А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Любовь за деньги. П… роману с Бузовой" (страница 16)

   – Почему она говорит, если бы ты, Оля, хотя бы извинилась… я перед ней извинялась три раза! – глупо вставила Оля.
   – Нет, нет, нет! Да пойми ты, Оля, наконец, – продолжал Германовский, – что это делается для усиления некой гиперболизации ее позиции, для того, чтобы потом с треском провалить. У нас нет задачи кого-то унизить, а кого-то возвысить – нет. Но, чтобы шоу продолжалось, мы должны это делать. Вы помните, по ряду причин вначале мы не делали этого, и что на проекте было? Болото. Помните? Были такие времена. Мы же занимаемся бизнесом, так же как и вы! Мы зарабатываем деньги на ваших эмоциях. И либо вы соглашаетесь с этим, либо не соглашаетесь. Но нельзя жить на проекте с несогласием внутри. Мы постоянно будем вынуждены иметь вот такие неприятные конфликты и ситуации, которые имеем. Опять же, возвращаясь к Дашко, понятно, почему она сейчас начала это. В этом есть ее резон. 14 февраля состоится розыгрыш квартиры, это единственный фактор, который сейчас влияет на все.
   – Ну понятно, – спокойно ответила Оля, отрешенно глядя в окно.
   – Но наша встреча сегодня состоялась по другому поводу.
   – Совершенно верно, – довольный возвращением разговора в интересующее меня русло, подчеркнул я.
   – Насколько я знаю, Оля собралась сегодня покинуть проект. – Германовский снова начал говорить спокойно и размеренно. Так обычно говорят учителя в школе, которые имеют огромное желание за урок отыграться на учениках. – Мое личное отношение к этой ситуации как продюсера пусть остается личным. Любое ваше решение я приму. Если вы приняли решение уходить, значит, вы сегодня уйдете. По своей работе я обязан согласовывать рабочие моменты с руководством, и они ищут выходы из сложившейся ситуации.
   Последнее предложение, которое они поручили мне сформулировать вам, звучит следующим образом: поскольку ты, Оля, в качестве главной причины своего ухода озвучиваешь отсутствие гарантий и неприятный случай, произошедший с Романом, есть предложение выплату денег по Роминому договору перенести на дату его возвращения на проект. Деньги будут перенесены на действующий договор, который ты, Роман, надеюсь, подпишешь при возвращении в марте. Второй момент: если ты, Оля, настаиваешь на ежемесячной выплате в пять тысяч долларов, то мы делаем ее возможной для тебя с первого ноября. Вот эти два условия. Если они вас устраивают, то все в порядке, если не устраивают – ну что ж, больше нам, к сожалению, предложить нечего. Да, и еще, если вы, несмотря ни на что, сейчас принимаете решение уходить, то теряете все накопленные деньги…
   После его слов повисла огромная пауза. Сейчас за окном должна сверкнуть молния и разразиться гром, но ничего подобного не случилось, Оля своим раболепским голоском отбила у молнии желание блеснуть.
   – На самом деле, вы сказали то, что я хотела… – Она была довольна!
   – Да, и еще, – вернулся к разговору Германовский, – твои, Оля, деньги за сентябрь ты получишь уже десятого ноября, если, конечно, подпишешь договор о дальнейшем пребывании в шоу. – Он улыбался.
   Я перекинул взгляд на Бузову. Это немыслимо, но она сидела с трудом скрывая свою радость! Ее распирало от мысли, что все окончено, уже не надо уходить с проекта и совсем скоро ей будут платить по 120 тысяч рублей. В ту самую секунду я почувствовал, что больше ей не нужен, она получила с моей помощью все, что хотела, и теперь ее больше не интересуют мои проблемы. Тем временем меня все больше раздражало ее цветущее лицо, самоуверенная ухмылка продюсера и его бескомпромиссный тон.
   – Если мне не изменяет память, вы обещали выплатить в сентябре целиком всю сумму. – От злости и безысходности мое лицо заливало краской. Я сдерживал себя, чтобы не перейти на крик: – Так почему сейчас речь идет о выплате денег в марте?
   Германовский был чрезмерно спокоен, более того, он говорил с издевкой:
   – По поводу марта я уже сказал – это решение руководства. Тебе пошли навстречу и готовы выплатить деньги только на предложенных условиях. – Я кожей чувствовал, как он, нащупав слабое место, давит туда, упиваясь моей беспомощностью.
   – Я и не сомневалась, что все решится, – расплылась в улыбке Оля.
   – Дело не в тебе и не в твоих сомнениях, – взяв мягкий, отеческий тон, говорил Германовский. – А в том, что над этим вопросом работают люди из юротдела, эти люди общаются с другими людьми, которые бывают на площадке, и в конечном итоге это доходит до девочки Маши, которая является участницей, а Маша в свою очередь делится по-девичьи с подругой, и слух про неуплаты участникам расползается по всем людям, связанным с проектом. Это неверно.
   – Где гарантии, что деньги выплатят в марте? – продолжал злиться я.
   – Роман, – обращаясь ко мне, Германовский сложил руки, как учили в школе. «Руки на парту», – пронеслось у меня в голове. – Я знаю, ты всегда и во всем видишь подвох. Тебе кажется, что все вокруг пытаются тебя нае…ать. Это, безусловно, полезная х…йня. – Он выпрямился в своем кресле и заговорил намного громче: – Но нельзя превращать это в свое знамя, которое ты несешь по жизни. Потому что в конечном итоге с такой позицией ты проиграешь. Сейчас у тебя, к твоему сожалению, не та ситуация, в которой ты можешь диктовать условия.
   – А что мне делать сейчас, если я решила… – Оля вклинилась в разговор.
   – Тебе нужно срочно… – Германовский сделал паузу и продолжил в более дружелюбном тоне: – Сегодня какое?.. 25 октября? Так вот, сегодня же надо встретиться с юристами и подписать договор. В этом случае ты уже десятого ноября получишь свои пять тысяч долларов за сентябрь. Сейчас я скажу юристам, чтобы они уже начинали готовить форму договора, по которой будут проходить ежемесячные выплаты твоих, Оля, денег.
   Оля повернулась ко мне и шепотом заговорила: «Котеш, ну что ты опять злишься? Видишь, все удачно складывается. Я думаю, что большего от них мы не добьемся. Надо соглашаться на эти условия. А? Как ты?»
   – Извините, Николай Алексеевич, – наклонив голову набок, с сосредоточенным лицом поинтересовалась Оля, – скажите подробнее, что надо будет подписать?
   – Тебе надо будет подписать задним числом новый договор, по которому тебе будут начислены деньги за сентябрь. Заявка на тебя в бухгалтерии уже есть, ну это мы обсуждали по телефону.
   – То есть получается, что я в ноябре уже получу свои деньги?
   – Да, да, все именно так, уже 10 ноября. – Германовский расплылся в доброй улыбке.
   – Ура! – Оля запищала что есть силы, вскинула руки к потолку и радовалась так, будто только что забила победный гол за сборную омского «ГазМяса». Она кинулась мне на шею и начала хаотично наносить поцелуи, размазывая свою помаду с блестками мне по лысине. Я натянуто улыбался.
   Германовский, приняв такую реакцию за положительный ответ, поднял трубку внутреннего телефона, набрал короткий номер и заговорил:
   – Ирина, салют. Подготовь, пожалуйста, Ольге договор на подпись. Роман остается без изменений. Да-да. Хорошо. Спасибо. – Он повесил трубку и, улыбаясь, с издевкой произнес: – Оля, ты можешь уже идти и подписывать договор. – В этот момент я не видел в нем ни капли сострадания. Он был счастлив в своем локальном величии.
   – Что, уже можно идти подписывать? Так быстро? – переспросила Оля.
   – Да, конечно, юристы уже ждут.
   – Котеша, класс! Идем скорее, а то они передумают.
   – На обратном пути ко мне зайдите.
   Его фраза, сказанная мне в лоб, догнала Олю уже в коридоре. Она неслась по холдингу вприпрыжку, как ребенок. Я же шел, как слепой, сталкиваясь с дверными проемами, шатаясь, чувствуя, как моя кровь пульсирует в висках, как холодным потом покрылись руки. Я не видел ничего перед собою, кроме красной колыхающейся тряпки, облаченного в золотые доспехи матадора с торжественно поднятой рукой и окровавленной шпагой. В голове пульсировало: «Убил… убил… убил… продалась… продалась… продалась…»
   – Котеша, тебе что, плохо? Котен? – заботливо затараторила Бузова, склонившись надо мной. – На вот, глотни водички.
   Я глотнул. Мне стало заметно легче.
   Мы пошли по коридору к юротделу, Оля настойчиво пыталась вложить свою руку в мою. Я отказывался ее брать.
   – Ну что, котеша, я считаю хорошо, что мы так побеседовали. Да?
   – Ты серьезно? Может быть, и хорошо, но для себя я ничего хорошего не наблюдаю. Мои деньги как были виртуальными, так ими и остаются. Единственное, чего мы сегодня добились, – это повышения твоей зарплаты.
   – Ну все равно хорошо. – Оля довольно улыбалась.
   – Оль, – я говорил, пытаясь унять гнев, – хорошо для кого? Для тебя? Думаю, да. Тебе, безусловно, хорошо! Только вот мне не очень.
   – А что тебе мешает? Тебе сказали, что деньги будут в марте, разве это не здорово?
   – Ты что, издеваешься? Германовский обещал мне все выплатить в сентябре, не сделал. Почему я должен верить в то, что он сделает это в марте?
   – Я не вижу в этом ничего противоестественного.
   – Еще пятнадцать минут назад ты хотела уходить оттуда, потому что сомневалась, а сейчас уже уверена?! Может, ты меня еще попросишь вернуться?
   – Я действительно считаю, что тебе надо вернуться.
   – Зачем? – не выдержал и прикрикнул я.
   – Меня там обижают. Ты что, не понимаешь? – Она начинала злиться. Ноздри раздулись, лицо покраснело.
   – Оля, кого защищать? Тебя?! Ты только что меня предала! Как только ты услышала, что вопрос с твой зарплатой решен, ты тут же наплевала на меня, ты сознательно перечеркнула «нам» и жирно написала «мне»! Ты променяла любимого человека на вшивый комфорт в ненавистном тебе месте с хорошей зарплатой. Ты белобрысое чудовище! А то, что ты сделала, – это не любовь и даже не партнерство, это называется предательство!
   – Предатель – это ты! Ты отсиживаешься за периметром в то время, когда меня морально уничтожают! Поэтому я сегодня выбрала для себя лучшее!
   – Что, «Д2» лучшее?
   – Нет, деньги, которые мне там платят! – Оля неожиданно вышла из образа глупой блондинки. На меня это подействовало отрезвляюще. Она четко, уверенно, без излишних сентиментальностей продолжала: – Ты сидишь там за периметром, зарабатываешь копейки, и что, я должна уходить к тебе? Почему я должна это делать?
   – Наверное, потому что ты любишь меня… и хочешь, чтобы мы вместе прошли сложности. Так обычно делают любящие люди. Знаешь, как у Булгакова в «Мастере и Маргарите»: «Любящие, к сожалению, вынуждены принимать на себя невзгоды любимых».
   – Я готова была тебя любить в периметре, но я вижу, что за периметром ты ни на что не способен. Я бы сосала твой х…й, и это была бы моя единственная еда!
   – Как у тебя язык поворачивается такое говорить? Только что я тебе зарплату повысил, и ты, выходя из кабинета с довольным лицом, мне такое способна предъявлять?
   – Зарплату я сама повысила, и не надо приписывать себе лишние заслуги! Извини, ты не разрешишь мне войти в лучшую жизнь, – сказала она, взявшись за ручку двери юротдела.
   – Простите, госпожа Бузова… конечно.
   – Вот и прекрасно. До свидания. Можешь постоять тут, тебе есть о чем подумать.
   Она закрыла за собой дверь. Я еще несколько мгновений стоял, молча уставившись в захлопнувшуюся передо мной дверь, а потом тихо произнес: «Пока» – и, развернувшись, быстро зашагал к выходу из здания.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация