. На портьере у входа приколото огромное количество всевозможных этикеток, фантиков, обложек. Казалось, в этой маленькой комнатке, помимо магического барахла, были собраны все торговые марки, которые ныне существуют. Ими пестрела вся стена. Я сразу вспомнил детство и свои первые турецкие джинсы «Cardinal». Мне так не хотелось прощаться с красивыми этикетками, я долго носился с ними по дому, не зная, куда их спрятать. Уже нашел место, где буду их хранить, но тут вмешалась мама: «Что ты собираешь всякий хлам?! Пойди и выкинь! Они тебе не пригодятся». Пришлось выбросить. Петина мама, видимо, была другого мнения. На книжной полке стояли книги преимущественно одного направления: «Как ничего не делать и иметь все на свете», «Как стать волшебником», «Деньги, счастье, успех, карьера», «Искусство мечтать», «Думайте позитивно, и счастье придет само по себе», «Стать богатым – это просто!»… Все это я уже проходил.
   – Петя увлекается такой литературой?
   – Ты поосторожнее с ним, он волшебник! – Ваня пытался придать голосу серьезности. – Смотри аккуратнее, заколдует. Хе-хе. Шучу. Он, правда, много читает, но в основном с наладонника электронные книги, чтобы деньги за них не платить, качает в Интернете. А это так, осталось у него от ex-girlfriend.
   – К Ульяне не пойдем?
   – Нет. Она что-то не в духе. Видишь, заперлась у себя, сидит, сопит. Наверное, что-то замышляет. Пошли на кухню. Там Петя уже что-то приготовил.
   Мы сели за стол. Петя приготовил какое-то китайское блюдо, я нарезал хамон. Мы выпили водки. Я рассказывал им про Испанию. Они внимательно слушали, смеялись и выпивали. Мы просидели до трех утра. Петя, сославшись на работу и ранний подъем, пошел спать. Мы с Ваней еще немного посидели и тоже пошли. Легли по кроватям и болтали в темноте, до тех пор пока от Пети не пришла СМС: «Не могли бы вы разговаривать громче, а то ничего не слышно!» Похихикав, я выдержал паузу и уснул.
   Мой первый день в Москве закончен.

   Дашко не лесбиянка

...
1 октября
   Дни текли размеренно. Я впитывал Москву и учился жить заново. За три года в периметре я привык к сонному образу жизни. Сейчас вокруг и внутри меня все резко менялось. Из пышной сдобы я превращался в сухарь. Я стал больше ходить, записался на фитнес, научился ездить в метро (правда, не всегда хорошо получается, но я стараюсь). Я сильно потею от нервного напряжения, могу поехать в другую сторону или перейти не на ту ветку, выйти не на ту сторону улицы, но я делаю это, потому что другой возможности перемещаться у меня нет.
   Меня бесит напускная торопливость москвичей, вместе с их желанием успеть на работу! Они боятся опоздать и бегут что есть мочи, расталкивая всех вокруг локтями, возмущаясь медлительностью окружающих. Хотя я уверен, каждый из них почти всегда опаздывает.
   Я много езжу и часто вижу калек с вытянутой рукой, как говорит приятный левитановский голос по громкой связи: «Люди, занимающиеся попрошайничеством». Я не даю им денег, всем этим одноруким, безруким, безногим, старым, больным, хилым – всем тем, у кого умирает дочь, потерян паспорт, болеет сын, потому что выявил удивительную закономерность. У каждого из них один маршрут, каждый стоит на своей точке. Они на работе. Я не хочу платить им за вызванную жалость, за чувство, которое в последнее время все чаще испытываю к себе.
   Мне сложно признаться, что я больше не звезда реалити-шоу. У меня нет денег на такси, у меня нет прав на вождение автомобиля, а соответственно, выход один – общественный транспорт. Меня часто узнают, если я еду без головного убора. Как правило, эта встреча сулит только крик в спину: «„Д2“ говно!» Если в вагоне метро есть подростки, они будут долго смотреть, ржать, показывать на меня пальцем, тянуть пиво, продолжая отпускать остроты. Меня все это бесит. Я не знаю, куда себя деть, когда в вагоне находится человек, громко орущий: «Посмотрите, да это же Роман Третьяков из „Д2“!» Но самое унизительное, когда в метро берут автографы. Я не отказываю, просто стою и молча делаю то, о чем просят. Хм. Я делаю свою работу. Как правило, это закорючка на маленьком, пропитанном потом клочке бумаги. После того как расписался, какая бы ни была следующая станция, я выхожу и сажусь в следующий поезд. Мне стыдно, когда на меня пристально смотрят люди. Они глядят внимательно, с укором, некоторые с ухмылкой: «Довы…ывался? Сиди теперь, как все, в метро! Звезды х…евы! Б…дский „Д2“». Даже если мне удалось забиться в угол и никто на меня не обращает внимания, мне тошно. Мне противно от толпы, текущей в мраморных тоннелях. Меня раздражает вонь из прокуренного рта рядом стоящего пассажира, пивной перегар, запах закисшей мочи в вагонах, мне стремно держаться за поручни, потому что я не знаю, кто держался за них до меня, поэтому я всегда езжу в перчатках. У меня вызывают отвращение спящие на лавках вагона бомжи, грязь и воцарившаяся на каждом лице обреченность и депрессия.
   Перед первой поездкой я надел панамку с длинными полями, шарф, очки, поднял воротник плаща, но даже это не помогало – меня узнавали.
   Я вспоминаю ту приветливую, солнечную, красивую Москву, в которую я приехал 1 мая 2004 года тогда неизвестным, и сравниваю ее с этой, в которой живу прославившимся сейчас. Это два совершенно разных города. Тогда было то же метро, те же пробки, та же вонь. Изменился я. Я стал избалованным, претенциозным, сладким. Раздался звонок. Оля.
   – Ты можешь забрать меня отсюда?! – рыдала она в трубку.
   – Что случилось?
   – Я не могу больше быть на этом скотском шоу!
   – Да что произошло?
   – Мне сегодня Степа сказал, что я встречаюсь с Гоги!
   – С каким Гоги?
   – Да ни с каким!
   – Ну а что ты плачешь?
   – Да-да-да, потому что, – Оля плакала навзрыд, как маленькая, – я сказала, что я не говорила, что Дашко лесбиянка.
   – Успокойся. И объясни спокойно, а то я ничего не понимаю.
   Оля продолжала шмыгать носом.
   – Меня тут все ненавидят! У меня нет друзей! Ксюша Собчак так сказала!
   – Да что ты нюни развесила! – Я понимал, что поглаживаниями никак не смогу ее защитить, тем более по телефону. Пришлось давить. – Оль, успокойся.
   – Я не могу больше тут! Забери меня отсюда! Я хочу домой! Я хочу домой! Забери-и-и!
   – Так, успокойся! – Раньше я всегда ее успокаивал, но сейчас мне не хотелось этого делать. – Оля, хватит ныть! Я тебе вытирал сопли три года! С меня хватит. Я говорил, что тебе теперь придется защищать не только себя, но и наши отношения?
   – Да, – по-прежнему всхлипывая, отвечала она.
   – Тебе можно было ныть, когда я был там! Когда я мог любому заткнуть рот. Лафа у тебя закончилась. Теперь надо думать, что говоришь и делаешь, надо думать заранее! Нянчиться с тобой там никто не будет! И наставлять на пусть истинный тоже! Ты взрослый человек, а ведешь себя как ребенок! Соберись! Хватит ныть! Слышишь? Хватит. – В телефонной трубке повисла тишина. Она опешила от такой реакции и тут же успокоилась. – И я ору на тебя не для того, чтобы добить, а чтобы отрезвить. Ты расклеилась, привыкла, что за тебя всегда скажут, подумают, сделают. Все, не будет такого! А будет тебе еще хуже. Теперь, когда ты даешь слабинку, тебя будут клевать все, даже лохи, которые пару часов на проекте. Сейчас будут нападать все кому не лень! И не надо звонить и рыдать в трубку: «Степа мне сказал, что я встречаюсь с Гогой!» Ну и что?
   – Степа сказал, что я встречаюсь с Гогой! После Лобного подошла к нему и ответила: «Какое право ты имеешь клеветать на меня?!»
   – Так.
   – Он сказал: «Оленька, успокойся. Я хочу, чтобы люди знали правду. Весь Интернет знает, что с Ромой у тебя уже давным-давно ничего нет. Тем более что в Сети плавает ролик, где ты с какими-то хачиками едешь в машине!» А это не хачики! Это мои друзья! И было это давным-давно, я там еще с косичками после Доминиканы.
   – А что вы со Степаном не поделили?
   – Да ничего! Настя вернулась с Сэмом из отпуска. И мы начали разбирать ситуацию с нашим сайтом. Помнишь, когда они улетали, всем сказали, что летят в Таиланд. Уже потом выяснилось, что Сэмик полетел со своим дядей в Эмираты, а Настя – вместе с Моцак в Сочи! Мы обсуждали это на Лобном месте. Потом я, как всегда, выложила это на сайт. Единственное, дописала: «Где же правда на самом деле? Кто теперь поверит им? Зачем ребята нас так долго обманывали?»
   – Так.
   – Ну вот. А сегодня они вернулись. И первым делом объявили мне войну. Насте, естественно, не хочется выглядеть глупо, и она решила обвинить во всем меня. Сказала что-то типа: «Как это ты, моя подруга, могла написать на сайте такое? Что теперь подумает обо мне моя мама? Ты недвусмысленно дала понять, что я девушка нетрадиционной ориентации». Я ей ответила: «Настя, ну я же не сказала, что ты лесбиянка». Тут и вылез Степан: «Оля, ну я же не говорю, что ты в Питере встречаешься с Гогой». Мне стало очень обидно. Все надо мной ржали.
   – Ну, у Степана давняя неприязнь к нам.
   – И что мне делать?
   – Тебе надо быть к этому готовой. Они, как стадо шакалов, накинулись на тебя сразу, как только почувствовали твою беззащитность.
   – И что мне теперь делать?
   – Ничего. Готовься к новой провокации.
   – Я не хочу! Я хочу домой.
   – Ну вот, опять началось. Надо быть сильной. Учись себя защищать. У тебя прекрасная возможность.
   – Да я не хочу этого делать! У меня есть ты!
   – Сейчас меня рядом нет. Поэтому придется. Ладно, Оль, у меня тут есть кое-какие дела. Целую.
   – Подожди, я еще хотела сказать…
   – Что?
   – Ладно, ничего. Все пока. Я позвоню маме.
   – Звони, но только не с общего телефона.
   – Хорошо. Пока.
   – Пока.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация