А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Талисман моей любви" (страница 17)

   – Я задержал этого субъекта за превышение скорости и неосторожную езду. Подозреваю, что он пьян. Отказался от теста на алкоголь, сопротивлялся, замахнулся на меня.
   – Вранье!
   – Джоанна, – спокойно произнес Хоубейкер. – Гейдж?
   – Я превысил скорость. Миль на пять. Остальное уже сказала Джоанна. Вранье.
   Хоубейкер внимательно смотрел на него.
   – Пил?
   – Стакан пива. Вчера, в десять вечера. Прошло уже часов двенадцать, так?
   – Он вилял на дороге. И у него в машине стакан.
   – Я не вилял. А стакан из-под кофе, из придорожной забегаловки. А ты, парень, меня оскорблял, лапал, ударил по затылку, надел наручники и предложил прокатиться, прежде чем привезти сюда.
   Щеки Нэппера вспыхнули от ярости.
   – Он лжет.
   – Моя машина на обочине, – спокойным тоном продолжил Гейдж. – Недалеко от Блю-Маунтин-лейн, перед двухэтажным домом из красного кирпича – белые ставни, палисадник. На подъездной дорожке белый хэтчбек, «Тойота», номерной знак штата Мэриленд. Хорошенькая брюнетка в палисаднике все видела. Можете проверить. – Оглянувшись, он небрежно улыбнулся Нэпперу. – Ты не слишком наблюдателен для копа.
   – Должно быть, это Дженни Маллендор. – Хоубекер вглядывался в лицо Нэппера. Неизвестно, что он там увидел, но на скулах у него выступили желваки. Сказать он ничего не успел, потому что в участок влетел Фокс.
   – Молчи, – сказал он, ткнув пальцем в Гейджа. – Почему мой клиент в наручниках?
   – Освободи его, Деррик.
   – Я предъявляю ему вышеизложенные обвинения, и…
   – Я сказал, сними наручники. Сейчас мы все присядем и уладим это дело.
   – Вы не на моей стороне? – вскинулся Деррик.
   – Я хочу побеседовать со своим клиентом, – сказал Фокс. – Наедине.
   – Фокс. – Хоубейкер провел ладонями по коротким седеющим волосам. – Погоди минуту. Ты ударил Гейджа, Деррик?
   – Нет, черт возьми. Но он сопротивлялся, и мне пришлось его утихомирить.
   – Именно это я услышу от Дженни Маллендор, когда спрошу ее?
   Глаза Деррика превратились в щелочки; в них полыхала ярость.
   – Я не знаю, что она скажет. Но знаю, что она трахается с ним и поэтому соврет все, что угодно.
   – Ты классный любовник, Гейдж, – улыбнулась Джоанна. – Помощник шерифа Нэппер считает, что я тоже с тобой трахаюсь.
   Фокс повернулся к Нэпперу, и Гейдж, руки которого были скованы наручниками, мог лишь оттолкнуть его плечом.
   – Что ты сказал моей матери?
   – Не волнуйся. – Зная сына, Джоанна шагнула вперед и сжала его локоть. – Я подаю жалобу. Он заявил мне, чтобы я убиралась, когда я поехала за ним, а сделала это я потому, что он толкал Гейджа, хотя тот уже был в наручниках. Деррик предположил, что я сплю с Гейджем и с половиной мужчин города.
   – Господи, Деррик.
   – Она лжет.
   – Все лгут, кроме тебя. – Гейдж покачал головой. – Тяжелый случай. Если через пять секунд с меня не снимут наручники, я поручаю своему адвокату подать гражданский иск против помощника шерифа и отделения полиции Хоукинс Холлоу.
   – Освободи его. Быстро! Карла! – Хуобейкер повернулся к сидевшей в диспетчерской женщине, которая смотрела на них во все глаза. – Свяжись с Дженнифер Маллендор.
   – Уже, шеф. Она на проводе. Только что позвонила, чтобы сообщить об… инциденте напротив ее дома.
   Лицо Фокса осветилось улыбкой.
   – Приятно, что рядовые граждане исполняют свой долг, правда? Вы предъявляете обвинения моему клиенту, шеф?
   Хоубейкер провел ладонями по лицу.
   – Я буду очень благодарен, если вы дадите мне пару минут. Я хочу ответить на этот звонок в своем кабинете. Помощник со мной. Может, присядете?
   Фокс сел, вытянул ноги.
   – Ты дня прожить не можешь, чтобы куда-нибудь не вляпаться, да?
   – Вероятно.
   – Ты тоже. – Фокс повернулся к матери.
   – Мы с приятелем известные задиры, – усмехнулась Джоанна.
   – Он переступил черту, – сказал Фокс. – Хоубейкер хороший полицейский, хороший начальник, и он это дело так не оставит, не спустит на тормозах. Если Дженни подтвердит твои слова, можешь подавать гражданский иск, и Хоубейкер это знает. Более того, он понимает, что от Нэппера всего можно ожидать.
   – Если бы не появилась моя подружка, Нэппер бы этим не ограничился. Он уже завелся. – Гейдж наклонился и поцеловал Джоанну в щеку. – Спасибо, милая.
   – Прекрати, а то я расскажу отцу. – Фокс повернулся к Гейджу. – Это был только Нэппер или придурку помогли?
   – Трудно сказать, но ведь Нэппер и без всякого демона жестокий ублюдок. Думаю, он сам. Занервничал, когда я сказал, что запомнил номера шести машин, проехавших мимо, когда он меня толкал.
   Гейдж взглянул на закрытую дверь, из-за которой слышался громкий голос Нэппера.
   – Пошел ты! Я увольняюсь! – Взбешенный Нэппер выскочил из кабинета.
   Гейдж заметил, что кобуры у него уже не было.
   – Нашел шлюху, за которой можно спрятаться, – прорычал он и вышел, громко хлопнув дверью.
   – Под шлюхой он имел в виду меня или Дженни Маллендор? – спросила Джоанна. – Честно говоря, я не понимаю, как она находит время на развлечения, когда у нее на руках двое дошколят. У меня же времени сколько угодно.
   – Ладно, мама. – Фокс похлопал ее по руке и, увидев выходящего из кабинета Хоубейкера, встал.
   – Я хочу извиниться перед вами, Джоанна, за неподобающее поведение одного из моих помощников. И буду благодарен, если вы не станете подавать жалобу. От лица отделения я хочу извиниться и перед тобой, Гейдж. Миссис Маллендор подтвердила твои слова. Я понимаю, что ты имеешь полное право подать гражданский иск. И хочу сообщить тебе, что я сказал Нэпперу о своем намерении провести тщательное расследование этого случая. Он предпочел уволиться.
   – Меня устраивает. – Гейдж встал.
   – Теперь неофициально. Хочу вас предупредить – всех вас и Кэла тоже, потому что Деррик вас не разделяет. Будьте осторожны. Берегитесь. Он… неуравновешен. Если хочешь, Гейдж, я отвезу тебя к машине.
   – Я сам, – сказал Фокс Хоубейкеру. – Вы тоже будьте осторожны. Нэппер обозлился.

   Гейдж собирался поехать прямо к Кэлу, принять душ, перекусить и, возможно, немного поспать. Но почему-то свернул к дому, который снимали женщины. На крыльце стояла Сибил в шортах и майке, открывавших стройные ноги и тонкие, изящные руки. Она поливала цветы в горшках перед входом.
   Увидев Гейджа, она поставила на землю большую блестящую лейку и пошла ему навстречу.
   – Слышала, ты был занят сегодня утром.
   – В Холлоу ничего не скроешь.
   – Да, почти. Все в порядке?
   – Я не в тюрьме, а Нэппер больше не служит в городской полиции.
   – Хорошие новости – обе. – Сибил склонила голову набок. – Сильно злишься? Не могу понять.
   – Теперь не очень. В процессе? Так и подмывало сделать из него отбивную, но пришлось отказать себе в удовольствии.
   – У того, кто умеет держать себя в руках, шансы на выигрыш больше.
   – Вроде того.
   – Значит, этот раунд за тобой. Зайдешь или просто проезжал мимо?
   Сдай назад, отправляйся домой, приказал себе Гейдж.
   – А есть шанс, что меня накормят?
   – Возможно. Пожалуй, ты заслужил.
   Она повернулась к дому, но Гейдж взял ее за руку.
   – Я не собирался сюда сегодня. Сам не знаю, почему приехал.
   – Может, поесть?
   Гейдж притянул ее к себе и жадно поцеловал в губы – эта жадность не имела отношения к голоду.
   – Нет. Я не понимаю, что с нами происходит, с тобой и со мной. И не знаю, нравится ли мне это.
   – По крайней мере, тут мы заодно. Я тоже не знаю.
   – Если мы доживем до середины июля, я уеду.
   – Я тоже.
   – Тогда ладно.
   – Ладно. Никаких обязательств. Ни у тебя, ни у меня. – Она пригладила ему волосы и нежно поцеловала. – Гейдж, нам есть о чем беспокоиться. Есть вещи поважнее, чем наши чувства друг к другу.
   – Я не лгу женщинам, не сбиваю их с пути. Вот и все.
   – Приму к сведению. Я тоже не люблю, когда мне лгут, но привыкла сама выбирать себе путь. Может, все-таки войдешь и поешь?
   – Да. Да, конечно.

   13

   Он положил цветы на могилу матери, и из земли протянулась тонкая рука, чтобы взять их. Гейдж стоял в лучах солнечного света на тихом кладбище с его печальными надгробиями, пытаясь сглотнуть ком в горле. Она поднялась, в белых одеждах цвета невинности, красивая и бледная, сжимая в руке цветы, словно невеста свадебный букет.
   Ее похоронили в белом? Гейдж не помнил.
   – Обычно ты приносил мне одуванчики, дикие лютики и фиалки, которые летом растут на холме у нашего дома.
   В горле у него пересохло, сердце пронзила боль.
   – Помню.
   – Правда? – Она понюхала алые розы, похожие на кровь на фоне белого платья. – Трудно сказать, что помнят, а что забывают маленькие мальчики. Мы гуляли в лесу и в поле. Помнишь?
   – Да.
   – Те поля теперь застроены домами. Но мы можем немного пройтись. – Она повернулась, устроив букет роз на сгибе руки; белое платье раздулось колоколом. – Осталось так мало времени, – сказала она. – Я боялась, что ты больше не придешь. После того, что случилось в прошлый раз. – Она посмотрела ему в глаза. – Я не могла этому помешать. Он очень силен и становится сильнее.
   – Знаю.
   – Я горжусь, что ты остался, горжусь твоей смелостью. Что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты знал: я тобой горжусь. Если… если ты проиграешь, я буду тебя ждать. Не нужно бояться.
   – Он питается страхом.
   Она снова посмотрела на него. Из-под лепестков розы выполз блестящий черный шершень, но она не отрывала взгляда от Гейджа.
   – Не только страхом. У него была целая вечность, чтобы приспособиться. Если ты сможешь его остановить…
   – Мы его остановим.
   – Как? Осталось так мало времени, лишь несколько недель. У вас появилось что-то такое, чего не было раньше? Что вы собираетесь делать?
   – Все, что потребуется.
   – Вы все еще ищете ответы, но время уходит. – Она улыбнулась ласковой улыбкой, и на красных лепестках появился второй шершень. Потом третий. – Ты всегда был храбрым и упрямым мальчиком. Все эти годы отцу приходилось тебя наказывать.
   – Приходилось?
   – Разве у него был выбор? Ты не помнишь, что сделал?
   – Что я сделал?
   – Убил меня и свою сестру. Не помнишь? Мы гуляли в поле, как теперь, и ты побежал. Я пыталась тебя остановить, но ты не послушался и упал. Бедный малыш, ты так горько плакал. – Ее улыбка была широкой и какой-то светящейся, а из роз продолжали выползать шершни. Послышалось жужжание.
   – Ты сильно ушибся, разбил коленку, и мне пришлось взять тебя на руки. Слишком тяжелая ноша. Понимаешь?
   Она развела руки, и белое платье расцвело кровавыми цветами. Шершни собрались в черный гудящий рой, и кровь потекла даже из роз.
   – Кровь и боль – всего несколько дней спустя. Все из-за тебя, Гейдж.
   – Ложь. – Это был голос Сибил, которая вдруг оказалась рядом с ним. – Иллюзия. Она не твоя мать, Гейдж.
   – Знаю.
   – Она теперь не такая красивая, – произнес демон. – Хочешь взглянуть?
   Белое платье превратилось в ветхие лохмотья, едва прикрывавшие разлагающуюся плоть. Демон рассмеялся. По телу поползли черви, и плоть исчезла. Остались одни кости.
   – А ты? – демон обращался к Сибил. – Хочешь увидеть папочку?
   Кости превратились в мужчину с невидящими глазами и доброй улыбкой.
   – Моя принцесса! Иди, поцелуй папочку.
   – Опять ложь.
   – Я не вижу! Не вижу! Даже не могу увидеть, в какое бесполезное ничтожество я превратился. – Он громко рассмеялся. – Я выбрал смерть, а не тебя. – Шершни выползали из углов его рта. – Смерть лучше твоей безжалостной, отнимающей силы любви. Я недолго колебался, прежде чем… – Он приставил палец к виску. И половина головы превратилась в месиво из крови, мозга и костей.
   – А это правда? Помнишь, сука? – Единственный слепой глаз закатился, затем всю фигуру охватило пламя. – Я тебя жду. Вас обоих. Вы сгорите. Они все сгорят.
   Гейдж проснулся. Сибил сжимала его руку, заглядывая в глаза.
   – Ты в порядке?
   Она кивнула, но не двинулась с места. Гейдж сел. Комната была погружена в предрассветную полутьму.
   – Это не они. – Сибил тяжело дышала. – Это не они, и это неправда.
   – Нет, конечно. – Гейдж снова взял ее за руку – так лучше им обоим. – Как ты смогла проникнуть в мой сон?
   – Не знаю. Я видела тебя, слышала, но поначалу как бы со стороны. Будто смотришь кино или пьесу, только сквозь какую-то пленку или пелену. А потом оказалась внутри. Я сделала усилие… – Сибил недовольно покачала головой. – Нет, неправильно, не совсем так. Не сознательно, а скорее интуитивно. Как будто ты в раздражении отдергиваешь мешающую тебе занавеску. Я подумала, что ты веришь его словам, и рассердилась.
   – Нет. Я все понял с самого начала. Второй раз на ту же удочку я не попался, – пробормотал Гейдж.
   – Значит, ты притворялся. – Сибил на секунду закрыла глаза. – У тебя здорово получилось.
   – Он хотел, чтобы мы раскрыли карты, рассчитывал узнать, что у нас на руках. И сказал нам больше, чем мы ему.
   – Время еще есть. Какую бы силу он ни набрал, какие бы гадости ни делал, ему придется ждать до седьмого июля, чтобы дать решающий бой.
   – Ты права. А мы сблефуем. Заставим ублюдка поверить, что сильнее, чем на самом деле.
   – Каким образом?
   Гейдж встал, подошел к трюмо и выдвинул ящик.
   – Наживка.
   Сибил удивленно смотрела на гелиотроп в его руке.
   – Мы договорились хранить его в надежном месте, а не… Погоди. Дай-ка взглянуть.
   Гейдж небрежно подкинул камень на ладони, бросил Сибил.
   – Это не наш гелиотроп.
   – Нет. Я купил его в ювелирном магазине несколько дней назад. Но даже ты поняла не сразу.
   – Размер примерно тот же, но форма отличается. В нем тоже может быть заключена сила. Судя по тому, что мне удалось раскопать, все гелиотропы могут быть обломками Альфа-камня.
   – Он не наш. Не тот, которого боится демон. Хорошо бы узнать, насколько сильно боится и на что готов пойти, чтобы завладеть амулетом Дента.
   – Неоценимая информация. Он использует против нас наши несчастья, нашу боль. Отплатим ему той же монетой. Гелиотроп помог Денту запереть демона на целых три столетия и подготовить почву для того, что делаем мы. Это серьезное поражение. Но как нам обмануть демона?
   – Есть кое-какие идеи.
   У Сибил тоже были идеи, но связанные с темными закоулками сознания, бродить по которым ей совсем не хотелось. Поэтому она промолчала и стала слушать Гейджа.

   Через пару часов за задний двор дома Кэла выскочила разъяренная Сибил. Услышав шаги Гейджа, она резко повернулась.
   – У тебя нет никакого права самому принимать такие решения.
   – Черта с два. Это моя жизнь.
   – Это наши жизни! – огрызнулась она. – Мы одна команда. Мы должны быть одной командой.
   – Должны? Мне до смерти надоел весь этот бред о судьбе и предназначении, который ты так любишь повторять. Я сам делаю выбор, сам отвечаю за последствия. И не позволю какому-то древнему стражу решать за меня.
   – Ради всего святого. – Все в ней – глаза, голос, руки – выражало отчаяние. – У нас у всех есть выбор. Разве мы сражаемся не потому, что Твисс пытается нас лишить его? Но мы же вместе! Нельзя, чтобы каждый оставался сам по себе.
   – Я сам по себе. И всегда был.
   – Знаешь что? Ты устал от разговоров о судьбе? А у меня в печенках сидит твое вечное: «Я одиночка, я ни с кем не связан». Это скучно. Мы все связаны кровью.
   – Думаешь? – Голос Гейджа был холоден и спокоен. – Полагаешь, нас с тобой что-то связывает? Кажется, мы уже во всем разобрались. Мы спим друг с другом. Больше ничего. Если ты хочешь большего…
   – Самодовольный придурок. Речь о жизни и смерти, а ты волнуешься, что я могу подцепить тебя на крючок? Поверь, за пределами спальни я бы на тебя не поставила.
   В его глазах что-то блеснуло. Возможно, обида или вызов.
   – Понятно, сестренка. Я знаю таких, как ты…
   – Ты не можешь знать…
   – Ты хочешь, чтобы все было по-твоему. Считаешь себя чертовски умной, и поэтому все должны плясать под твою дудку. Я никому не подчиняюсь. Думаешь, когда все закончится, ты сама решишь, удерживать меня на крючке или отпустить. Красота, мозги, стиль – какой мужчина устоит против этого? Вот он перед тобой.
   – И что? – Тон ее стал ледяным. – Наши упражнения в постели прошлой ночью – ты это называешь «устоять»?
   – Я называю это по-другому: трахать женщину, которая хочет и может.
   Щеки Сибил побледнели, и она гордо вскинула голову.
   – В таком случае можешь считать, что я не хочу и не могу, и трахайся в другом месте.
   – Да пожалуйста! Мне все это надоело. Битва, город, ты. Все.
   Пальцы Сибил сжались в кулаки.
   – Мне плевать на твой эгоизм и твою глупость. Но пока дело не сделано, я не позволю рисковать всем, чего мы добились!
   – Добились, твою мать. С тех пор как сюда явилась ты со своими подружками, мы утонули в таблицах, графиках, исследовании нашего эмоционального порога и прочей хрени.
   – До нашего появления ты со своими тупыми братцами двадцать лет ходил вокруг да около.
   Гейдж облокотился о перила.
   – Ты не видела ни одной Седмицы. Не представляешь, как это бывает. Все, что ты до сих пор видела, – пустяки, детские шалости по сравнению с тем, что нас ждет. Посмотришь, как парень выпускает себе кишки, или попытайся остановить девочку, которая зажигает спичку, облив бензином себя и маленького братишку. А потом можешь объяснять мне, что я могу сделать, а чего не могу. Думаешь, если видела, как твой старик пускает пулю в голову, то уже стала крупным специалистом. Это было быстро и безболезненно, а ты сама легко отделалась.
   – Сукин сын.
   – Заткнись. – Его слова напоминали пощечины, быстрые и безжалостные. – Если Твисса не уничтожить до следующей Седмицы, тебе придется иметь дело кое с чем пострашнее, чем отец, снесший себе полголовы.
   Сибил размахнулась и ударила. Голова Гейджа дернулась, в ушах зазвенело, и он перехватил ее руку, предупреждая следующий удар.
   – Хочешь поговорить об отцах, Гейдж? В том числе о твоем?
   Он не успел ответить, потому что из дома выбежала Куин.
   – Перестаньте! Перестаньте! Перестаньте!
   – Иди в дом, – приказала Сибил. – Это не твое дело.
   – Черта с два! Что с вами? С обоими?
   – Полегче, Гейдж. – В двери появился Кэл. За ним Фокс и Лейла. – Полегче. Пошли в дом, поговорим.
   – Отстань.
   – Ладно, ладно. Это не лучший способ «завоевывать друзей и оказывать влияние на людей»[8]. – Фокс положил руку на плечо Гейджа. Нужно перевести дух и…
   Гейдж резко сбросил его руку, и Фокс попятился.
   – Это и тебя касается, мистер Мир и Любовь.
   – Хочешь иметь дело со мной?
   – Господи! – Лейла в ужасе схватилась за голову. – Перестань! Если Гейдж идиот, тебе не обязательно быть таким же.
   – Значит, это я идиот? – Фокс повернулся к Лейле. – Он набросился на Сибил, а я идиот.
   – Я не называла тебя идиотом. Я сказала, что ты не должен быть идиотом. Но, похоже, ошиблась.
   – Хватит на меня нападать. Не я затеял все это безумие.
   – Мне плевать, кто это затеял. – Кэл поднял руки. – Но вы немедленно прекратите.
   – Кто-то вручил тебе золотую звезду и назначил начальником? – спросил Гейдж. – Не указывай мне, что делать. Мы бы не вляпались в это дерьмо, если бы не твой дурацкий ритуал кровного братства и долбаный бойскаутский нож.
   Дальше началось нечто невообразимое: крики и взаимные обвинения сплелись в тесный клубок гнева, ненависти и боли. Слова мелькали, будто безжалостные кулаки, и никто не обращал внимания на темнеющее небо и раскаты грома, звучавшие все громче.
   – Перестаньте! Прекратите! – Пронзительный голос Сибил словно вспорол воздух, и наступила звенящая тишина. – Разве вы не видите, что ему наплевать на мысли и чувства остальных? Он думает только о себе, и, возможно, так было всегда. Если хочет идти своим путем – скатертью дорога. Лично я с этим покончила. – Она посмотрела в глаза Гейджу. – С меня хватит.
   Она повернулась и, не оглядываясь, прошла в дом.
   – Сиб. Черт. – Куин окинула мужчин долгим взглядом. – Отличная работа. Пойдем, Лейла.
   Когда Куин и Лейла удалились вслед за Сибил, Кэл снова повысил голос:
   – Кто ты такой, чтобы обвинять меня, черт возьми? Только не тот, кем я тебя считал, – это уж точно. Может, с тобой действительно пора заканчивать.
   – Лучше тебе остыть, – выдавил из себя Фокс, когда Кэл ушел. – Подумай немного и остынь, черт возьми, если не хочешь остаться один.
   Оставшись один, Гейдж дал волю своему гневу, позволил мыслям бежать по каменистой дороге вины и обиды. Они накинулись на него – все, – потому что у него хватило мужества что-то сделать, потому что он решил, что хватит рассиживаться, чесать задницу и изучать таблицы. Ну и черт с ними. Со всеми.
   Он достал из кармана гелиотроп, принялся рассматривать камень. Бессмысленно. Все бессмысленно. Риск, усилия, работа, потраченные годы. Он каждый раз возвращался. Проливал свою кровь. Ради чего?
   Гейдж положил гелиотроп на перила, с горечью посмотрел на цветущий сад Кэла. Ради чего? Ради кого? Что дал ему Холлоу? Мертвую мать и пьяницу отца. Жалость или подозрительность достойных жителей города. Ах да, совсем недавно его оскорбил и заковал в наручники кретин, которому город доверил значок полицейского.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация