А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовь за деньги. П… роману с Бузовой" (страница 3)

   Первая серия без меня

...
1 сентября
   Сегодня впервые смотрел «Дом» без себя. В анонсах: «Глобальные перемены в „Д2“! Пять избранных вселятся в свои квартиры в Москве! У них наконец-то будет свободное время, чтобы заниматься любимым делом!»
   Мне, как человеку, отдавшему этому телепроекту три с половиной года своей жизни, очень обидно осознавать, что я не вошел в их число. Мне горько смотреть на знакомые лица, озвучивающие свои мечты. Я знаю, что не будет у них этой эфемерной свободы, о которой они так проникновенно говорят; знаю, что квартиры эти не более чем новые съемочные декорации; знаю, что ничего особенно в образе жизни ребят не изменится, и это не больше чем очередная уловка для телезрителя, но все равно, черт побери, меня гложет обида. Я жалею о том, что сейчас не с ними, не в обойме. Я как член экипажа корабля, оставленный на необитаемом острове за сомнительные нарушения. Меня высадили на пару с телевизором, чтобы в любое время я видел успехи своей команды, их моменты славы, а сам оставался в одиночестве с мыслью о том, что когда-то тоже был с ними и мог бы добиться того же, а может быть, и большего.
   Я почему-то думаю о собственной несостоятельности, копаюсь в себе в поиске изъянов, анализирую все, что происходило за три года, пытаясь найти непоправимую ошибку. Почему я, такой классный, оказался за бортом этого корабля «любви и счастья»? Не знаю! Но, судя по состоянию, ничего, кроме скуки и одиночества, меня в ближайшие восемь месяцев не ожидает.
   Боже, какой бред! Да радоваться надо тому, что случилось! Что так легко отделался. Мне дали ту самую возможность, о которой я мечтал все три года! Все это время мне хотелось проверить себя и эту славу на вшивость. Мне всегда сложно было отвечать на вопрос: «Тебя кругом узнают! Ты знаменит! Доволен ли ты тем, что пришел на „Дом“?» Я всегда говорил: «Сейчас сложно ответить на этот вопрос. Вот когда выйду, тогда и скажу». Для того чтобы подвести черту и оценить эффективность своего участия в шоу, надо оценить меру востребованности, узнать, как меня оценивают другие каналы, будут ли меня приглашать участвовать в других телепередачах. Конвертировать свою узнаваемость в деньги. Деньги – это успех, его градусник. Вот мне и хотелось оценить квинтэссенцию славы реалити-шоу. Правильно ли я делаю, что сижу на проекте, отдавая ему свои годы? Может быть, я зря трачу время, а приобретенные навыки мне не пригодятся? Тогда зачем я это делаю?

   Состояние

...
2 сентября
   У меня бывает поэтическое настроение. В последний раз такое было 8 июня 1998 года. Я так точно помню эту дату потому, что в этот день мне исполнилось 18 лет. Я сидел один в открытом летнем кафе Краснодара, на улице Красной за пластиковым столиком под зонтом. Никто не делил со мной этот веселый праздник. Потому что подружки готовились к сдаче экзаменов, а друзей у меня в этом городе не было. Я сидел один, грелся под теплым южным солнцем и пил пиво из баночки 0,33. Как ни странно, мне нравилось вот так одному праздновать свой поэтический возраст. Я пытался об этом размышлять, но не очень получалось. О чем бы я ни думал, мысли все равно возвращались к тому, что у меня так рано начали выпадать волосы и как же плохо быть лысым. Я думал об этом в свой восемнадцатый день рождения, потому что эта проблема была самой трепетной. Мне было очень страшно, когда я представлял себя двадцатилетнего с плешью. Тогда казалось, что жизнь сложится неудачно и виной всему лысина. Катастрофа! Допив банку пива, купленную на оставшиеся от переданных родителями деньги, я пошел домой готовиться к экзамену.
   Вот и сейчас у меня такое же поэтическое настроение. Я сижу в открытом кафе города Армавира и размышляю о своем отношении к людям, попивая то же самое пиво, только уже 0,5.
   Я вру людям. Каждый раз, когда ко мне подходят на улице, в кафе или на рынке с вопросом: «А почему ты ушел?» – я обманываю. Я противен себе в эти минуты, но страх сказать правду гораздо сильнее отвращения. Мне стыдно чувствовать себя проигравшим, и поэтому я говорю им то, во что сам хочу верить: «Я скоро вернусь, у меня просто долгосрочный отпуск». А люди все лезут и лезут с этим вопросом. Кажется, будто все они собрались и посмотрели именно эту серию! Меня дрочат везде: на улице, в маршрутке, на рынках, в магазинах, на пляже – кругом. Моя жизнь превратилась в череду шаблонных идиотских диалогов:
   – Ого! Гы-ы-ы… смотри, это же «Д2»! Это лысый… ну как его там… Роман Третьяков! Гы-ы… Эй!!! Роман, привет…
   – Привет.
   – Можно вопрос?
   – Давай.
   – А че ты ушел?
   – У меня отпуск.
   – А… по телику сказали, что у тебя че-то там с родителями.
   – Не переживай, все нормально.
   – Понятно, а че, можно с тобой это… сфотографироваться?
   И так на день раз по двадцать. Конструкция вопросов может меняться в зависимости от уровня интеллекта, возраста и воспитания, но суть их всегда одинакова.
   Я боюсь им говорить, что ушел навсегда, потому что это повлечет за собой следующий вопрос, на который не смогу ответить: «Почему?» Потому что мне надоело… или, может быть, потому что у меня проблемы с родителями? Это вранье! Может, сказать правду? Вот так просто взять и сказать честно: «В Интернете плавает видеоролик, где я курю, вот именно поэтому меня и попросили удалиться с проекта». Но нет, так нельзя, мне будет еще противнее. Меня поймали и выкинули, поменяли, как испорченную батарейку! Мне стыдно в этом признаться, вот я и бегу прочь от этих въедливых телезрителей, именно поэтому раздраженно реагирую на каждый их вопрос. Мне стыдно сказать правду, которая напоминает о себе каждый раз, когда мне задают очередной вопрос об уходе! Что я это скажу людям, которые верили в меня и любили? Скажу, что выгнали меня, потому что в Интернете появился ролик, где я курил марихуану, а порядочному каналу ТТТ такое говно, как я, не нужно? Так я скажу? Нет. Вот поэтому я вру.
   Единственная мысль, которая спасает, что выкинули меня намеренно, а ролик послужил лишь поводом. Эта мысль мне нравится, она меня оправдывает. Как говорили большевики: «За всеми идеями всегда стоит бифштекс!»
   Мне страшно возвращаться в Москву. Я теперь боюсь этого города. В одночасье эта огромная, шумная, яркая, веселая Москва стала дьявольской печью, в топку которой кидаются жизни сотен тысяч людей. Лишь единицы смогут подняться яркими огоньками к небу, все остальные превратятся в отработанный шлак. Особенно тяжело сознавать, что уже был огоньком, а потом в одночасье стал отработанным шлаком.
   И только в моей голове мелькнул последний эпитет, как к окружающей действительности меня вернула вспышка фотоаппарата.
   – Девушка, вы что делаете! – резко и строго спросил ее я.
   – Я просто вас хотела сфотографировать.
   – Ну-ка дайте сюда фотоаппарат, посмотрю, как я там вышел.
   – Вот, пожалуйста.
   Я нашел свое фото и удалил.
   – Больше никогда не фотографируй без спроса! Договорились?
   – Да.
   – Принесите счет.
   – Да, конечно.
   – Засиделся я тут. Пора в Москву возвращаться.

   Возвращение в Москву

...
9 сентября
   Я вернулся в Москву в день международной книжной ярмарки. У нас с Олей сегодня презентация сразу двух книг: вторая «Роман с Бузовой. Любовь оn-line» и Олина «Дело в шпильке».
   Москва встретила меня ливнем и Антоном Потаповичем. Нелучшие знаки судьбы. Мы ехали по дороге и о чем-то беседовали. Антон – прекрасный собеседник, он может автономно бубнить, не особо докучая, так же как его любимое радио «Relax FM». Важно иногда посматривать ему в лицо и проникновенно кивать, и тогда можно думать о чем угодно. Прекрасно! Именно это мне сейчас нужно. Я не особо расположен к беседе. Он бубнит про какие-то гонки и прочую автомобильную чушь, к которой я отношусь безо всякого интереса, но я изредка поддерживаю беседу, кивая головой и поглядывая в его сторону. Антон потрясающий.
   Я отвлекаюсь от его лица и смотрю на дождь, который лупит по лобовому стеклу, на дворники, едва успевающие смахивать воду, на высокие бетонные развязки и мокнущих под дождем пешеходов. Представляю себя в этот момент на улице идущим против дождя и ветра, среди этого серого холодного бетона… Мне становится жутко холодно и страшно! Перевожу взгляд на Антона, который продолжает с упоением рассказывать про гонки. А ведь Потапович тоже человек. Я знаю его почти два года! Он мне близок. Встретил меня на своей машине!
   – Антон, можно я у тебя переночую сегодня?
   – Да конечно, братишка! Не переживай!.. Так вот, значит, этот парнишка уже давно гоняет, иногда он даже выступает за команду Газпрома…
   – Классно. – Ну вот и славненько. Переночую сегодня у Потапа. А завтра утром меня ждет Испания! Сегодня презентация книг. Сосредоточусь на этом. Тем более что Олю сейчас увижу, снова, наверное, с кудрями, надувными шарами и плюшевыми медведями.
   Выставка – это всегда нарядно. Сборище пишущих, читающих и продающих. Среди знакомых лиц из телевизора я вырезаю взглядом Листермана! Пока я разглядывал проводника провинциальных красавиц в мир роскоши, на горизонте нарисовалась Бузова. К моему удивлению, Оля пришла на презентацию без шаров. Она была в ярком летнем платье, в босоножках, которые я ей купил, с кудрями, конечно, воинственный раскрас на лице – одним словом, полный комплект для того, чтобы окружающие, глядя на нее, были счастливы.
   Оля подошла ко мне и спокойно поцеловала. Никакой наигранной радости на лице, никаких сумасшедших объятий, просто подошла и поцеловала, будто мы старые приятели и к тому же виделись вчера.
   Пока я беседовал с нашими редакторами, Оля пошла в наступление на Листермана:
   – Петя, привет.
   – Это чья такая цыпочка? – затараторил Листерман, указывая на меня.
   – Я вот его, – заигрывая, указала на меня Оля.
   – Как же ему повезло! Он владеет целым состоянием! У этого изумительного сокровища есть имя?
   – Да. Ольга.
   – Оленька, я заберу тебя в Париж!
   – Для начала можете мне свой автограф на книге поставить?
   – Ну конечно-конечно.
   – А можно побольше написать?
   – Для тебя все что угодно.
   Петя склонился над своей книжечкой и что-то старательно выцарапывал на бумаге.
   – Спасибо огромное.
   – Пожалуйста.
   Они обменялись еще парой слов, которые из-за шума толпы я не услышал, и она, осчастливленная, подошла ко мне.
   – Вот смотри, мне Листерман автограф оставил!
   – Что он тут написал? Так: «Ольге Бузовой от очкарика. Ты очень милая девочка. Если твой Роман будет дарить тебе мало цветов, то я тебя отправлю в Hollywood… к Брюсу Виллису. (Петя)». Ого! Он тебе даже номер телефона оставил?
   – Ты видишь, что написал? Если не будешь дарить цветы – «Заберу в Hollywood». Имей в виду!
   – Может, сразу полетишь? Мне показалось, что ты с ним флиртуешь.
   – Ну что ты, котеша! Я же тебя люблю.
   – Удивительно, но тебе это не мешает флиртовать! Телефон себе записала? А то смотри, потеряешь такую шикарную возможность познакомиться с олигархом.
   – Давай не будешь портить такой важный день.
   – Да уж для тебя он действительно важный.
   – Прекрати!
   – Как мало блондинке для счастья надо – телефон Пети Листермана! Ты в зеркало себя видела? Вся светишься от радости. Что, жизнь удалась?!
   – Ну что ты у меня такой ревнивый.
   – Я не ревнивый, я адекватный. Пойдем, наш выход.
   Презентация прошла нормально. Показали книги, рассказали, продали полторы сотни первых экземпляров, все подписали. Поехали отмечать в кафе. По дороге не разговаривали. Уж слишком демонстративным мне показалось Олино заигрывание перед Листерманом. До вылета в Мадрид оставалось 9 часов.
   Москва, пятница, яблоку упасть негде. Ресторан искали долго, но нашли. Сидели, ели и пили. Описывать нет смысла. Спустя час или полтора Оля поехала на поляну. Ей надо было дособирать вещи и приехать за мной к Потаповичу в 5 утра. Мы же остались отмечать выход в свет нашей второй и третьей книги.
   До вылета 7 часов. Потапович позвонил какой-то своей подружке. Через полчаса она приехала. Милая несимпатичная девчонка. Наверно, думает, что он ее любит. Ее зовут Марина. Мы сели в машину и поехали к Антону.
   До вылета 6 часов.
   Сидим на кухне и пьем виски.
   – Роман. Ты, наверное, устал? Хочешь отдохнуть? Денек-то не из легких у тебя.
   – Антош, ты такой заботливый, спасибо! Да, действительно, пойду-ка я спать, а вы будьте спокойны, у меня есть беруши.
   – Ну что ты?! Я просто подумал, что ты сегодня с дороги и хочешь отдохнуть. – Антон попытался захохотать, получилось как у Фантомаса: «Ха-ха-ха-ха».
   – Ладно, я пойду. Марин, надеюсь, тебе нравятся озорные шутки Антоши. Спокойной ночи.
   – Потапович, что-то пробурчал вслед, но я не расслышал.
   Спокойно разделся, лег в кровать, подмял под себя подушку, укутался в одеяло так, чтобы чувствовать себя как в коконе, и начал было отходить ко сну, как неожиданно сильно чихнул! Да-да чихнул! Я удивился, но это повторилось еще раз, а потом еще и еще! После того как я чихнул раз пятнадцать, пришлось искать причину этого безобразия. В голову пришла мысль: у Антона есть его известная кошка – Чита. Она очень пушистая и, по всей видимости, оставила свою шерсть везде, где только можно! От одной мысли о Чите мне стало еще хуже. За несколько минут мои аллергические симптомы обострились до крайней степени! Еще через десять минут я стал похож на Бузову, у которой забрали плюшевого медведя: красные глаза, слезы, чих, кашль, сопли. Я, не стесняясь, вытирал все это великолепие пододеяльником, который выделил Антон. Мне было немного стремно, но ничего – пущай постирает! Все начинало раздражать: твердая кровать, тонкое одеяло, отсыревшее белье, шум проезжающих машин. Ко всему прочему добавился еще Потап, решивший переместиться со своей дамой из кухни в комнату! Между нами была тонкая шторка, делящая комнату на две части. Все слышно! Неудобно обламывать их, но как же мне сдерживаться? Чих – вещь непредсказуемая и малоконтролируемая! Я утыкался в подушку и чихал прямо в нее! После мысли о том, что после меня на этой подушке будет спать Антон, мне стало немного веселее. Потап, не спеша, раздевал барышню. Я готов был его убить! Он все делает медленно, этот Антон Потапович! Уже бы раздел ее быстро и трахнул за пять минут, я бы потерпел. Чувствую, с его темпоритмом могу захлебнуться собственными соплями. Я слышал каждый шорох, а мое воображение, естественно, достраивало картину. Она протяжно сопела и сильно чмокала. Иногда ее стон сменялся глубоким вздохом, а потом снова эти плямкающие звуки. Антон изредка издавал звук отплывающего парохода. Так продолжалось минут пять. Как хорошо она это делала! Умничка! Через мгновение звук стал поинтересней – будто леденец берут в рот и тут же выдергивают из него. Это Антон брал инициативу в свои руки. Он делал это в размеренном ритме, немного сопя. Смешной, так старался. Пауза, какое-то движение тел и через мгновение сильный немного наигранный стон, разрезавший сонливую пустоту. Начали. Блин, как сильно хотелось чихнуть! Шлепки ускорялись. В тон им нарастал ее стон. Я, так же в такт, рефлекторно набирал воздух в легкие и взрывался в подушку. Меня никто не замечал. Они поменяли позу. Снова раздался то же размеренный мужской сап. Так продолжалось минут пять! А-о-а-о-а-о-а-о-а-о-а-о-а-о-а-о… Твою мать, музыканты! Они могли хотя бы тональность изредка менять?! Мой истосковавшийся по сексу организм подсказывал Антону слова, которые могли скрасить его скучные аплодисменты: «Какой красивый анус, давай я тебе его растяну!» Да! Вот так бодается Тевтонский носорог! Ну или просто отлупил бы ее по заднице, чтобы ладошки на ягодицах на память остались, что-то вроде: «Тут был Потап». Но вот это их: «О-о-о-о, а-а-а-а» и скрип софы напоминало провинциальный оркестр. Он положил ее на спину, взял ноги, сильно развел и… Нет, я точно уже не усну!
   Так сильно хотелось приоткрыть шторку и посмотреть, но как-то стыдно, даже не знаю почему. Я определенно очковал. Казалось, сейчас отдерну штору, ляпну что-нибудь типа: «Ребята! Я с вами!»
   Невероятное любопытство все же брало верх. Рука, почти не подчиняясь мозгу, потянулась к шторке как раз в тот момент, когда Потапович взревел как лев, шлепая Марину ляжками по заднице все сильней и сильней. Как он рычал! Молодец! Я же больше терпеть не мог! По гортани побежал щекотливый позыв, в мозгу пронеслось: «Ща чихну»! Как раз в тот момент, когда к финальному реву Антона присоединился женский протяжный вопль. Я что есть мочи набрал воздух в легкие и не прикрываясь подушкой… ее тело трясло в конвульсиях, а Потап крепко сжимал ее тучные ягодицы в руках, откинув голову назад, и… А-а-а-а-а-апчхи! Одновременно с нами раздался звонок в дверь– «Динь-дон». Это произошло так синхронно, что я подумал: этот звук раздался от того, что Антон сильно сжал ее жопу.
   Мы все заржали.
   Просмеявшись, Антон нехотя пошел открывать дверь.
   Я уставился в потолок и слушал тишину, как вдруг мне послышался звук поворачивающейся купольной камеры. Я начал шарить глазами по углам в ожидании застать объектив, направленный в мою сторону, но ничего не нашел. Идиотизм какой-то, мне мерещится, что меня снимают! Минуту я метался по комнате, пытаясь успокоить вздыбленную плоть одной рукой и вытирая нос второй. Ощущение как после секса, бежишь в туалет за салфеткой, но вместо члена вытираешь нос! В это время Потапович дважды щелкнул дверным замком, и тут же все пространство заполнил писклявый Олин голос:
   – Антошка, привет. Все еще спите?
   – Да, Оленька, мы спим.
   – А Ромка?
   – Думаю, что уже встал, – явно улыбаясь, сказал Антон и добавил театральной интонации, чтобы я слышал: – Пойду его разбужу.
   – Коте-е-е-еша! Я уже приехала. Просыпайся.
   – Привет, – буркнул я.
   – Ой ты мой сладенький. Такой заспанный, иди я тебя чмокну. Я тут привезла тебе кое-какие вещички. Вот курточка легкая. Я смотрела прогноз погоды, в Мадриде сейчас днем тепло, а вот вечером холодает. Плавки твои взяла, маечку вот тебе купила, твоя косметичка, ты ее забыл.
   – Спасибо, любимая. Так приятно!
   – Правда?! Я заботливая?
   – Да, очень.
   – Все для тебя, мой котешенька. Давай поторапливайся, нас у подъезда ждет водитель. До вылета три часа, еще дорога.
   – Все, все. Я почти готов.
   – Антошка, ты что, с девушкой?
   – Нет, Оленька, с мальчиком.
   – А как же я?
   – Прости, но ты с лысым.
   – Оль, я уже собрался. Пойдем, нас ждет Испания с ее быками и Сальвадором Дали, без Антона Потаповича.
   – Я прочитала, еще надо обязательно посмотреть Саграда Фамилия!
   – Ну конечно, Оленька. Антош, пойдем по бокальчику выпьем перед отъездом.
   – Пошли.
   Мы выпили, посидели на дорожку и двинулись.
   – Все, Антош, спасибо, что приютил, счастливо оставаться! – Я рвался на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха.
   – Пожалуйста. Если что, заходи, – расплывшись в улыбке, сказал Антон.
   – Да, кстати, котенок, я поговорила с Петей по поводу квартиры. Так что, как только мы прилетим, ты можешь пожить у него.
   – Хорошо.
   – Поживешь там, пока не найдешь квартиру.
   – Отлично! Спасибо.
   – Не за что, котеша.
   – Ну что, Антош, счастливо оставаться. Мариночка, ты была молодцом! Пока.
   – Пока, ребята.
   Мы вышли, Антон закрыл за нами дверь.
   – Котеш, а почему ты сказал ей, что она была молодцом?
   – Она храпит.
   – Правда?
   – Еще как!
   Мы вышли из квартиры, спустились, сели в синюю «четверку» и поехали в аэропорт.
Чтение онлайн



1 2 [3] 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация