А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Повеса с ледяным сердцем" (страница 7)

   Глава 4

   – вы? – спросила Генриетта, не веря своим ушам. Она смотрела на Рейфа, словно на сумасшедшего. Ему снова пришлось прикусить губу, чтобы скрыть улыбку.
   – У меня в Лондоне есть знакомый со связями в подобных кругах, – пояснил Рейф. – Найти такой крупный улов, как изумруды Ипсвичей, для знающего человека не составит труда.
   – Должно быть, вы шутите. Как вам удалось познакомиться с таким человеком? И даже вы его знали… я хотела сказать, знаете… то есть я ничего не понимаю. Для чего вам это понадобилось?
   – Повторяю, вы не оставили мне иного выбора, как помочь вам расхлебать эту кашу.
   Удивительно соблазнительная перспектива, правда, Рейф предпочел не делиться своими секретами. Он вообще редко говорил об этом.
   К его досаде, Генриетта весьма решительно покачала головой:
   – Весьма признательна вам за столь щедрую помощь, однако мои неприятности – это моя забота.
   – С вашей стороны весьма опрометчиво отвергать мою помощь.
   Генриетта прикусила губу. Действительно, был ли у нее иной выбор? Хуже нет – отдаться во власть повесы, который, возможно, имеет виды на ее целомудрие. Хотя казалось, он намеревался бескорыстно восстановить ее доброе имя, рискуя угодить за решетку. Какой толк от целомудрия, если ее вышлют или она умрет? О боже, она вовсе не собиралась расставаться со своим целомудрием. Во всяком случае, пока речь не шла о том, что ей придется расплачиваться подобным образом. Разве не так? Неужели поцелуи считались платой за помощь? Неужели он надеется получить больше?
   Она просто смешна. Каковы бы ни были надежды Рейфа, Генриетта не уступит ему, к тому же она уверена: он не возьмет то, что ему не предлагают. Сего дня утром он мог бы добиться этого. Он не представлял для нее никакой опасности. При условии, если она не потеряет уверенность в себе. Генриетта не сомневалась в себе.
   Она кивнула, словно ободряя себя. Рейф Сент-Олбен явно был наименьшим из двух зол. Единственный разумный выбор. Генриетта сглупит, если не примет его предложения.
   – Вы правы, у меня нет выбора, – сказала она.
   – Весьма разумно, мисс Маркхэм.
   – Приятно слышать.
   – Значит, вы доверяете мне?
   Генриетта заколебалась, настороженная неким намеком, скользнувшим в его голосе.
   – В том, что вы поможете мне. Полностью полагаюсь на вас.
   – Весьма предусмотрительно и умно, Генриетта. Вы уклонились от ответа.
   – Лорд Пентленд…
   – Зовите меня Рейфом. Думаю, мы перешагнули тот рубеж, когда соблюдают подобные любезности.
   – Рейф. Вам это подходит.
   – Спасибо. Позвольте мне ответный комплимент. Раньше я не был знаком ни с одной Генриеттой, и это имя, похоже, создано для вас.
   – Спасибо. Я тоже так думаю. Мне дали имя отца.
   От его взгляда ее бросило в дрожь, будто накануне важного события. Неужели она действительно думала связать свою судьбу с ним, невероятным, потрясающе красивым незнакомцем с незавидной репутацией?
   – Разве вас в городе никто не ждет?
   Рейф задумался. Его ждала бабушка со списком завидных невест. Ей хотелось узнать, кого из них он выберет. На его столе уж точно лежит куча позолоченных приглашений, поскольку сезон в полном разгаре. Несмотря на печально известный затворнический, исключительный, по выражению Лукаса, образ жизни, присутствие лорда Пентленда на любой встрече или званом балу повышало акции хозяйки, потому приглашения ему присылали кучами.
   – Честно признаться, я думаю, кроме Лукаса, вряд ли кто меня хватится. Встреча с ним доставила бы мне истинное удовольствие.
   – Кто этот Лукас?
   – Достопочтенный Лукас Гамильтон. Один из моих давних друзей. Мы познакомились у водопада Тиволи[5], совершая поездку по Европе. Видите ли, рядом находится вилла Адриана, поэтому посещать это место обязательно, хотя, должен признаться, я был разочарован тем, что увидел. Обнаружилось, мы оба направляемся в Грецию, где снова встретились. Древнегреческий язык Лукаса посрамил меня. Он больше ученый, чем я, хотя и относится к этому обстоятельству очень спокойно. Он предпочитает, чтобы его знали на ринге.
   – Он дерется на кулаках?
   Рейф рассмеялся.
   – Он не профессионал… хотя, весьма вероятно, готов им стать, если представится такая возможность. Нет, что бы о нем ни говорили, Лукас – джентльмен. Он боксирует в клубе «Джексон» только с равными соперниками. И фехтует с равными себе в клубе «Анджело». И пьет с любым джентльменом, готовым спорить на то, кто кого перепьет.
   – Очевидно, яркая личность, – заметила Генриетта.
   – Действительно, он ввязывается в потасовки, когда меня нет рядом и я не могу проследить за ним.
   – Ему очень повезло, что у него есть такой знакомый, как вы.
   Рейф перестал улыбаться.
   – Я друг Лукаса, а не его охранник. По известным только ему причинам Лукас, похоже, с дьявольским усердием стремится погубить себя, независимо от того, рядом я с ним или нет. Не понимаю, зачем рассказываю это вам. Как бы то ни было, потребуется всего несколько дней, чтобы разобраться в деле с кражей изумрудов. До тех пор Лукас сам сможет позаботиться о себе.
   – Откуда вы знаете, что это займет всего несколько дней?
   – Заметные изумруды и очень заметный вор-взломщик должны были оставить заметные следы. Надо лишь знать, где их искать. Я почти уверен, что мы очень быстро обнаружим либо изумруды, либо вора. По крайней мере, мой друг с этим справится.
   – Я очень благодарна вам за помощь. Искренне признательна.
   – Я рад, что смог предложить вам свою помощь, – сказал Рейф, удивившись такой откровенности.
   Генриетта была одета просто ужасно: платье неудачного покроя, местами заштопанное коричневыми заплатами. Рейф никогда не видел столь косой бант на шляпке. Но она смотрела на него так, будто от него зависела ее жизнь. Он предположил, что в данный момент все так и есть.
   – Искренне и честно.
   Что бы им ни сулили несколько предстоящих дней, вряд ли обоим придется скучать. После того как Рейф связал себя обязательствами, ему не терпелось продолжить путь. Он начал отвязывать лошадей.

   Устроившись рядом с Рейфом на узком сиденье фаэтона, Генриетта остро ощущала его присутствие. Его нога касалась ее бедра. Она по ошибке подтолкнула руку, в которой он держал хлыст. Разве это не безумие, вот так отправиться в путь вместе с ним? Она почти ничего не знала о нем, кроме того, что он богат, имеет титул, слывет повесой и здорово умеет целоваться. Наверное, поэтому он повеса. А она сидит беспечно… почти беспечно… рядом с ним. Не иначе, лишилась рассудка! Генриетте следовало так думать, но она не прислушивалась к внутреннему голосу, обнаружив, что ей все легче игнорировать его предостережения.
   Они, должно быть, странно выглядят со стороны – она в старом пальто, вышедшей из моды шляпке, и он – воплощение моды. Перчатки из самой мягкой дубленой кожи, лосины прилегали слишком плотно, казалось, будто Рейфа зашили в них. Черные сапоги со светло-коричневыми отворотами – последний писк моды. Она насчитала не меньше шести складок на его сюртуке наездника и с ужасом подумала о своем потрепанном наряде, плотнее укутавшись в одеяло, чтобы скрыть его.
   – Вам холодно?
   – Нет. Нисколько. Я просто подумала, как было бы хорошо, если бы моя одежда больше вписывалась в ваш элегантный фаэтон, – ответила Генриетта. – К сожалению, гувернантки не привыкли носить шелка и кружева.
   – Нравится вам это или нет, но думаю, шелка и кружева вам очень подошли бы, – заметил Рейф и удивился своим словам.
   Перед его взором предстала приятная картина. Его мысли возвращались к плотским удовольствиям. Может быть, пора завести любовницу из числа тех, кто только того и дожидается. От этой мысли повеяло тоской.
   У Генриетты, чье воображение скорее занято шелковыми платьями, нежели кружевными пеньюарами, на лице блуждало задумчивое выражение.
   – У меня никогда не было шелкового платья, я даже на балу не бывала. Не то чтобы я не умела танцевать. Но мама говорит, что не одежда красит женщину.
   – Ваша мама явно не бывала в клубе «Алмак» вечером по четвергам, – сухо заметил Рейф. – А папа… каково его мнение на этот счет?
   Генриетта рассмеялась.
   – Он ни разу не затрагивал подобную тему. – Несколько часов назад такой вопрос вывел бы ее из себя, но теперь она уже так не нервничала и распускала язык, хотя ее состояние было далеко от умиротворения.
   – Ни разу? – спросил Рейф с притворным удивлением. – Разве папа не мечтает о том, чтобы найти вам мужа?
   Раздосадованная тем, что ей показалось косвенной критикой, Генриетта ощетинилась:
   – Мужа, найденного на танцах, папа не считал бы особенно завидным.
   – Оригинально, – с иронией в голосе заметил Рейф, – но, впрочем, соответствует мнениям всех других известных мне отцов.
   – Только поэтому нельзя утверждать, что он не прав, к тому же нельзя быть столь невежливым.
   – Прошу прощения. У меня и в мыслях не было оскорбить вашего отца.
   – Вы уже оскорбили, – откровенно возразила Генриетта.
   Рейф не привык к тому, чтобы люди говорили то, что они думают, и особенно женщины, правда, Генриетта совсем не похожа на тех, кого ему доводилось встречать.
   – Верно, постараюсь больше так не делать.
   – Спасибо.
   – Не за что. Теперь понятно, почему вы достигли преклонной старости. Сколько вам – двадцать один год?
   – Двадцать три.
   – Двадцать три, и вы все еще одна. Большинство барышень в этом возрасте считали бы себя старыми девами. Генриетта, вам пора учиться танцевать, пока еще есть время.
   Она понимала, что Рейф дразнит ее, видела, как дергаются его губы, будто сдерживая улыбку.
   – Вы совершенно превратно восприняли мое положение, – беспечно ответила Генриетта. – Папа с мамой уже знакомили меня с несколькими завидными молодыми людьми.
   – И что же произошло? Разве никто из них не проявил готовность выполнить свой долг?
   – Хотите знать, предлагали ли они мне свою руку? Отвечу утвердительно. Причем каждый из них был достойнее и искреннее предыдущего.
   – И следовательно, невыразимо тупым и скучным.
   – Да! Вот видите, на какие мысли вы меня навели.
   – Генриетта Маркхэм, вам должно быть стыдно.
   – Да, мне стыдно. – Генриетта прикусила губу, но удержалась от смеха, когда Рейф взглянул на нее как-то особенно. – О боже. Знаю, мне следует стыдиться, но…
   – Но вы романтичная натура и сокрушаетесь о том, что женихи вас не увлекли, более того, вам не стыдно, что вас разочаровали достойные юные джентльмены, которых вам представил отец.
   – А что тут плохого? Каждая женщина желает, чтобы ее увлекли. Я хочу сказать, уважение и достоинство – очень приятные качества, но…
   – Вам хочется влюбиться.
   – Да, конечно. Кто этого не хочет?
   – Все так говорят, хотя редко так думают. Словом, говоря: «Я люблю тебя», люди думают, что эти слова принесут им то, чего они хотят.
   На его губах застыла улыбка.
   – Как цинично, вы не находите? – отозвалась Генриетта, вспомнив красивую женщину на портрете. Она сочувственно коснулась его рукава. – Я знаю, вы так не думаете. Наверное, вы все еще скорбите.
   – О чем вы?
   – Миссис Питерс рассказывала мне о вашей жене.
   – Что именно она рассказала?
   – Только то, что она умерла молодой. Трагически. Миссис Питерс показала мне ее портрет. Она была очень красивой.
   – Я не желаю говорить о ней, – отрезал Рейф. – Вижу, мне придется принять меры, чтобы моей экономке напомнили о том, сколь я ценю осмотрительность.
   – Право же, она ни в чем не виновата. Виновата я. Удивилась, что вы не упомянули… я не знала, что вы женаты, а она ответила, что вы вдовец, а затем… О боже, простите меня, я не хотела навлечь на нее неприятности, лезть в чужие дела.
   – Но вы уже влезли. Я не потерплю людей, которые судачат за моей спиной.
   – Я не судачила. Просто полюбопытствовала. Задала самый невинный вопрос. Вы ведь тоже интересовались моей семьей.
   – Это не одно и то же, – резко ответил Рейф.
   – Хорошо, впредь буду молчать. – Генриетта надула губки, сложила руки, села удобнее и принялась разглядывать мелькавшие мимо пейзажи. – Вести себя очень тихо, – сказала она несколько минут спустя.
   Ясное дело, она снова сказала не те слова, но откуда ей было знать, что говорить? Что с ним произошло, если он не может говорить о своей покойной жене? Красивой жене с безжизненными глазами, которая, вероятно, знала его, прежде чем он спрятался за маской цинизма.
   Ерзая, Генриетта украдкой наблюдала за крупным задумчивым мужчиной, сидевшим рядом с ней. Рейф не любил, когда его расспрашивали, когда ему противоречили. Рассказывать о себе он тоже не любил. Разве такой мужчина способен влюбиться? Но ведь все эти годы он, наверное, был совсем другим человеком. Но точно не счастливым. Что же ввергло его в такое состояние? Вопрос, готовый сорваться с ее уст почти сразу, как она впервые увидела его, так и повис.
   Генриетта продолжала изучать его, скрывая лицо в тени шляпки. Он уже пять лет как вдовец. Пять лет – большой срок. Естественно, граф Пентленд мог сделать выбор среди дочерей на выданье. Почему он не женился вторично?
   – Что вы сказали?
   Лишь когда он нарушил молчание, Генриетта, к своему ужасу, поняла, что задала вопрос вслух. И уставилась на него с таким испугом, что не смогла ответить.
   – У меня нет желания жениться еще раз.
   – Вы хотите сказать, что больше никогда не женитесь? – спросила Генриетта, не веря своим ушам.
   – Никогда, – ответил Рейф ледяным тоном.
   Она была так поражена, что ничего не заметила.
   – Я подумала, что вам стоило бы жениться еще раз только ради того, чтобы произвести на свет наследника, чтобы передать ваш титул. Если только… о боже, как это мне не пришло в голову? У вас уже есть ребенок?
   Генриетта задала довольно естественный вопрос, он ведь был женат, но она заметила, что он не разделяет этого мнения.
   – Вам не пришло в голову, что ваша дерзость переходит всякие границы? – негодовал Рейф.
   Граф щелкнул хлыстом и пустил лошадей галопом. Прошел час. Генриетта все острее ощущала напряженное молчание и гнев мужчины, неподвижно сидевшего рядом с ней. Она с ужасом почувствовала, что затронула личную и больную тему. Он явно забыл о ней. Генриетта почти явственно видела темную тучу, нависшую над ним, была подавлена тем, что невольно стала причиной такого поворота, не могла собраться с силами и предпринять что-либо. Боялась получить новый отпор.

   Когда они подъехали к Лондону, уже вечерело. Движение стало заметно оживленнее, что заставило Рейфа уделять дороге все внимание. Телеги, подводы и кабриолеты пытались объехать грохочущие дилижансы, городские экипажи и другие средства передвижения, кучера которых были готовы рисковать. Мимо прогромыхала почтовая карета, подняв облако пыли.
   Шум транспортных средств, следовавших в сторону города, волновал и давал ей полную возможность любоваться мастерством, с каким Рейф правил лошадьми, но ее одолевали более приземленные мысли. Во-первых, у нее почти не осталось денег. Одно дело – согласиться на помощь Рейфа, и совсем другое – стать его должником. Генриетта понятия не имела, во сколько обойдется ночь, проведенная в лондонской гостинице, но подозревала, что ее скудных накоплений вряд ли хватит больше чем на один или два дня.
   Она откашлялась.
   – Я хотела спросить, встретимся ли мы сегодня вечером с вашим… вашим другом?
   Рейф не отрывал взгляда от дороги.
   – Будем надеяться.
   – А когда мы переговорим с ним, мы… что вы намерены делать потом?
   Найдя безопасное место между подводой, груженной бочками, и небольшим кабриолетом, Рейф позволил себе взглянуть на нее:
   – Я не собираюсь бросить вас, если вы волнуетесь именно об этом.
   – Не совсем. Хотя, конечно, волнуюсь частично. Но вы ведь пожелаете отправиться в свой лондонский дом? Не так ли?
   – Я никого не предупреждал. К тому же пока не могу поехать туда, ведь сыщик, не застав меня в Вудфилд-Манор, решит приехать в Лондон, чтобы поговорить со мной в моем доме на Маунт-стрит. Напав на след, сыщики не отступят. Как видите, у меня нет иного выбора, как составить вам компанию.
   – Надо полагать. Раз дела обстоят именно так, как вы сказали… – вздохнув, заметила Генриетта, соглашаясь с ним.

   Уже смеркалось, когда они пересекли реку. Совсем стемнело, когда экипаж остановился у постоялого двора «Мышь и полевка» в Уайтчепеле[6]. Постоялый двор был небольшим, но в удивительно хорошем состоянии. Окна спален выходили на центральный двор. В прохладной ночи из просторной многолюдной пивной доносился гул мужских голосов. Рейф направил экипаж к конюшням, ловко спрыгнул с высокого сиденья, помог Генриетте спуститься на землю, забрал ее картонку и свою дорожную сумку. Затем передал вожжи ожидавшему груму, сунул ему монету и повел девушку не к парадному входу, а к маленькой боковой двери, ведущей, видно, в сбруйную и еще дальше вдоль тускло освещенного коридора.
   – Осмелюсь заметить, что это довольно странное заведение для такого человека, как вы.
   – От такого человека, как я, вполне можно ожидать, что он водит дружбу с низами общества.
   На этот раз Генриетта не клюнула на наживку, охваченная волнением после прибытия в Лондон. Из пивной доносились обрывки песни. Мимо них пробежала служанка, неся большое ведро с углями. Рейф толкнул небольшую дверь под лестницей и, резко приказав ей ждать и не уходить до его возвращения, не говорить ни с кем, бросил вещи рядом с ней и ушел, больше не сказав ни слова.
   По сравнению с открытым экипажем, в отдававшей плесенью небольшой гостиной было тепло. Расстегнув пальто и сняв перчатки, Генриетта прижалась лбом к пыльному оконному стеклу. Она слышала стук лошадиных копыт в конном дворе. В коридоре раздался приглушенный смех, мужской голос стал кричать какой-то Бесси, чтобы та принесла швабру. Где Рейф? Генриетта лениво вывела на стекле вопросительный знак. Почему она так несчастна? Она вывела еще один вопросительный знак. Почему он не желает говорить о своей жене? Она нарисовала еще один вопросительный знак. И почему?..
   Дверь, скрипнув, отворилась. Генриетта вздрогнула. Появился Рейф, держа высоко над головой ярко горевшую лампу.
   – Я подумала, вы забыли про меня. – Генриетта стерла перчаткой вопросительные знаки, удивившись тому, что ее сердце забилось быстрее, когда она увидела его.
   Рейф закрыл дверь и прислонился к ней.
   – Есть хорошие и плохие новости. К сожалению, Бенджамин куда-то уехал, но Мег, его жена, заверила меня, что он вернется завтра утром.
   – А хорошие новости?
   – Несмотря на то что долгожданная драка – кулачный бой – произойдет завтра утром примерно в миле отсюда, Мег удалось найти для нас комнату.
   – Комнату? Вы имеете в виду лишь одну комнату?
   Рейф кивнул.
   – Нам повезло, мы ведь могли остаться ни с чем. Боюсь, это плохая новость. Нам придется жить в одной комнате.
   – О! А кому-нибудь из нас нельзя провести ночь здесь? – Она указала на маленькую гостиную. Кроме расшатанного стола и узкого диванчика, в ней ничего не было. – Думаю, я могла бы… – с сомнением протянула она.
   – Нет. Эта дверь без замка, поэтому здесь небезопасно, если учесть, что некоторых постояльцев это место привлекает. К тому же, – добавил Рейф, отойдя от двери и протягивая ей руку, – вы совсем устали. У вас был трудный день. Вам нужно отдохнуть, и сделать это можно на кровати. Если вы боитесь за свое целомудрие, заверяю вас, я так устал, что вряд ли смогу избавить вас от него. По крайней мере сегодня.
   – Должна заметить, неудачная шутка.
   – На сей счет я еще ничего не решил.
   Не давая Генриетте времени ответить на свое двусмысленное замечание, Рейф повел ее вдоль коридора, вверх по лестнице. Комната оказалась небольшой, но чистой. В ней стояли деревянное кресло, шкаф и тумбочка с покрытым пятнами зеркалом.
   И кровать. Единственная кровать. Генриетта заметила, что она к тому же не особенно просторная.
   – Я буду спать в кресле, – заявила она, пытаясь скрыть свой страх.
   – Не говорите глупостей.
   – Или на полу. На полу будет очень удобно, если вы попросите у Мег больше одеял.
   – Генриетта, я буду говорить только за себя, но события последних суток, хотя и захватывающие, лишили меня последних сил. Я меньше всего думаю о плотских наслаждениях. Да и вы, должно быть, выбились из сил после всего, что пережили.
   Генриетта кивнула без всякой уверенности.
   – Тогда договорились. Никому не придется спать на полу. Мы разделим эту кровать. Я не стану раздеваться, а чтобы удовлетворить вашу девичью скромность, отгородимся подушкой.
   Рейф говорил серьезно или дразнил ее? Взвесив все, Генриетта решила, что это серьезно, иного выхода нет и она совсем измотана.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация