А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "С Барнаби Бракетом случилось ужасное" (страница 1)

   Джон Бойн
   С Барнаби Бракетом случилось ужасное

   © John Boyne, The Terrible Thing That Happened to Barnaby Brocket, 2012
   © Oliver Jeffers, обложка, иллюстрации, 2012
   © Максим Немцов, перевод, 2013
   © «Фантом Пресс», оформление, издание, 2013

   Книга издана с любезного разрешения автора и Литературного агентства «Синопсис»

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
   ДЖОН БОЙН родился в Ирландии в 1971 году. Для юных читателей он сочинил два романа – «Мальчик в полосатой пижаме» и еще один, который на русском языке пока не вышел. А кроме того, написал семь романов для взрослых. Его книжки перевели на сорок с лишним языков.
   www.johnboyne.com
   www.facebook.com/john.boyne1
   Посвящается Филипу Арда

   Глава 1
   Совершенно обычная семья

   Это история про Барнаби Бракета, а чтобы понять Барнаби, нужно сперва понять его родителей. Эти два человека так боялись всех, кто на них не похож, что совершили ужасное дело – с кошмарными последствиями для всех, кого они любили.
   Начнем с папы Барнаби – Элистера. Он считал себя совершенно обычным. Жил обычной жизнью в обычном доме, который стоял в обычном районе, где папа обычно занимался своими обычными делами. И жена у него была обычная, и двое их детей.
   Элистера очень раздражали необычные субъекты – или же такие, кто выделывается на людях. Если он ехал в метро и рядом громко разговаривала компания подростков, он дожидался следующей станции, выскакивал из вагона и пересаживался в другой, пока двери не закрылись. Если ужинал в ресторане – в обычном, потому что в новые и причудливые, где меню читать трудно, а еда сбивает с толку, он не ходил, – так вот, в обычном ресторане он злился, когда официанты запевали «С днем рожденья тебя» какому-нибудь посетителю, жаждавшему внимания к своей персоне, и считал, что вечер у него испорчен.
   Работал он стряпчим в фирме «Хлоппот и Нафигг», в великолепнейшем городе на свете – Сиднее, Австралия. Занимался он там завещаниями – работа довольно мрачная, но его она полностью устраивала. В конце концов, загодя писать завещание – совершенно обычное дело. В этом нет ничего необычного. Заходя к нему в кабинет, клиенты часто нервничали: оказывалось, что писать завещание бывает трудно и как-то расстраивает.
   – Не расстраивайтесь, пожалуйста, – обычно говорил в таких случаях Элистер. – Умирать – дело совершенно обычное. Настанет день, и нам всем придется. Представьте, какой был бы ужас, если б нам пришлось жить вечно! Планета просто не выдержит лишней тяжести.
   При этом нельзя сказать, что Элистера очень заботило, как пойдут дела у планеты, – ему было все равно. Это волнует только хиппи и этих, которые за «новый век».
   Есть такие люди – особенно на Дальнем Востоке, – которые верят, что каждый из нас (и вы тоже) – это половинка пары, разлученной еще до рождения в нашей огромной и очень сложной вселенной. Всю жизнь, считают они, мы ищем себе такую отнятую душу, чтобы снова стать целыми. А пока этот день не настанет, нам как-то не по себе. Иногда целым становишься, встретив такого человека, кто на первый взгляд – полная твоя противоположность. Любитель искусства и поэзии, к примеру, может влюбиться в женщину, которая днями напролет возится в двигателях, и руки у нее по локоть в машинном масле. А даму, которая правильно питается и увлекается спортом, может привлечь мужчина, для которого нет ничего лучше, чем смотреть этот самый спорт по телевизору, сидя дома в уютном кресле с банкой пива в одной руке и бутербродом в другой. Всякое же, в конце концов, бывает. Однако Элистер Бракет всегда знал, что нипочем не станет делить свою жизнь с тем, кто не так обычен, как он, пусть даже это само по себе дело обычное.
   Что приводит нас к маме Барнаби – Элинор.
   Элинор Буллингем выросла в Бикон-Хилле – в домике, смотревшем на северные пляжи Сиднея. У родителей она всегда была зеницей ока, потому что, спору нет, лучше нее в округе себя не вела ни одна девочка. Элинор никогда не переходила через дорогу, пока на светофоре не возникал зеленый человечек, даже если никаких машин вокруг. В автобусе всегда уступала место старичкам, даже если там было полно свободных мест. Она вообще росла до того воспитанной девочкой, что когда ее бабушка Элспет умерла и оставила ей в наследство свою коллекцию старинных носовых платков – сто штук, и на всех аккуратно вышиты ее инициалы ЭБ, – Элинор твердо решила, что когда-нибудь выйдет замуж только за человека, у которого фамилия тоже будет начинаться на букву Б, чтобы наследство не пропало зря.
   Как и Элистер, она со временем стала стряпчим и занималась недвижимостью; если у нее спрашивали, она отвечала, что это до ужаса интересно.
   На работу в фирму «Хлоппот и Нафигг» она устроилась почти через год после своего будущего мужа – и поначалу, осмотревшись в конторе, как-то разочаровалась: она увидела, до чего непрофессионально ведут себя многие молодые мужчины и женщины, которые там работали.
   Очень мало кто держал свои рабочие столы хоть сколько-то в порядке. Все они были заставлены фотографиями родственников, домашних животных или того хуже – портретами знаменитостей. Мужчины громко разговаривали по телефону и рвали в клочки свои картонные стаканчики из-под кофе – от этого возникал некрасивый беспорядок, который потом кому-то приходилось убирать. А женщины, казалось, целыми днями только едят – они покупали яркие разноцветные пакетики сладостей у разносчика с тележкой, который ездил по конторе каждые несколько часов. Да, по нынешним меркам это было вполне обычное поведение, но все равно – не обычно обычное.
   У Элинор уже началась вторая неделя на работе, и однажды она отправилась по лестнице наверх через два этажа – отнести коллеге в другой отдел документ огромной важности: он был нужен там незамедлительно, иначе весь мир перестанет вращаться. Открывая дверь, Элинор изо всех сил решила, что не станет обращать внимания на грязь и беспорядок, которые ее там наверняка поджидают, иначе пришлось бы расстаться с завтраком. Но, к своему удивлению, увидела в кабинете такое – или такого, – от чего – или кого – сердце у нее весьма неожиданно скакнуло; так младенец газели впервые удачно перепрыгивает ручей.
   За угловым столом сидел весьма удалой молодой человек в костюме в узкую полоску и с безупречным пробором в прическе. Перед ним высилась ровная стопка бумаг, все разделены по темам цветными закладками. В отличие от животных, работавших вокруг, которых и к лотку-то не приучили толком, стол у него был аккуратен: ручки и карандаши собраны вместе в простом стаканчике для хранения, а документы разложены очень деловито. Он с ними работал, и рядом нигде было не видать ни единого портрета ребенка, собачки или знаменитости.
   – Вон тот молодой человек? – спросила Элинор у девушки, сидевшей к ней ближе всех. Та совала в рот банановую булочку с орехами, а крошки падали на клавиатуру компьютера и навсегда терялись между клавишами. – Тот, что в углу? Как его зовут?
   – Вы про Элистера? – переспросила девушка, зубами чистя обертку булочки с изнанки, чтобы не осталось ни мазка липкой ирисочной начинки. – Самого скучного человека во вселенной?
   – Как его фамилия? – с надеждой спросила Элинор.
   – Бракет. Паршивая, правда?
   – Идеальная, – ответила Элинор.
   Так они и поженились. Обычное дело – особенно после того, как вместе сходили в театр (три раза), в местное кафе-мороженое (дважды), в танцзал (только раз; им там не очень понравилось – слишком много трясутся, слишком громко играет этот противный рок-н-ролл) и на весь день съездили в луна-парк, где фотографировались и приятно беседовали, пока солнце не начало заходить, а гигантское лицо клоуна с огоньками не стало выглядеть жутче обычного.
   Ровно через год после счастливого события Элистер и Элинор, ныне жившие в обычном доме в Киррибилли, на Нижнем Северном Берегу, произвели на свет своего первого ребенка – Генри. Он родился утром в понедельник, едва часы пробили девять, весил ровно семь фунтов, и роды прошли быстро; он вежливо улыбнулся врачу, который его принимал. Рожая, Элинор не кричала и не плакала – в отличие от тех вульгарных мамаш, чьи выходки что ни вечер отравляли телевизионный эфир. Вообще это деторождение прошло крайне учтиво, упорядоченно и воспитанно и никому не создало никаких неудобств.
   Как и родители, Генри был очень послушным ребенком – сосал бутылочку, когда давали, ел все, а если пачкал подгузник, сам приходил в полный ужас. Рос он тоже с обычной скоростью: к двум годам научился разговаривать, а еще через год уже понимал все буквы азбуки. В четыре года воспитательница в его детском садике сказала Элистеру и Элинор, что ей нечего им сообщить об их сыне – ни плохого, ни хорошего. Он со всех сторон совершенно обычен; в награду родители по пути домой в тот день купили мальчику мороженое. Ванильное, само собой.
   Их второе дитя – Мелани – родилось три года спустя во вторник. Как и брат, девочка не создавала никаких хлопот ни для нянечек, ни для воспитателей, и к ее четвертому дню рождения, когда родители уже предвкушали появление следующего ребенка, она обычно читала у себя в комнате или играла в куклы. В общем, никак не отличалась от всех остальных детей, что жили на их улице.
   Никаких сомнений: семейство Бракет просто-напросто было самой обычной семьей в Новом Южном Уэльсе, если не во всей Австралии.
   А потом у них родился третий ребенок.
   Барнаби Бракет явился в этот мир в пятницу – в полночь, что для Элинор уже было скверно: ей очень не хотелось задерживать врача и медсестру, пусть лягут спать вовремя.
   – Примите мои извинения, – сказала она, обильно потея, отчего ей тоже было неловко. Рожая Генри и Мелани, она не потела ни секунды, а только мягко сияла, словно перегорающая сороковаттная лампочка.
   – Все в порядке, миссис Бракет, – ответил ей доктор Сноу. – Дети рождаются когда рождаются. Этим мы никак не можем управлять.
   – Но все равно невежливо, – сказала Элинор и очень громко заорала: то Барнаби решил, что настает его миг. – Ох, батюшки, – добавила она, покраснев лицом от всех этих трудов.
   – Волноваться вам совершенно не из-за чего, – стоял на своем доктор, изготовившись ловить скользкого младенца; так регбист снова выходит на поле – одной ногой крепко упирается в траву позади, другая впереди и полусогнута, руки подставлены ловить мяч, который ему кинут.
   Элинор опять завопила, потом откинулась назад, удивленно пытаясь отдышаться. Все тело ей давило изнутри, и она не знала, сколько еще этого напряжения она сможет выдержать.
   – Тужьтесь, миссис Бракет! – велел доктор Сноу, и Элинор заорала в третий раз, заставляя себя поднатужиться изо всех сил.
   Меж тем медсестра положила ей на голову холодный компресс. Но Элинор это никак не утешило – она громко взвыла, а потом произнесла слово, которого никогда в жизни не произносила и считала крайне оскорбительным, если кто-то употреблял его на работе. Короткое слово. Один слог. Но оно, похоже, выражало все, что она чувствовала в этот самый миг.
   – Вот так так! – бодро вскричал доктор Сноу. – Идет, идет! Раз, два, три – и поднатужимся посильней, а? Раз…
   Элинор сделала вдох.
   – Два…
   Элинор ахнула.
   – Три!
   И тут же – прекрасное облегчение и детский плач. Элинор вся обмякла и застонала: хорошо, что эта пытка закончилась.
   – Ох и ничего себе… – мгновение спустя произнес доктор Сноу, и Элинор удивленно оторвала голову от подушки.
   – Что случилось? – спросила она.
   – Необычайнейшая штука, – ответил доктор.
   Элинор села, хотя у нее все болело, чтобы получше рассмотреть младенца, вызвавшего такую необычную реакцию.


   – Но где же он? – спросила она, потому что на руках доктор Сноу его отнюдь не держал, да и в ногах кровати младенца не было. И тут же заметила, что ни доктор, ни медсестра на нее уже не смотрят, а уставились, разинув рты, на потолок. Младенец – ее собственный младенец – прижимался там к белым прямоугольным плиткам и смотрел на них сверху вниз с нахальной улыбкой.
   – Там, – изумленно ответил доктор Сноу, и это была правда. Ребенок действительно был там. Поскольку Барнаби Бракет, третий ребенок самой обычной семьи, что только жила в Южном полушарии, едва родившись, уже доказал, что он какой угодно, только не обычный. Он отказался повиноваться самому основному правилу на свете.
   Закону всемирного тяготения.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация