А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Талисман моей любви" (страница 2)

   Лучи солнца, проникавшие в кухню через окно, образовали сияние вокруг ее головы, отражались в маленьких серебряных сережках.
   – Пожалуй, ты на это способна.
   – Неужели?
   – Да, потому что здорово разозлилась. Одна из причин, почему ты осталась, – желание задать этому ублюдку жару, досмотреть представление до конца.
   Сибил откусила еще один крошечный кусочек рогалика.
   – Точно. Мы с тобой одинаковы, Тернер. Двое непосед. Ладно. Мне нужно в душ, – решила она. – Ты побудешь тут, пока не вернутся Куин и Кэл? С тех пор как Лейла видела змей в ванной, я предпочитаю не принимать душ, когда в доме никого нет.
   – Без проблем. Ты это собираешься доедать?
   Сибил подвинула к нему нетронутую четвертушку рогалика. Она встала, чтобы вымыть чашку из-под кофе, и Гейдж увидел синяк у нее на плече. И вспомнил, что им здорово досталось в ночь полнолуния у Языческого камня и что на Сибил – в отличие от Кэла, Фокса и его самого – все заживает не так быстро.
   – У тебя огромный синяк на плече.
   – Посмотрел бы ты на мой зад, – пожала плечами Сибил.
   – С удовольствием.
   Она со смехом оглянулась.
   – Не воспринимай все буквально. В детстве меня била няня, убежденная, что добрый шлепок закаляет характер. Садясь, я теперь каждый раз вспоминаю о ней.
   – У тебя была няня?
   – Да. Но несмотря на шлепки, мне приятнее думать, что я сама слепила свой характер. Кэл и Куин скоро вернутся. Можешь сварить еще кофе.
   Гейдж задумчиво рассматривал ее удаляющиеся ягодицы. Высший класс, решил он. Любопытная и довольно сложная смесь в изящной упаковке. Упаковка ему нравилась, но то, что внутри… Если речь шла о забавах и играх, он предпочитал что-нибудь попроще. Вот когда речь идет о жизни и смерти, Сибил Кински – то, что доктор прописал.
   В поход к Языческому камню она взяла с собой пистолет. Маленький револьвер 22-го калибра с перламутровой ручкой, но пользовалась им Сибил с холодной расчетливостью опытного наемника. Именно она изучила кровавые ритуалы, именно она углубилась в генеалогию и доказала, что они с Куин и Лейлой потомки демона, известного как Лазарус Твисс, и Эстер Дейл, девушки, которую он изнасиловал несколько столетий назад.
   И эта женщина умеет готовить. Не любит, подумал Гейдж и встал, чтобы сварить еще порцию кофе, но умеет. Ему нравились откровенность и прямота Сибил, умение сохранять хладнокровие в сложной ситуации. Это не слабая женщина, которую нужно защищать.
   Он поцеловал ее в ту ночь на поляне. Естественно, Гейдж не сомневался, что все они погибнут в адском пламени, и это было нечто вроде вызова судьбе. Однако он прекрасно помнил вкус ее губ.
   Вероятно, думать об этом неразумно – а также о том, что в данный момент она стоит под душем, мокрая и обнаженная. Но мужчина имеет право отвлечься от битвы с древним демоном. И как это ни странно, желание поехать в Атлантик-Сити исчезло.
   Он услышал звук открывающейся входной двери, громкий смех Куин. По мнению Гейджа, Кэл мог бы полюбить Куин только за смех. А если прибавить соблазнительное тело, огромные синие глаза, ум, юмор, мужество – о большем его другу можно и не мечтать.
   Гейдж допил кофе и, услышав приближающиеся шаги одного Кэла, налил еще чашку.
   – Привет. – Кэл взял кофе и открыл холодильник, чтобы достать молока.
   Для человека, проснувшегося на рассвете, Кэл выглядел довольно бодрым, отметил Гейдж. Физические упражнения, конечно, способствуют выработке эндорфинов, но Гейдж был готов дать голову на отсечение, что в пружинистой походке друга виновата женщина.
   Серые глаза Кэла были ясными, лицо и тело расслабленными. Мокрые русые волосы пахли мылом – он принял душ в тренажерном зале. Кэл добавил молоко в кофе, достал из буфета пакетик с сухим завтраком.
   – Хочешь?
   – Нет.
   Вздохнув, Кэл высыпал глазированные подушечки в чашку, залил молоком.
   – Общий сон?
   – Похоже.
   – Я говорил с Фоксом. – Облокотившись на стойку, Кэл принялся за завтрак. – У них с Лейлой тоже. У тебя что?
   – Город истекал кровью, – сказал Гейдж. – Дома, улицы и все, кому посчастливилось оказаться снаружи. Кровь бурлила на тротуарах, стекала по стенам зданий. И горела.
   – Все точно. Насколько мне известно, впервые один и тот же кошмар снится всем шестерым. Похоже, здесь заложен какой-то смысл.
   – Гелиотроп снова стал целым. Это сделали мы вшестером. Сибил считает камень источником силы.
   – А ты?
   – Пожалуй, тут я с ней соглашусь. Но у нас осталось меньше двух месяцев, чтобы выяснить, что это за сила. Если осталось.
   – Он нападает раньше и становится сильнее. – Кэл кивнул. – Но мы дали ему отпор – уже два раза, Гейдж.
   – В третий раз лучше не зевать.

   Он не стал задерживаться. Если ничего не случится, женщины большую часть дня будут искать ответы на вопросы в книгах и Интернете. Рассматривать таблицы, карты и графики, пытаясь взглянуть на события под другим углом. И беспрерывно говорить. Кэл отправится в боулинг-центр, а Фокс – в свою адвокатскую контору. А игрок остался без игр, подумал Гейдж.
   Значит, сегодня у него свободный день.
   Можно вернуться в дом Кэла, кое-кому позвонить, отправить письма по электронной почте. У него свое расследование. На протяжении многих лет он изучал демонологию и фольклор в самых необычных уголках мира. Если соединить его сведения с тем, что сумели откопать Сибил, Куин и Лейла, получится весьма полезная смесь.
   Боги и демоны воевали друг с другом задолго до появления людей. Уничтожали друг друга, и когда на сцене появился человек, он довольно быстро получил численное преимущество. Эра людей, так называл ее Джайлз Дент, – об этом писала в своих дневниках его возлюбленная Энн Хоукинс. В эру людей остался всего один демон и один страж. Хотя верится с трудом, подумал Гейдж. По крайней мере, один, для которого это было личным делом. Смертельно раненный страж передал свою силу и свою миссию маленькому мальчику, а тот своим потомкам – и так на протяжении веков, вплоть до Джайлза Дента.
   Обо всем этом Гейдж размышлял за рулем машины по дороге в дом Кэла. Он поверил в Джайлза Дента, поверил, что они с друзьями являются потомками Дента и Энн Хоукинс. Вместе с остальными поверил, что Дент нашел способ – нарушив правила, прибегнув к человеческому жертвоприношению – заточить демона в некое подобие тюрьмы, вместе с собой. Минуло несколько столетий, и трое мальчишек освободили его.
   Гейдж был готов даже признать, что так было предначертано судьбой. Гордиться этим вовсе необязательно, но смириться можно. Такова их судьба – бросить вызов демону, сражаться, уничтожить его или погибнуть. После нескольких появлений призрака Энн Хоукинс и ее загадочных слов стало ясно, что решающей должна стать эта Седмица.
   Все или ничего. Жизнь или смерть.
   И поскольку почти во всех его видениях присутствовала смерть, в той или иной форме, Гейдж был не склонен делать ставку на коллективный танец победителей.
   Наверное, на кладбище его привели мысли о смерти. Гейдж вышел из машины и сунул руки в карманы. Глупо было сюда приезжать. Бессмысленно. Но все равно зашагал по траве среди памятников и надгробных плит.
   Нужно было принести цветы, подумал он, но тут же покачал головой. В цветах тоже нет смысла. Зачем мертвым цветы?
   Его мать и ребенок, которого она пыталась произвести на свет, давно мертвы.
   Май выкрасил траву и деревья в зеленый цвет, и легкий ветерок шевелил зеленую завесу. Солнце освещало разбросанные по пологому склону холма мрачные серые камни и белые памятники. На могиле матери и неродившейся сестры белая плита. Гейдж не был здесь много лет, но дорогу помнил хорошо.
   Один надгробный камень, маленький и округлый, с выбитыми именами и датами.
...
   Кэтрин Мэри Тернер
   1954–1982
   Роуз Элизабет Тернер
   1982
   Он почти не помнит мать, подумал Гейдж. Время стерло из памяти ее образ, звук ее голоса, ее запах, и осталось нечто вроде нерезкого снимка. Он с трудом вспоминал, как мать прикладывала его руку к своему большому животу, чтобы он почувствовал толчки ребенка. У Гейджа сохранилась фотография, и он знал, что унаследовал от матери цвет волос, глаза, форму губ. Ребенка он не видел, и никто не говорил ему, как выглядела девочка. Но Гейдж помнил себя счастливым, помнил, как играл с машинками в лучах солнечного света, льющегося через окно. И даже как бежал к возвращавшемуся с работы отцу и радостно визжал, когда сильные руки подбрасывали его вверх.
   Да, было время, очень короткое, когда отцовские руки поддерживали его, а не сбивали с ног. Солнечное время. А потом мать умерла, а вместе с ней и ребенок, и все окутал холод и мрак.
   Сердилась ли на него мать, кричала, наказывала ли? Наверное. Только он не помнил – или предпочитал не помнить. Возможно, он идеализировал мать, но разве это плохо? Когда мальчик так рано теряет мать, мужчина, в которого он превратился, должен считать ее совершенством.
   – Я не принес цветы, – прошептал Гейдж. – Зря.
   – Но ты пришел.
   Резко обернувшись, он встретился взглядом с глазами, так похожими на его глаза. У него защемило сердце. Мать улыбалась ему.

   2

   Какая молодая. Это была первая его мысль. Моложе его, понял Гейдж, пока они молча рассматривали друг друга, стоя над ее могилой. Эта спокойная и неприметная красота сохранилась бы и в преклонном возрасте, подумал Гейдж. Но мать не дожила и до тридцати.
   Даже теперь, будучи взрослым мужчиной, он ощущал боль утраты.
   – Почему ты здесь? – спросил он, и ее лицо вновь расцвело улыбкой.
   – А разве ты не хочешь меня видеть?
   – Раньше ты никогда не приходила.
   – А может, раньше ты не искал? – Она откинула за спину свои темные волосы, вдохнула полной грудью. – Сегодня чудесный день – это майское солнце. А ты такой растерянный и сердитый. Такой печальный. Разве ты не веришь, что существует лучший мир, Гейдж? Что смерть – это начало чего-то нового?
   – Для меня она стала концом того, что было. – Две стороны медали, подумал он. – Когда ты умерла.
   – Бедный малыш. Ты меня ненавидел за то, что я тебя бросила?
   – Ты меня не бросала. Умерла.
   – В конечном счете это одно и то же. – В ее глазах проступила печаль, а может, жалость. – Я не была рядом с тобой, и это хуже, чем если бы я бросила тебя одного. Я оставила тебя с ним. Позволила ему посеять во мне семена смерти. Ты остался одиноким и беспомощным, с человеком, который проклинал и бил тебя.
   – Почему ты за него вышла?
   – Женщины слабы – теперь ты, наверное, это знаешь. Будь я сильной, то бросила бы его. Взяла бы тебя и уехала – от него, из города. – Она повернулась и посмотрела на Хоукинс Холлоу. В глазах матери появилось что-то еще, Гейдж заметил, какое-то чувство сильнее жалости. – Я должна была защитить тебя и себя. У нас с тобой была бы другая жизнь, далеко отсюда. Но я могу защитить тебя теперь.
   Гейдж смотрел на ее движения, на развевающиеся волосы, на стелющуюся у ног траву.
   – Разве мертвые способны защитить живых?
   – Мы больше видим. Больше знаем. – Мать повернулась к нему и протянула руки. – Ты спрашивал, почему я здесь. Именно поэтому. Защитить тебя, чего я не смогла сделать при жизни. Спасти тебя. Сказать, чтобы ты уезжал отсюда. Забыл этот город. Здесь нет ничего, кроме смерти, несчастий, боли и потерь. Уедешь – и будешь жить. Останешься – умрешь и будешь гнить в земле, как я.
   – Послушай, до этого момента у тебя неплохо получалось. – Внутри Гейджа вскипала холодная ярость, но голос был таким же небрежным, как пожатие плечами. – Возможно, я купился бы на это, продолжай ты разыгрывать карту «я и мамочка». Но ты ее сбросил.
   – Я хочу лишь твоей безопасности.
   – Ты хочешь, чтобы я умер. Или, по меньшей мере, уехал. Я никуда не уеду, а ты не моя мать. Так что заканчивай маскарад, ублюдок.
   – За это мамочка тебя отшлепает. – Демон взмахнул рукой. Невидимая сила сбила Гейджа с ног. Поднявшись, он увидел, что призрак меняет облик.
   Глаза стали красными, по щекам текли кровавые слезы. Из горла вырвался хриплый смех.
   – Плохой мальчик. И я накажу тебя, как наказывают плохих мальчиков. Сдеру с тебя кожу, выпью кровь, разгрызу кости.
   – Да, да, да. – С деланым безразличием Гейдж зацепил большими пальцами карманы джинсов.
   Лицо матери превратилось в нечто уродливое, нечеловеческое. Тело съежилось, спина сгорбилась, на руках и ногах появились когти, затем копыта. Затем на месте матери возник черный бесформенный вихрь, от которого пахнуло жутким запахом смерти.
   Ветер швырнул этот запах Гейджу в лицо, но он не дрогнул, не отступил. Оружия у него не было, и после недолгих размышлений он решил обойтись тем, что есть. Сжал пальцы в кулак и обрушил на зловонную черноту.
   Пальцы словно обожгло огнем. Гейдж отдернул руку и нанес второй удар. От боли перехватило дыхание, но Гейдж стиснул зубы и ударил в третий раз. Послышался крик. Ярость, подумал Гейдж. Эта ярость перебросила его через могилу матери и с силой ударила о землю.
   Теперь демон стоял над ним – на могильном камне, в излюбленном облике мальчика.
   – Ты будешь молить о смерти, – прорычал он. – Еще долго после того, как я разорву остальных на куски. Я буду питаться тобой – годы.
   Гейдж вытер кровь с губ и улыбнулся, борясь с подступающей тошнотой.
   – Хочешь пари?
   Мальчишка погрузил пальцы в собственную грудь и разорвал ее, разразился безумным смехом и исчез.
   – Совсем свихнулся. Этот сукин сын совсем свихнулся. – Он посидел немного, пытаясь отдышаться и внимательно рассматривая свою руку. Она была красной и покрытой волдырями, из которых сочился гной; неглубокие раны остались, вероятно, от клыков. Гейдж чувствовал, как рука заживает, потому что боль была почти невыносимой. Поддерживая руку, он поднялся и едва не упал снова – голова кружилась, земля уходила из-под ног.
   Пришлось снова сесть, прислонившись спиной к могильному камню матери и сестры, и ждать, пока пройдет дурнота и окружающий мир перестанет вращаться. Под ласковыми лучами майского солнца, в окружении одних мертвецов, он глубоко дышал, сражаясь с болью и стараясь сосредоточиться на заживающей ране. Жжение утихло, и дурнота прошла.
   Поднявшись, он бросил последний взгляд на могилу, повернулся и зашагал к выходу.

   Он остановился у цветочного магазина и купил яркий весенний букет, чем вызвал любопытство стоявшей за прилавком Эми – кто эта счастливица? Пусть строит догадки. Гейдж не стал объяснять – да и с какой стати? – что думает о матерях и цветах.
   Это недостаток – на его взгляд, один из многих – маленьких городков. Каждый хочет знать обо всех или делает вид, что знает. А если информации недостаточно, они ее выдумывают, называя истинной правдой.
   В Холлоу любили посудачить о Гейдже. Бедный ребенок, плохой мальчик, источник неприятностей, плохие новости, скатертью дорога. Наверное, это ранило его, причем особенно глубоко, когда он был моложе. Но у него имелось средство против таких ран. Кэл и Фокс. Его семья.
   Мать умерла, причем уже давно. Именно это он сегодня окончательно осознал, размышлял Гейдж, выезжая из города. И обязан сделать то, что уже давно собирался.
   Конечно, ее может не оказаться дома. Франни Хоукинс не ходила на службу. Ее работой был дом, а также многочисленные комитеты, которые она возглавляла или в деятельности которых участвовала. Назовите любой комитет или благотворительное общество в Холлоу, и мать Кэла, скорее всего, будет числиться среди его членов.
   Гейдж остановился позади чистой и аккуратной машины – она принадлежала Франни – на аккуратной подъездной дорожке к дому, где, сколько себя помнил Гейдж, жили Хоукинсы. Аккуратная женщина, хозяйка дома, стояла на коленях посреди квадрата ярко-розовой пены, засаживая цветами – наверное, это были петуньи – края и без того потрясающего палисадника.
   Светлые блестящие волосы выбивались из-под широкополой соломенной шляпы, на руках прочные коричневые перчатки. Вероятно, темно-синие брюки и розовую футболку она считает рабочей одеждой, подумал Гейдж. Услышав звук подъезжающей машины, Франни повернула свою хорошенькую головку и улыбнулась.
   Гейдж не переставал этому удивляться. Она всегда от души улыбалась, когда видела его. Франни стянула перчатки.
   – Какой приятный сюрприз. Замечательные цветы – такие же, как ты.
   – В Ньюкасл[1] со своим углем.
   Она погладила его по щеке, взяла букет.
   – Цветов не бывает много. Пойдем, поставлю их в воду.
   – Я вам помешал.
   – Работа в саду всегда найдется. Я все время там копошусь.
   Гейдж знал: в доме тоже. Она меняла обивку, шила шторы, красила, вечно что-то переставляла. Но, как бы дом ни менялся, он всегда оставался теплым и гостеприимным.
   Франни отвела его на кухню, а затем в помещение для стирки, где у нее – нужно знать Франни Хоукинс – имелась специальная раковина для составления букетов.
   – Поставлю букет в высокую вазу и приготовлю нам что-нибудь холодное.
   – Я не хочу вас отвлекать.
   – Гейдж. – Отмахнувшись от его протестов, она взяла вазу. – Иди во двор. В такую погоду нечего делать в доме. Я принесу чай со льдом.
   Гейдж не стал спорить – в основном потому, что хотел сосредоточиться на том, что именно он собирается сказать Франни, и раздумывал, как это сделать. Она хорошо потрудилась и на заднем дворе. Растения всех мыслимых форм и расцветок выглядели совершенными и в то же время абсолютно естественными. Гейдж знал, сам видел, что каждый год она рисует чертежи клумб.
   В отличие от матери Фокса, Франни Хоукинс не допускала посторонних к прополке. Она никому не доверяла – считала, что вместо вьюнка они выдернут петунью или что-то еще. Однако за все эти годы Гейдж перетаскал на клумбы изрядное количество перегноя и камней. Наверное, этот сад, словно сошедший с обложки журнала, в какой-то степени он может считать своим.
   На крыльце появилась Франни. Она несла чай со льдом и веточками мяты в кувшине из толстого зеленого стекла, высокие стаканы того же цвета и тарелку с печеньем. Они устроились в тени за столиком, в окружении стриженой травы и цветов.
   – Я всегда вспоминаю ваш двор, – сказал Гейдж. – Ферма Фокса похожа на игру «Мир приключений», а тут…
   – Что? – Она рассмеялась. – Пунктик матери Кэла?
   – Нет. Нечто среднее между волшебной сказкой и святилищем.
   Улыбка Франни стала нежной и задумчивой.
   – Как ты красиво выразился.
   Теперь Гейдж знал, что скажет.
   – Вы всегда меня принимали. Я думал об этом сегодня. Вы и мать Фокса. Всегда меня принимали, ни разу не отвергли.
   – Ради всего святого, с чего бы это?
   Гейдж посмотрел прямо в ее голубые глаза.
   – Мой отец был пьяницей, а я источником неприятностей.
   – Гейдж.
   – Если Кэл или Фокс попадали в какую-нибудь передрягу, то зачинщиком почти всегда оказывался я.
   – Думаю, они тебя втягивали в свои проказы с тем же успехом.
   – Вы с Джимом позаботились о том, чтобы у меня была крыша над головой, и всегда повторяли, что ваш дом может стать моим, если понадобится. Вы держали моего отца в боулинг-центре, даже когда его нужно было выгнать, и делали это ради меня. Но ни разу не дали почувствовать, что это милостыня. И вы, и родители Фокса всегда следили, чтобы у меня были одежда, обувь и работа, чтобы я мог заработать карманные деньги. И я ни разу не почувствовал, что вы делаете это из жалости к бедному ребенку Тернера.
   – Я никогда не считала тебя «бедным ребенком Тернера» – и Джо Барри тоже, можешь не сомневаться. Для меня ты был и остаешься другом моего сына. Твоя мать была моей подругой, Гейдж.
   – Знаю. И все же вы могли отвадить Кэла от меня. Многие так и поступили. Ведь именно мне в голову пришла идея отправиться в лес той ночью.
   Взгляд, которым Франни посмотрела на него, был взглядом матери.
   – А остальные двое не имели к этому никакого отношения?
   – Имели, конечно, но идея была моей. Наверное, вы поняли это еще двадцать лет назад. Но не захлопнули передо мной дверь.
   – В том, что случилось, твоей вины нет. Я не знаю, чем вы теперь занимаетесь, все шестеро, что вы обнаружили, что собираетесь делать. Кэл мне почти ничего не рассказывает. Я и не настаиваю. Но я знаю достаточно, чтобы убедиться: в том, что случилось у Языческого камня, когда вы были мальчишками, твоей вины нет. И еще я знаю, что без вас троих, без всего, что вы сделали, без того, как рисковали собой, я не сидела бы в своем дворе в этот ясный майский день. Без вас, Гейдж, не было бы Хоукинс Холлоу. Без тебя, Кэла и Фокса город был бы мертв.
   Она накрыла его ладонь своей, крепко сжала.
   – Я так вами горжусь.
   С ней – возможно, особенно с ней – он не мог быть неискренним.
   – Я здесь не ради города.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация