А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "С Барнаби Бракетом случилось ужасное" (страница 18)

   Глава 22
   Прогулка в космос

   За следующие недели Барнаби сумел узнать всех астронавтов немного лучше, и все они ему очень понравились. Любимым занятием на борту «Зелы IV-19» у него стало сидеть на подушечке у какого-нибудь иллюминатора и смотреть вниз на медленно вращавшийся вдали шар – планету Земля. По утрам он выглядывал и видел Северную и Южную Америки – и вспоминал о своих приключениях на обоих континентах. Сверху там была Канада, дальше расстилался Атлантический океан. Через несколько часов Барнаби возвращался к этому иллюминатору и видел, как под ним медленно проплывает Ирландия. Но лучше всего было в конце дня, когда под собой он различал Австралию и Новую Зеландию. Их знакомые очертания означали для него родину. Его завораживала кайма зелени и синевы, шедшая по краю всего континента, а в центре все было серо-коричневым. Барнаби подолгу смотрел вниз и мысленно подписывал города – как в школе на уроке географии. Вон Перт – крохотная точка на западном побережье. На юго-востоке – Сидней. В основании, прямо напротив Тасмании, – Мельбурн. Улуру – к северу от центра. Канберра, где работает правительство, – внизу на юге. Байрон-Бей – где живет его любимый из до сих пор живых писателей. Он однажды приходил к ним в школу, и потом не одну неделю очередь в школьную библиотеку растягивалась на полкоридора. А по вечерам Барнаби и Вильгельмина рассказывали друг другу байки про антиподов. Кроме того, он с восторгом узнал, что через несколько дней космический корабль собирается возвращаться не просто на Землю – посадку он будет совершать неподалеку от Сиднея.
   – Значит, я наконец смогу вернуться домой, – сказал Барнаби.
   – Это уж точно. Доволен?
   Барнаби кивнул, но впервые за все это время, когда возвращение домой стало по-настоящему возможным, почувствовал себя как-то неуверенно. Конечно, он хотел домой. Ведь он пытается туда вернуться уже очень долго. Так почему же теперь так нервничает?
   – Последний выход в космос! – взревел Наоки Такахаси утром перед самым возвращением на Землю. – Мой выход! Большая честь для Наоки Такахаси! И слава для Японии!
   – Я вытащу скафандр, – сказала Доминик и нажала кнопку в стене. Открылась незаметная дверца – внутри стоял блестящий белый скафандр.
   – Ух ты, – произнес Барнаби, и глаза у него открылись очень широко.
   – Это самая дорогая штукенция у нас на космическом корабле, – сказал Калвин. – Поэтому он только один. Если бы у нас его не было, мы не могли бы дышать, выходя в космос.
   – Да и гулять бы там вообще не смогли, – добавил Джордж. – Он сделан из особого материала, который позволяет нам контролировать свои движения. Иначе мы бы просто дрейфовали в среднем космосе, а потом постепенно уплыли в дальний.
   – А что вы там вообще делаете? – спросил Барнаби, с любопытством глядя, какие инструменты готовят для выхода наружу. Ну и удивительный белый скафандр, в который сейчас влезал Наоки, тоже его очень интересовал.
   – Мы берем пробы воздуха, – пояснил Джордж. – И всякий мусор, который плавает в космосе. Замеряем атмосферное давление и температуру. Снимаем показания, как на Землю и от Земли распространяются свет и звук.
   – Трос не тянет? – спросила Доминик, не обращаясь ни к кому конкретно. – Мне кажется, натяжение немного не то.
   – В космос мы выходили уже все, Барнаби, – продолжал объяснять Калвин, не обратив на нее внимания. – Десятки раз. Ничего особенного. Но информация, которую мы собираем, очень важна для ученых и геологов дома, на Земле.
   – А мне можно? – спросил Барнаби. Его переполняли ожидания и восторг – будет о чем рассказать Генри, когда вернется домой. – Я бы хотел выйти в космос.
   – Извини, парнишка, – ответил Калвин. – Это же не развлечение, знаешь. Это важные научные исследования. Нас ничто не должно отвлекать.
   – Ну пожалуйста! – взмолился Барнаби, и на какой-то миг ему показалось, что сейчас астронавты ему разрешат, но те лишь покачали головами.
   Наоки Такахаси прошел через отдельный шлюз – его полностью изолировали перед тем, как с другой стороны медленно открылся внешний люк, – и шагнул в огромное и неведомое пространство за бортом. Двигался он изящно, как танцор. Он широко раскинул руки, а со станцией «Зела IV-19» его соединял лишь крепкий белый трос, насчет которого у Доминик были сомнения.
   – Сколько он там пробудет? – спросил Барнаби, наблюдая за всеми движениями астронавта в иллюминатор и завидуя изо всех сил такому великому приключению.
   – Девяносто минут – нам обязательно нужно следить за часами, – ответила Вильгельмина. – Кислорода ему хватит только на полтора часа. Если мы оставим его там дольше, он задохнется и умрет.
   Трудно было понять, чем именно занимается в космосе Наоки. Время от времени он вытаскивал из кармана тот или иной инструмент, держал перед собой минуту-другую и убирал обратно, а карман застегивал. Иногда вынимал бутылочку необычной формы, снимал колпачок, ждал, потом опять запечатывал и тоже убирал. Все, казалось, идет гладко.
   Пока не пошло не так.
   – Трос! – крикнул Джордж, прижавшись лицом к иллюминатору.
   Белый трос, соединявший Наоки с орбитальной станцией, туго натянулся и несколько минут дрожал. От этого астронавт перевернулся вверх ногами и закрутился на месте. Он разбросал руки в стороны и недоуменно посмотрел на корабль.
   – Я же знала, с ним что-то не так, – сказала Доминик, и в голосе ее зазвенела паника. – Я вам говорила. Но меня никто не слушал.
   – Возвращайте его, – распорядился Джордж, и Матиас нажал кнопку, которая должна была втянуть трос обратно, а Наоки вернуть в шлюз. Но едва он ее коснулся, как раздался жуткий «чпок» – словно не выдержала слишком туго натянутая резинка, словно слишком надули воздушный шарик и он взорвался.
   Белый трос лопнул, и Наоко Такахаси поплыл в пространстве. Вернуться он уже не мог. Он помахал им, и все помахали ему в ответ, дав понять, что решают эту проблему. После чего собрались вокруг стола и разложили схемы и диаграммы.
   – Надо ему доставить второй трос, – сказал Калвин. – Если мы снова соединим его с кораблем, то сможем втянуть обратно. С тросом выйду я.
   – Нет, я, – сказал Джордж, которому нравилось быть героем.
   – Если вы будете спорить, лучше я пойду, – произнесла Доминик; она уже представляла себя в Елисейском дворце, где ей будут вручать награду за храбрость.
   – Если кому там и быть, так мне, – заявила Вильгельмина.
   – Да вы все шутите, – рассмелся Матиас. – Тут явно требуется германская эффективность. Эта работа требует участия Матиаса Кузника.
   – Опять о себе в третьем лице заговорил? – покачал головой Джордж. – Именно такого зазнайства нам тут не надо, большое тебе спасибо.
   Все астронавты заговорили разом, перебивая друг друга, и каждый утверждал, что именно он или она должны выйти в космос и спасти Наоки. Барнаби глянул на часы. Минуты бежали. С ними убегал и запас кислорода в скафандре.
   – Я пойду, – тихо сказал он. Так тихо, что астронавты поначалу его даже не услышали. – Я сказал, я это сделаю, – повторил он громче, и все повернулись к нему – чуть раздраженно, словно он путался у них под ногами.
   – Не говори глупостей, Барнаби, – сказала Вильгельмина. – Тебя не учили на астронавта. Если мы тебя туда отправим, ты не сможешь контролировать свои действия. Сначала тебе надо привыкнуть к свободному парению.
   – Если к чему-то я и привык, – ответил Барнаби, вставая во весь рост, и дерзко упер руки в бока, – так это к свободному парению.
   – Можем ли мы рисковать? – спросила Доминик, оглядев всех. – Он же еще ребенок.
   – Ребенок, который хочет и может помочь, – сказал Барнаби. – А вы никак между собой не договоритесь. Поэтому дайте мне, пожалуйста, это сделать. Это будет приключение. А кроме того, сами же знаете – я храбрый. Честное слово. А время уходит.
   Все опять посмотрели в иллюминатор: Наоки уже начал дрейфовать прочь от корабля.
   – Ты уверен, что сможешь? – спросил Калвин, положив руки мальчику на плечи и глядя ему прямо в глаза.
   – Нет, – ответил Барнаби. – Но я могу попытаться.
   – Меня убеждает, – сказал Джордж. – Ладно, команда. Доставайте трос. Ты вытащишь его наружу и передашь Наоко. Он знает, как присоединить его к скафандру. Как только он это сделает, держись за него, и мы втянем обратно вас обоих. Все понял?
   – Так точно, – ответил Барнаби, стараясь не думать о тех роях бабочек, от которых ему было слабо и щекотно в животе.
   Ему выдали маску и баллон – это было здорово! – и отправили через герметичный шлюз в космос. Хорошо было снова полетать – Барнаби почувствовал себя в своей тарелке впервые с тех пор, как оказался на борту космической станции «Зела IV-19» неделю назад. Снаружи все было тихо и спокойно, весь шум и все хлопоты последнего времени, казалось, растворились в пустоте. В какой-то момент Барнаби подумал: здорово было бы мирно провести всю жизнь, вот так вот плавая в космосе, – не нужно ни о чем волноваться, кроме пролетающих комет. Но эти его приятные мысли оборвались – он увидел Наоки Такахаси. Тот отчаянно махал ему руками, а сам вращался и плавал то туда, то сюда. Барнаби дернул ногами, как будто сам плыл по воде, и подлетел к астронавту. Передал ему конец троса, как велели, и через несколько секунд Наоки снова пристегнулся к кораблю. Барнаби схватился за него покрепче, и астронавты втащили их через люк в шлюз.


   – Ты герой, дружище, – сказала потом Вильгельмина, когда все собрались на праздничный обед: пищевые плитки и дистиллированная вода.
   – Большой позор для Наоки Такахаси, – печально произнес японец, повесив от стыда голову. – Бесчестье для Японии.
   – А мне понравилось быть астронавтом, – ухмыльнулся Барнаби. – Можно еще разок выйти в космос?
   – Пока нет, извини, – сказал Джордж, пристегиваясь к креслу в рулевой рубке корабля. – Мы больше не может рисковать. Нам теперь дорога только в одно место.
   – Это куда? – спросил Барнаби.
   – Домой.

   Глава 23
   Все, что вам рассказали, – правда

   Космический корабль совершил посадку у Парка дикой природы в долине Бероры в три часа следующего дня. При спуске знакомая тяга полета у Барнаби становилась все отчетливее, пока не пришлось пристегнуться, чтобы не взлететь к потолку герметичной капсулы.
   Барнаби никогда не переживал такого шума и грохота, как при посадке, когда передняя кабина отсоединилась от остального аппарата и они остались лететь в каком-то неуклюжем маленьком самолете, иначе не назовешь. Наконец двигатели сбавили обороты, выпустились шасси, и они благополучно приземлились. На родной планете их встречала длинная шеренга высокопоставленных лиц из каждой страны, которая предоставила своего астронавта для выполнения этого задания. Вперед проталкивались министры науки Новой Зеландии, Соединенного Королевства, Японии, Франции, Германии и Соединенных Штатов – всем хотелось оказаться на фотографиях в газетах, но министр иностранных дел Австралии, привыкший иметь дело с непослушными детьми, выстроил всех подковой и объявил, что выходить вперед всем будет можно, только когда появится астронавт из их страны. Собравшиеся поворчали, но земля была австралийская, поэтому австралийским правилам следовало подчиняться. Британский министр ткнул французского коллегу под ребра и сказал:
   – Это вы во всем виноваты, Люк.
   А японского министра таким отношением было не запугать – он подкрался к англичанину сзади и устроил ему «подъемный кран», резко дернув за штаны и трусы.
   Когда двигатели выключили совсем, вперед выступил Джастин Мэкуори – сиднеец, который был не просто главой Международной космической академии, но и прямым потомком Лэхлена и Элизабет Мэкуори, на чьем каменном кресле в Ботаническом саду некогда случилось ужасное. Он откашлялся.
   – Дамы и господа, – произнес он, постучав по микрофону пальцем. – С огромным удовлетворением я хочу приветствовать на Земле экипаж орбитальной станции «Зела IV-19», успешно выполнивший долгое и ответственное задание. Этими астронавтами теперь по праву могут гордиться их семьи – быть может, даже больше, чем если б они чего-то достигли в иных сферах человеческой деятельности. А сейчас мне хочется пригласить их выйти из космического аппарата и поздороваться со встречающими, после чего им следует пройти на выдачу багажа за своими чемоданами, которые, я полагаю, уже доставлены транспортером номер четыре.
   Астронавты, моргая, начали друг за другом выходить на свет – неуверенно покачиваясь, они спускались по трапу из кабины. Когда все шестеро выстроились в шеренгу, оркестр заиграл первый из шести государственных гимнов. Но на середине «Марсельезы» сначала туба, затем саксофон, а после и скрипка смолкли на полутакте. Музыканты удивленно смотрели на космический корабль. Мелодия распалась, дирижер смущенно постучал палочкой по пюпитру, но теперь все глаза были прикованы к трапу. По нему из кабины спускался восьмилетний мальчик с парашютным ранцем за спиной.
   – Вы кто такой? – спросил Джастин Мэкуори, выйдя вперед.
   – Я Барнаби Бракет, – ответил Барнаби.
   – Вы говорите на нашем языке!
   – Ну конечно.
   – Как – вы – ему – научились? – спросил мистер Мэкуори медленно и членораздельно, словно разговаривал с иностранцем, плохо понимающим по-английски.
   – Не знаю, – ответил Барнаби, пытаясь припомнить, когда и как он впервые заговорил. – Я начал еще совсем маленьким.
   – Вы его ассимилировали, – глубокомысленно кивнул мистер Мэкуори. – По разговорам астронавтов. Значит, вы обучаемы. Возможно, мы и у вас можем чему-то поучиться, – громко прибавил он и широко улыбнулся. Он старался казаться приветливым. – Я уверен, мы у вас можем научиться многому.
   Барнаби немного подумал и пожал плечами.
   – Это, наверное, возможно, – сказал он. – Хотя в школе я уже давно не был, поэтому что-то мог забыть. Но с географией у меня неплохо. Для мальчика моего возраста я немало путешествовал.
   Публика громко заговорила, все поворачивались друг к другу, но Джастин Мэкуори зашикал, опасаясь, что такой шум испугает неведомое космическое существо.
   – Так вы полагаете, что вы – мальчик?
   – Ну конечно. Я мальчик и есть, – ответил Барнаби, ничего не понимая. – Может, мне всего восемь лет, но разницу между мальчиками и девочками я хорошо знаю. Я совершенно точно мальчик.
   – Как он туда попал? – закричал немецкий министр, озираясь: что за родители недосмотрели и позволили своему ребенку проникнуть за ограждение и залезть в космический корабль?
   – Он с нами, герр министр, – ответил Матиас Кузник.
   Министр лишь вздохнул и отвернулся.
   – Я не могу на вас даже смотреть, – тихо произнес он. – Четвертые! – добавил он трагическим тоном. – Мы даже не смогли выйти на третье место. Мы самая большая нелепица в мировом спортивном календаре.
   – Большой позор для Матиаса Кузника, – покачал головой Наоки Такахаси. – Бесчестье для Германии.
   – Это в каком же смысле – он с вами? – спросил новозеландский министр науки.
   – Мы его нашли, – ответила Вильгельмина Уайт. – Он просто подлетел к нам, и мы его впустили.
   – Так, всем внутрь! – громко скомандовал в микрофон Джастин Мэкуори и хлопнул в ладоши. – А мальчика пока определите в карантин. Мне нужно об этом подумать.
   При слове «карантин» к Барнаби подбежали два человека в шлемах и желтых резиновых комбинезонах, схватили его под руки и утащили в здание терминала. Внутри они промчались по каким-то длинным коридорам, вверх по лестнице, мимо плавательного бассейна, сауны и зоны декомпрессии, потом опять вниз, по узким проходам, затем ввели код цифрового замка – и оказались в большом белом зале, где в абсолютной тишине работало с полдюжины ученых в белых костюмах. Ученые разом повернулись к ним, посмотрели на Барнаби, моргнули и вновь вернулись к своим пробиркам и микроскопам. В углу зала стояла стеклянная камера с единственным белым сиденьем внутри.
   – Код? – спросил ученый, ближе всех сидевший к этой камере, обратившись к одному из мужчин в желтом костюме абсолютно без всякого выражения на лице, если такое вообще возможно.
   – Двадцать – два – девять – двадцать – девятнадцать – шестнадцать, – ответил желтый.
   Ученый едва заметно кивнул и ввел цифры в компьютер, настучав их на клавиатуре. Стеклянная дверь бесшумно открылась. Барнаби бросили внутрь, дверь закрыли, и он остался в одиночестве – глядеть из-за стекла на своих поимщиков. Конечно, люди в желтых комбинезонах больше его не держали, и всего через секунду он начал подниматься к потолку. Прижатый к стеклу, он смотрел на них сверху и считал лысины. Один или двое ученых отвлеклись и коротко глянули на него, но вскоре отвернулись опять: они явно навидались странного в жизни, летающий мальчик даже не входил в сотню самого удивительного.
   – Помогите! – крикнул Барнаби и застучал в стекло. – Выпустите меня отсюда!
   – Ты в карантине, – ответил один ученый, подавляя зевок.
   – Но за что? Я же не сделал ничего плохого.
   – Ты же мальчик из космоса, правда? А мы не можем позволить космическим мальчикам разгуливать по Австралии за здорово живешь. Может случиться что угодно. Нам надо окружающую среду защищать. Если б тебя поймали на контрабанде арахисового масла в страну, ты бы оказался там же.
   – Но на мне же нет никакой заразы! – возмутился Барнаби. – И никакой еды с собой! А арахисовое масло я вообще не люблю. Оно все вязкое и к зубам липнет.
   – Он прав, липнет, – подтвердил другой ученый.
   – Все равно придется дождаться мистера Мэкуори, – сказал третий. – Он знает, что с тобой делать.
   – Мистер Мэкуори все знает лучше! – хором закричали остальные ученые, повернулись к Барнаби и ровно четыре секунды улыбались ему, после чего вернулись к работе.
   Один ученый надел на голову огромные наушники, поставил микрофон на камень – из тех, что экипаж «Зелы IV-19» собрал в космосе, – и стал слушать. Какой-то миг ничего не происходило, но затем глаза его расширились – похоже, его очень заинтриговало то, что он услышал.
   – Это же Шуберт, – произнес он, повернувшись к коллеге. – Послушайте, Селестина. Шуберт, я уверен.
   – Рахманинов, – ответила его соседка, немного послушав, и покачала головой.
   – Нет же, готов спорить, это Шуберт.
   – Вы не правы.
   – Наверняка самый интересный факт здесь – то, что это вообще кто бы то ни было, – сказал человек, сидевший с нею рядом: он тоже немного послушал. Затем сдернул с головы наушники и в отвращении покачал головой: – Терпеть не могу музыку небесных сфер. – После чего вслед за остальными вернулся к работе.
   Наконец двери зала распахнулись и в проеме возник мистер Мэкуори. Подошел к стеклянному ящику с Барнаби внутри и озадаченно задрал к мальчику голову.
   – Я хочу войти и поговорить с вами, – произнес он. – Если я зайду, вы же не причините мне вреда, правда?
   – Нет, конечно, – ответил Барнаби. – Я этого вообще не умею.
   – Тогда ладно, – сказал мистер Мэкуори и положил руку на контрольную панель. Опять ввел шесть цифр, и дверь открылась. – Но знайте: только попробуйте что-нибудь отколоть – и у вас будет еще больше неприятностей.
   Он вошел и сел на стул, а дверь закрылась. Он посмотрел на Барнаби под потолком и покачал головой:
   – Что вы там вообще делаете, Космический Мальчик?
   – Никакой я вам не космический мальчик, – опять возмутился Барнаби. – Ну сколько раз вам можно повторять? Я из Киррибилли.
   – По-моему, мы еще не открыли такую планету, – ответил мистер Мэкуори. – Она в нашей Солнечной системе?
   – Конечно, в нашей! Вообще-то она прямо тут, в Сиднее. Чуть дальше по дороге от дома премьер-министра. Можно сесть в поезд до мыса Милсона, спуститься с горки у магазинов, свернуть налево – вот там и будет наш дом.
   – Вы в этом уверены? – спросил мистер Мэкуори.
   – Еще как уверен. Я там всю жизнь прожил.
   – У меня сестра живет в Киррибилли.
   – А как ее зовут?
   – Джейн Мэкуори-Хамид.
   – О, я же знаю миссис Мэкуори-Хамид, – ответил Барнаби и очень довольно улыбнулся. – Она живет от нас через дорогу. Мой пес Капитан У. Э. Джонз играет с их собакой. Они такие друзья, не разлей вода.
   – Если вы о ней столько всего знаете, то как же зовут их собаку?
   Барнаби задумался и вспомнил.
   – Ротко, – ответил он. – Ротко Мэкуори-Хамид. Ваша сестра надевает ему на шею синий бант после того, как искупает. А потом Ротко прибегает прямо к нам, чтобы Капитан У. Э. Джонз зубами его стащил. Нельзя так собак унижать, знаете. Вы бы поговорили с сестрой, а?
   На мистера Мэкуори, похоже, произвело большое впечатление, что Барнаби знает, как зовут собаку его сестры, и он достал из кармана блокнот и что-то в нем записал. Барнаби надеялся, что это будет записка сестре.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация