А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовь за деньги. П… роману с Бузовой" (страница 27)

   – Я не смогу так. – Оля взяла очередную салфетку.
   – Уверен, что сможешь. Это лучший для тебя вариант.
   – Раз ты говоришь, что не вернешься, я сегодня же соберу вещи и уйду с проекта.
   – Посмотрим.
   – Тут и смотреть нечего. Я сделаю, как сказала. – Она, безусловно, блефовала, хотя вид у нее был решительный.
   – Не зарекайся, себе дороже будет. Ну что ж, я думаю, мы все обсудили. Можем расходиться.
   Мы вместе вышли из кафе, на улице уже стемнело. Оля повернулась ко мне и, закутываясь в пальто, сказала:
   – Может быть, ты передумаешь? Вернешься?
   – Нет.
   – Подумай хорошо.
   – Я уже подумал. Я не хочу… – Мы постояли несколько секунд молча, глядя в разные стороны.
   – Ну что, значит, д-друзья? – с легким разочарованием спросила она.
   – Друзья. – Я пожал ее руку.
   – Господи, не могу поверить! – Оля произнесла это на выдохе. И с такой интонацией, что мне впервые за весь разговор показалось, что ей действительно жаль расставаться.
   – Я тоже вот уже полгода стараюсь ни во что не верить. Я устал и очень хочу верить.
   – Только я тебя кое о чем попрошу.
   – Да?
   – Давай не будем друг о друге ничего говорить в прессе и Интернете? Давай не будем ругаться. Расстанемся по-английски.
   – Хорошо.
   – И еще кое-что, я хочу, чтобы ты не общался с моими родными.
   – Что это значит?
   – Это значит, что ты не общаешься с моей мамой, папой, сестрой.
   – Этого я тебе пообещать не могу. У меня приятельские отношения с Аней. С твоей мамой мы пережили целый ураган эмоций. Я буду поддерживать общение, если будет инициатива с их стороны. Наш с тобой союз развалился, но это не значит, что я должен забыть и бросить всех людей, которые с тобой связаны.
   – Я не хочу, чтобы ты с ними общался!
   – Оля, если ты не хочешь, чтобы я с ними общался, приложи к этому усилия. Думаю, твоей родне видней, стоит со мной общаться или нет.
   – Ладно. Ну, я поехала.
   – Езжай.
   – Пока.
   – Пока.
   Мы пожали друг другу руки. Оля села в темно-синюю «четверку», сильно хлопнула дверью, и машина тут же тронулась.
   Это был наш последний разговор.

   В этот же день звонил продюсер:
   – Алло, Роман Витиславович?
   – Да, Николай Алексеевич, здравствуйте.
   – Как все прошло?
   – Нормально. Мы расстались.
   – Жаль. Очень жаль. Мне даже не верится, что такая красивая история любви закончилась.
   – Все имеет свойство заканчиваться, даже красивые истории любви.
   – Тут уж я с тобой не поспорю.
   – Я бы хотел прийти в «Д2» и на Лобном рассказать обо всем зрителю, чтобы поставить окончательную точку.
   – Нет проблем. Я сам хотел тебе это предложить. Это будет правильно.
   – Я тоже так подумал.
   – Как это восприняла Оля?
   – В целом нормально.
   – Она не говорила, что уйдет или еще что-нибудь в этом роде?
   – Она порывалась уйти.
   – Надеюсь, ты понимаешь, что проект заинтересован в Ольге, и я постараюсь ее убедить в том, что ей имеет смысл остаться.
   – Не сомневаюсь в этом.
   – Думаю, будет честно рассказать тебе о наших планах, чтобы не получилось осенней ситуации. Вне зависимости от того, кто сейчас выиграет квартиру, весной, на четвертый день рождения проекта Солнце уйдет. Думаю, ваши фанаты будут рады этому событию и поддержат Ольгу во время летнего конкурса. Конкурс будет среди девушек. Если Оля будет умницей и останется до лета, думаю, приз будет ее. Я так думаю потому, что сейчас, как, впрочем, и раньше, ей нет равных. К тому же борьба за приз не будет такой напряженной, соревноваться не с кем: Водонаева ушла, Дашко ушла, Боня ушла, Солнце уйдет, за Карасеву никогда не голосовали, думаю, и не будут.
   – Не переживайте, я не буду ее тянуть за собой. Мы все решили. Наши пути разошлись.
   – Мне действительно жаль, что вы расстались. У вас была самая красивая любовь. Я до сих пор помню, как вы валялись в грязи, как ругались из-за Стаса, как дрались, как вели свою программу. Это было действительно красиво.
   – Жизнь расставила все по своим местам.
   – Это точно… Когда тебя ждать в гости?
   – Я приду послезавтра.
   – О-кей. С тобой созвониться водитель и заберет тебя там, где ты ему скажешь.
   – Хорошо. Опять на темно-синей «четверке»?
   – Других автомобилей у нас нет.
   – Ладно.
   – Все, Роман. Пока.
   – Пока.

   Возвращение на «Д2»

...
19 марта
   Как часто я представлял себе этот день: возвращение на «Д2»! Сколько раз за последнюю неделю прокручивал у себя в голове речь, которую хочу произнести. Возмущался, остывал, возмущался снова, приводил десятки аргументов, которые доказывали вину Оли. Потом остывал, жалел, убеждал себя в обратном. Снова заводился, вспоминал: «Ты не сможешь меня обеспечить», «Мне не важно, где будешь жить ты. Я буду жить в Петербурге!», «Я сегодня не могу встретиться, у меня съемки», «Я занята, у меня фотосессия», «Я не могу приехать, не пускает шеф-редактор», «Я не могу сегодня приехать к тебе. Я в клубе», «Я не могу сегодня. Я с друзьями», «Я тебя уже не люблю так, как прежде», «Ты не мой парень, потому что ты не решаешь мои проблемы!», «Нам надо расстаться», «Я еду в Таиланд с друзьями футболистами»… Эта история тянется уже полгода, и я только сейчас наконец-то решил официально с ней расстаться. Надо же, какой я терпеливый. Даже когда она кинула меня с контрактом, я по-прежнему не допускал мысли, что мы расстанемся. Я слушал разговоры про ее секс с Алексом и не верил, слышал ее голос в трубке и думал, что увижу – убью, но то, что мы расстанемся, даже не предполагал. Я до самого конца думал, что это все неправда, что меня обманывают, думал, что нас намеренно растягивают в разные стороны, чтобы поиграть на наших нервах. Я думал, что это происки редакторов, продюсеров, конкурентов. Я ей верил и каждый раз, после очередной ее выходки, находил оправдание и продолжал снова и снова ее защищать. Даже с Алексом я умудрился принять ее позицию, поверить, хотя то, что у них был секс, – очевидно. Наверное, все-таки любил. Сейчас не сомневаюсь в том, что все ее слова про любовь – это очередное вранье. Мне наплевать на то, что она говорила о любви, плакала и пыталась взывать к рассудку. Не верю ни единому ее слову. За те два часа, что мы говорили, у меня даже жалости к ней не возникло. И меня не смущает, что я был с ней груб. Единственное чувство к ней, которое у меня еще копошится, – это обида. Мне действительно обидно, что такая красивая история любви оказалась мифом, пустышкой, в которую верил только я сам. Мне горько признаваться в том, что были правы те, кто говорил: «Они фальшивые! Они играют! Они не любят друг друга. Их отношения не более чем союз ради выигрыша!» Я всегда тут же записывал этих людей в категорию «враг». А на деле так и оказалось, любовь прошла так быстро, что даже обидно. Мне не дает покоя мысль, что я вкладывался в нее три года, старался, прививал ей семейные ценности, тянул, а в итоге получил пилюлю правды: «Ты нужен мне лишь в том случае, если решаешь мои проблемы… Сейчас ты не решаешь мои проблемы, а значит, ты не мой парень». Вот она, квинтэссенция. Я один в Москве, без друзей, без работы, без человеческого тепла, а она там, в телевизоре, и вместе с ней страна ищет трусы в квартире у Матраццо. Твою мать, я снова о ней думаю! На х…р все. Была любовь или нет – насрать! Этим мыслям жить еще не больше получаса. Когда уже это гребаное Лобное место?! Надо на что-то переключиться. Сколько я тут не был? Август… не, я ушел в конце августа, значит, август не считаем. Сентябрь, октябрь… сейчас март, шесть с половиной месяцев, почти семь. Долго! Это как раз тот срок, на который меня командировали. Забавно. Полгода жизни за периметром мне понадобилось, чтобы решиться сказать «Д2» и Бузовой «нет». Да уж, я писец какой решительный!
   – Ром, надевай петличку, – проблеял администратор.
   – Что, уже Лобное?
   – Да.
   – Ну наконец-то! Я уж думал, что придется, как всегда, часов шесть ждать. А уже все на Лобном или только камеры начали ставить?
   – Ставят камеры.
   – Ясно. Минут сорок еще, наверное?
   – Где-то так.
   – Что ж так холодно у вас? В Москве намного теплее. Я в туфлях весенних в городе не мерзну, а тут прямо мороз какой-то.
   – Тут всегда так.
   «Чьерт побьери», я волнуюсь! Я сильно волнуюсь! Надо поставить себе задачу. Я довожу до сознания зрителя факт нашего расставания с Олей. Зачем мне это нужно? Для того чтобы она больше не имела права поливать меня грязью. Еще для того, чтобы я мог свободно жить, без оглядки на шоу. Я хочу чувствовать себя свободным! Готов ли я к провокациям? Да, готов. Я ко всему готов, уже сотню раз прокрутил комбинации развития беседы на Лобном со всеми возможными вопросами ведущих. К чему все приведет: «Оля мы так и думали: Роман – подлец, но ты оставайся, слава богу, что у тебя есть мы – твоя семья, мы тебя защитим и поможем тебе построить новые отношения».
   – Ром, все, пойдем.
   – Куда?
   – На Лобное.
   – Отлично.
   Вот ворота спустя шесть с половиной месяцев снова распахнулись. Я опять иду по грунтовой дорожке. Волнуюсь. Меня ведет операторский кран, камера направлена мне прямо в лицо. Я иду на нее, она медленно отлетает, показывая зрителю траекторию моего движения. Захожу на Лобное, спокойно со всеми здороваюсь. Никаких объятий. Оля хорошо выглядит. Жаль. Какое-то короткое розовое пальто, раньше я у нее такого не видел.
   – Роман, привет.
   – Привет, Ксюш.
   – Мы ждали тебя не одного, думали, что ты придешь со своей новой девушкой, приготовили вот подушку.
   – Думаю, что в этом нет смысла. Я же сюда не хвастаться пришел.
   – Ну что ж, давай обсудим ту ситуацию, которая возникла в ваших отношениях. Ты полгода назад ушел с нашего проекта, и Ольга тебя ждала. Ждала, отстаивала ваши отношения, и вроде как вы недавно с Ольгой встретились, и из этого разговора стало известно, что вы с Ольгой расстаетесь.
   – Да. Мы расстались, и я говорил это Оле еще три недели назад. Я также ей говорил, что не собираюсь возвращаться на проект. Но, как ни странно, она продолжала играть в отношения. Мне была неприятна эта ложь. Я решил вмешаться, чтобы пролить свет на наши давно не существующие отношения. А что касается причин, по которым мы расстались, наверно, будет правильно сказать, что мы перестали друг друга любить. Другое дело, почему это случилось.
   – И почему же?
   – Во-первых, мне кажется, что Оля не справилась с подвигом жен декабристов. Независимо от обстоятельств, независимо от того, какая у нее тут ситуация, независимо от того, как у меня дела там, мне хотелось, чтобы она собралась и ушла за мной. Я этого ждал. Было много ситуаций, и мы много раз разговаривали, и не раз Оля произносила слова: «Я тебя не люблю». На ее вопрос, люблю ли я ее, я тоже не смог ответить.
   – Ром, а новая девушка у тебя когда появилась? – вмешалась Собчак.
   – Новая девушка у меня появилась не так давно.
   – Ваши встречи за этот период можно было перечислить по пальцам, – вклинилась Бородина.
   – Да, это не секрет. Виделись мы редко. Надо было как-то зарабатывать, приобрести какие-то связи. Мне надо было обрести почву под ногами для того, чтобы принимать какое-то решение относительно будущего. Я планировал либо возвращаться, либо приглашать Олю в свою жизнь. На тот момент меня больше интересовало, насколько я смогу адаптироваться к жизни.
   – Я понимаю, что ты строил свою новую жизнь, но неужели в этой новой жизни не нашлось места для Ольги? Для каких-то встреч в кафе, в твоей квартире, которую ты снимаешь, – снова спрашивала Собчак.
   – Я много раз приглашал Олю в свою жизнь. Условно говоря, все готово, ты можешь уходить, на что у Оли постоянно возникали двусмысленные отговорки.
   – То есть, Ром, чтобы я просто понимала, вы не виделись не из-за тебя, а из-за Ольги? Она отказывала тебе во встречи?
   – Да, отказывала. В последний раз мы виделись позавчера, то есть 17 марта, а до этого 14 февраля. Я часто предлагал ей новую жизнь, говорил ей о новых предложениях, о перспективах. Безусловно, ей было бы сложно вступать в новую жизнь и начинать с каких-то мелочей…
   – А что тебе Оля на это говорила?
   – Она говорила: я переживаю, ты не даешь мне никаких гарантий того, что все получится.
   – Нет, Ром, я могу понять Ольгу, – продолжала Ксения Анатольевна. – Любая женщина хочет, чтобы ее мужчина взял на себя некую ответственность. Конечно, ты не можешь давать гарантий, что у вас все будет хорошо, что ты будешь зарабатывать достаточно денег для того, чтобы вам прожить, и все будет, как говорится, в шоколаде. Ты не можешь ей этого обещать, но сказать: да, Оля, я за тебя несу ответственность и буду делать все от меня зависящее, чтобы у нас все было хорошо… И вот Оля, я вижу, кивает, это ты мог сказать, потому что любой женщине очень обидно, когда мужчина говорит: ну, если ты хочешь, приходи, и мы будем что-то делать.
   – У меня на этот счет другая позиция. Вспомните декабристов, думаю, они говорили женам – оставайтесь. Но женщины пошли за ними.
   – Во-первых, ты правильно говоришь – жены. Почему женщина, которую ты даже не пригласил под венец, должна быть жертвой?
   – Мне кажется, что весь мой опыт на шоу подразумевал дальнейшее развитие отношений за периметром. Я хотел пожить с Олей за периметром и убедиться в прочности союза. У нас было очень много разговоров, которые уже после моего ухода все больше и больше разубеждали меня в том, что я нужен.
   – Можно же по-разному человека пригласить в свою жизнь, – вмешалась Оля. – Можно так: Оля, девочка моя, любимая, я вижу как тебе там тяжело, я тебя люблю, давай я прийду за тобой, мы начнем все сначала, мы будем вместе строить наши отношения с начала, а можно сказать: че там сидишь? Уходи.
   – Ну так сказал или иначе, – заступалась за меня Собчак. – Но если он сказал, что все готово, приходи ко мне, в принципе, значит, эти слова прозвучали.
   – Более того, вот вам показательный пример. Та же самая история с Матраццо на многое мне открыла глаза. Возможно, там ничего не было, возможно, кто-то из них врет. Но факт, она же пошла к нему… А вы, Ксюши, знаете, зачем девушка после клуба идет к молодому человеку…
   – Рома, – продолжала Собчак. – Насколько я понимаю, сейчас у тебя уже новая девушка и новые отношения?
   – Да, это так. У меня уже новая девушка. Мы познакомились не так давно, но это не мешает мне называть наши встречи отношениями. У нас все очень серьезно.
   – А как ее зовут? – интересовалась Бородина.
   – Ее зовут Света.
   – Я попросила Рому, – вклинилась Оля, – на последней нашей встрече не так восторженно говорить о своих новых отношениях, но это его право, он считает, что сейчас именно тот период, когда об этом надо говорить…
   – А почему я должен тебе врать? – вступил в диалог с Олей я.
   – Не должен.
   – Не должен, я тоже так считаю.
   – Я попросила его: пожалуйста, ты делаешь… пффф. Сейчас бесполезно что-либо говорить, спрашивать, выяснять. – Оля запиналась, ей было очень трудно говорить. – Я не пытаюсь Рому ни в чем обвинить, просто, видимо, мы не прошли проверку временем. Но я могу сказать, что я до последнего момента была уверена, что это просто сложный этап в наших отношениях, и что все наладится, и что мы будем вместе, что мы это преодолеем, мы и раньше ругались, сходились, расставались, я просто знаю, что у меня эти отношения были самые яркие, самые красивые. Я очень много вложила в них, я этого человека любила по-настоящему и была готова выйти за него замуж, я думала, что у нас будут дети. Я думала, что у меня больше никого не будет, кроме него. Я ему благодарна за все эмоции, которые я испытала рядом с ним. Потому что я была действительно счастлива. В том, что Рома выбрал другую жизнь, я его не виню, может быть, в этом я отчасти виновата. Он мне сказал, что основная причина нашего разрыва в том, что я его опозорила на всю страну и предала. Я хочу попросить прощения у семьи Романа. Извините, если я как-то опозорила вашего сына. Спасибо тебе за все, Ром. За все хорошее, что ты сделал.
   – И тебе спасибо большое за все хорошее. – Я сказал это как-то грубо, формально, что самому стало неприятно.
   – Ну что ж, – начали подводить итоги ведущие. – Роман, который должен был вернуться, вернулся, но уже совершенно иным. Мы провожаем его к воротам.
   – Может, ты останешься? Чаю выпьешь? – тихо и очень мило спросила Оля.
   – Зачем давать лишний раз надежду? Все, Оль, я пойду. Все закончилось. Удачи тебе.
   Я вышел за ворота.
   Первая мысль, которая промелькнула, была проста и совершенно убедительна: «Вот и все. П…дец Роману с Бузовой».
   Далее я совершенно спокойно, без внутренних терзаний пересек подвесной мост и потопал в сторону домика администраторов, чтобы снять с себя микрофон, забрать у них свои вещи и покинуть это место.
   Раздался телефонный звонок.
   – Роман?
   – Да, Николай Алексеевич.
   – Жалко вас. Такая любовь была. Я, если честно, до конца не верил, что вы расстанетесь. До последнего думал, что ты придешь и заберешь ее.
   – Нет.
   – Ну я уже сказал то, что хотел.
   – Николай Алексеевич, спасибо вам огромное. Мне очень приятно, что мы работали вместе. Я иногда сижу и злюсь на вас, но в то же время ощущаю какое-то родство и даже тепло. Я недавно прочел в Сети про стокгольмский синдром.
   – Это когда заложники после пыток питают к террористам родственные чувства?
   – Да. Думаю, может, к вам у меня именно он?
   – Ха-ха-ха! Ну это ты слишком.
   – Нет, правда. Я иногда вас ненавижу, а иногда проникаюсь чувством гордости и уважения.
   – Ничего удивительного, мы слишком долго работали вместе. В конечном итоге ты и я – всего лишь люди.
   – Н-да.
   – Все, Роман, было приятно, что ты решился-таки расставить все акценты. Удачи тебе во всем.
   – Спасибо, Николай Алексеевич.
   – И тебе спасибо.
   – Счастливо.
   – Пока. Пока.

   Больше я не появлялся на телепередаче «Д2». Мои отношения с Ольгой на этом остановились. Мы никогда больше не перезванивались и не общались. Мы не поддерживаем до сих пор никаких отношений. История самой красивой любви закончилась там же, где и началась. 10 апреля экран банкомата высветил симпатичную сумму: 2 500 000 рублей. Я посмотрел на цифру, облегченно вздохнул и безрадостно вытащил карту из аппарата. Слава и деньги, которые обещали быть легкими в реалити-шоу, таковыми не оказались.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация