А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Повеса с ледяным сердцем" (страница 6)

   – Не подумала. Мне это не пришло в голову.
   – Конечно, не пришло в голову, потому что вы поступаете так же, как и говорите. Разве я не прав? Вы ни о чем не думаете.
   – Это нечестно, – с негодованием возразила Генриетта. Она знала, что Рейф говорил правду, но это обстоятельство само по себе вынуждало ее еще яростнее защищаться. – Это вы виноваты, вы заставляете меня нервничать. К тому же я не знала, что это ваш экипаж.
   – Хорошо, что он мой. Вы понимаете, что могло бы случиться, если бы он принадлежал какому-нибудь проходимцу? – Рейф снова сжал губы. – Ах да, я забыл, ведь хуже бы не было, ибо сейчас вы оказались во власти повесы с дурной репутацией. Подумайте об этом, мисс Маркхэм.
   – Я думаю, – выпалила она, разозлившись так, что была готова сказать правду. – Сегодня утром я куда больше находилась в вашей власти, лежа в вашей постели в нижнем белье, а вы делали вид, что можете делать со мной что угодно, но ведь вы не предприняли ничего, чтобы… чтобы…
   – Чтобы что? – Рейф понимал, что он несправедлив к ней, но не мог ничего поделать с собой. Что-то в ней выводило его из себя. Глядя на нее, хотелось вытряхнуть ее невинность, но в то же время им завладевало противоположное чувство – защитить ее. Рейф ничего не понимал. Да и не пытался. – Что же в моем джентльменском поведении оскорбило вас, мисс Маркхэм? Вам хотелось, чтобы я поцеловал вас?
   Лицо Генриетты густо покраснело.
   – Я этого совсем не хотела. Мне было приятно, что вы не нашли во мне ничего привлекательного.
   – Тут вы ошибаетесь. Совсем наоборот.
   Рейф говорил насмешливо, на лице появилось почти хищное выражение. Как он оказался так близко к ней? Генриетта почувствовала его тепло даже сквозь складки пальто и платья. Хотя он и брился сегодня утром, она заметила небольшую щетину на его подбородке. Почувствовала, как стало трудно дышать. Или же дыхание участилось. У нее запершило в горле. Пульс забился с бешеной скоростью. Ей стало страшно. Точнее, опасения смешались с волнением. И по неведомой причине такое ощущение было приятным.
   Генриетта не поняла, когда разговор успел принять такой оборот, лишь думала о том, что Рейф Сент-Олбен находит ее привлекательной. Хотя совершенно точно знала, что она не красавица. Мама была красивой и считала благом, что Генриетта не пошла в нее, ибо красота опасна. Она привлекает к себе непорядочных мужчин. Таких, как Рейф Сент-Олбен. Генриетта не была опасной красавицей, но Рейф Сент-Олбен все равно проявил интерес к ней.
   – Потеряли дар речи, красноречивая мисс Маркхэм?
   Граф оказался в такой близости, что она чувствовала его дыхание на своем лице. Надо бы отстраниться, но она не смогла этого сделать. Не хотела.
   – Я не…
   – Коль скоро вы считаете меня дурным повесой, – хрипло сказал Рейф, – будет справедливо, если я оправдаю свою репутацию. А вы, моя прелестная спутница, расплатитесь за то, что воспользовались мною. Уже второй раз вы не оставляете мне выбора, лишь спасать вас. Я заслуживаю хотя бы какого-то вознаграждения.
   Рейф не хотел так поступать, но, похоже, уже не мог сдержаться. Он даже не осознал степень соблазна, пока не поддался ему и не поцеловал ее. А ведь собирался лишь упрекнуть ее, слегка пожурив, но она на вкус казалась такой приятной, от слез и солнца источала такой аромат, а он еще не видел уст, так напрашивавшихся на поцелуй, что сам был наказан вспышкой непрошеного желания. Непреодолимого желания. Ее губы были пухлыми, розовыми и мягкими, точно созданными для поцелуев. Рейф скользнул своими губами по ее устам и снова поцеловал ее, точно разжигая аппетит. Когда же Генриетта не отстранилась, он игриво раскрыл ее губы языком и опять поцеловал, на этот раз очень-очень долго. Он совсем забыл, где находится, при каких обстоятельствах они встретились, и отдался простому удовольствию.
   Для Генриетты время остановилось, хотя птицы все еще пели, а ветер над их головами шелестел листьями дерева. Ее сердце, очевидно, тоже замерло. Она боялась шевельнуться, чтобы не развеять чары. Ее первый поцелуй. И какой поцелуй. Его уста совсем не такие, как у нее. Его прикосновение к ее плечам, спине, плотное соприкосновение тел. Генриетта не сопротивлялась. Ей это начало нравиться, хотя следовало бы ужаснуться, но… Она была зачарована.
   Когда Рейф отпустил ее, она лишь смотрела на него, вцепившись в его плащ, от удивления прикрыв рот рукой.
   – Меня раньше никогда не целовали, – выпалила Генриетта и тут же густо покраснела.
   – Я это понял, – ответил Рейф.
   – Да? Это было… я была?..
   – Все было приятно.
   Слишком приятно. Лишило самообладания. Рейф, гордившийся умением владеть собой, почувствовал, будто поддался неожиданному порыву чувств. Не вожделению, а чему-то более примитивному, более чувственному. Он сместился на некоторое расстояние, чтобы скрыть очевидные признаки своего возбуждения.
   – О!
   – С другой стороны, я не очень-то добр. Генриетта, имейте это в виду.
   В его голосе отчетливо прозвучало предостережение. Смеясь, он выглядел совсем другим человеком, однако завеса снова опустилась, ресницы закрыли глаза, губы сжались.
   – Думаю, вам хочется, чтобы я так думала, – смело ответила Генриетта.
   – Мне показалось, вы так и подумали.
   Наступила зловещая тишина. Генриетта отчаянно пыталась собраться с мыслями.
   – Я так и подумала, – наконец призналась она, – но сейчас у меня в голове все перепуталось.
   Рейф был восхищен ее честностью, хотя и не собирался следовать ее примеру. Он и сам смутился. Не стоило целовать ее. Он лишь хотел наказать девушку, но его намерение обернулось против него самого. Генриетта пробудила в нем давно уснувшие чувства. Он не хотел этой страсти так же, как не собирался решать вопрос, что делать с ней.
   – Я остановился здесь, чтобы перекусить, – сказал Рейф, быстро вставая. – Наверное, вы тоже проголодались. Возможно, на сытый желудок мы найдем выход из этой весьма неприятной ситуации, в которую вы меня втянули.
   Генриетта, точно в тумане, смотрела, как Рейф большими шагами подошел к фаэтону и стал вытаскивать большую плетеную корзину, которую она прежде не заметила, поскольку спряталась позади дорожной сумки. Она коснулась своих губ, которые еще покалывало от его поцелуев. Боже, он поцеловал ее! Рейф Сент-Олбен! Целовал ее! А она отвечала. Генриетта совсем потерялась от стыда.
   Неужели это она так себя вела? И не чувствовала никакого стыда. Да она и понятия не имела, что чувствовала. Не понимала, на голове или ногах она стоит. Будто весь мир перевернулся вверх дном и она очутилась в неизвестной стране. Будто она выпила слишком много вишневой наливки, которую один из деревенских жителей дарил папе на Рождество. Будто грезила наяву, ибо все, что случилось в течение последних нескольких часов, никак не походило на ее обычную жизнь. И уж точно так ее целовали впервые.
   Генриетта снова прикоснулась к своим губам, пытаясь вернуть недавно испытанное ощущение. Поцелуй кружил голову, точно вино, сладкий как мед. Неудивительно, что поцелуи сбивают людей с верного пути. Еще один такой поцелуй, и она сбилась бы с пути истинного. Оказалась неизвестно где. Наверное, там, где обитают повесы, охотящиеся на ничего не подозревающих женщин. Генриетта еще раз напомнила себе о том, что надо быть начеку. Только вот незадача, частично Генриетта была наделена бунтарским духом, и поцелуи Рейфа пробудили этот дух, а тот и не думал проявлять осторожность. Мама намекала, что повесы заставляют невинных дев терпеть всякие неприятные вещи. Но то, что пережила Генриетта, пробудило совсем другие чувства. Неужели мама ошибалась?
   Рейф поставил корзину на одеяло у ее ног.
   – Я часто останавливаюсь здесь, когда разъезжаю между Вудфилдом и Лондоном. Здесь мне нравится больше, чем на постоялом дворе, где останавливаются почтовые экипажи.
   Рейф раскладывал еду. В корзине оказался пирог с дичью, золотисто-коричневые слоеные кондитерские изделия, цыпленок, зажаренный целиком и начиненный ароматным луком и шалфеем, перепелиные яйца, холодная заливная семга, сыр и корзиночка с ранней земляникой.
   – Боже мой, этим можно накормить небольшую армию, – заметила Генриетта, с благоговением глядя на соблазнительные яства.
   Рейф возился с бутылками и стаканами.
   – Правда? Знаете, мы ведь не обязаны есть все. Что вы хотите – кларет или бургундское? Я бы посоветовал кларет, бургундское вино слишком крепкое для трапезы под открытым небом.
   Генриетта расхохоталась.
   – Мне кларет, пожалуйста.
   – Что тут смешного?
   – Все это. То, что вы и я, граф и гувернантка, устроили пир на берегу Темзы. Никогда в жизни не бывала на столь превосходном пикнике.
   – Это довольно скромная еда.
   – Возможно, для вас. Дома я привыкла к более простой пище.
   Рейф отрезал щедрый кусочек пирога.
   – Расскажите мне больше о своей семье.
   – Тут нечего рассказывать.
   – Вы единственный ребенок?
   – Да.
   – У вас нет других родственников?
   – У меня есть тетя, но я никогда не видела ее. В семье мамы считали, что папа недостоин ее. Родственники мамы не одобрили их брак, еще меньше им понравилось то, что папа собирается посвятить себя благополучию других, вместо того чтобы заняться этим в собственной семье.
   – Вы восхищаетесь своим отцом?
   Генриетта задумалась.
   – Да, в некотором смысле. Я не обязательно согласна ни с тем, что он делает, ни с тем, что он считает первоочередными задачами. Однако он верен себе. И маме.
   Ее рука остановилась над чашечкой с земляникой. Рейф достал одну ягоду и положил ей в рот. Земляничный сок засверкал на ее губах. Рейф наклонился к ней и смахнул его большим пальцем. Она машинально облизнула его палец. Рейфа будто стрелой пронзило, и он тут же напрягся, наклонился к ней и подставил свои уста. Их губы на мгновение соприкоснулись, больше ничего не произошло, но ее глаза округлились, губы уже предвкушали поцелуй, а его мужское достоинство напряглось.
   Этого оказалось и достаточно, и недостаточно.
   – Генриетта Маркхэм, знайте, я еще никогда не встречал таких сочных губ. Расценивайте это как предостережение. Вы уже насытились?
   – Насытилась? – Генриетта уставилась на него непонимающим взглядом. Неужели он чувствовал, как бьется ее сердце? Как она покрылась гусиной кожей, и ее бросает то в жар, то в холод?
   – В смысле уже наелись? Если да, думаю, самое время решать сложный вопрос, как мне поступить с вами.
   – Со мной? Вам ничего не надо делать. Только высадите меня в Лондоне, если угодно.
   – Что вы собираетесь там делать? Скрываться? Знаете, об этом происшествии так просто не забудут. Изумруды Ипсвичей – не безделушки.
   – Я знаю. Неужели вы меня считаете не только воровкой, но и идиоткой?
   – Я много чего думаю о вас, но не считаю, что вы способны украсть. Вы слишком честны.
   – О!
   – Вы очень торопитесь делиться своими мнениями, но еще больше торопитесь судить. Делаете неожиданные предположения, основанные лишь на слухах, видите мир черно-белым и не хотите признавать серых тонов. Подозреваю, вы, как и ваш отец, верны себе. Но думаю, вы не воровка.
   Только сейчас Генриетта поняла, сколь важны эти слова. Плохое мнение о ней задевало ее за живое. Несмотря на то что он – повеса.
   – Значит, вы верите мне?
   – Бедная Генриетта, вы много пережили за эти последние часы.
   – Всегда найдутся люди, которым повезло меньше, чем мне, – решительно сказала Генриетта. – Так говорит мой папа.
   Рейфа такая мысль не обрадовала. Он не знал, что подумал бы ее отец, отрешенный от всего земного, о переделке, в которую угодила его дочь.
   – Их не так уж много. Вы отдаете себе отчет в том, что сильно осложнили свое положение, когда решили сбежать?
   – Я знаю, но…
   – Ваше поведение лишь подтверждает вашу вину.
   – Знаю, но я не смогла ничего придумать, как…
   – По правде говоря, мне следовало бы передать вас в руки властей, пусть они решают вашу участь. Все же вы невиновны. Дело в том, что вы вели себя как преступница и, более того, втянули меня в это дело.
   – Но ведь никто не заметил, как я забралась в ваш экипаж и…
   – Стало известно, что я обнаружил вас, а потом отослал назад к Хелен Ипсвич. Когда выяснится, что я покинул Вудфилд примерно в то же время, когда вы исчезли, даже сыщик с Боу-стрит сообразит, что к чему. Вы поставили меня в безвыходное положение. Я не могу донести на вас в полицию, поскольку в этом случае сам рискую быть обвиненным в сообщничестве, однако совесть мне не позволяет просто так бросить вас.
   Рейф был не склонен к благородству, отваге и необдуманным действиям, но трогательная смелость Генриетты Маркхэм, охвативший ее неподдельный ужас, когда она услышала выдвинутые против себя обвинения, нешуточные опасности, угрожавшие ей, подвигли его и на благородство, и на импульсивные действия. Вольно или невольно он стал участником этого фарса. Однако во всем этом был и свой маленький плюс – ему не придется вести с бабушкой малоприятную откровенную беседу.
   – У меня нет выбора. Я помогу вам, – сказал Рейф и кивнул, как бы соглашаясь с собой.
   – Чем вы мне поможете?
   – Найти этого вора. Найти изумруды. Это позволит вам восстановить доброе имя.
   – Я вполне справлюсь с этим сама, – с негодованием возразила Генриетта, но лишь каприза ради, ибо ее сердце подскочило от радости в тот миг, когда он предложил свою помощь.
   – Каким образом?
   – Что вы имеете в виду?
   – У вас есть связи в преступном мире?
   – Нет, но…
   – Вы имеете хотя бы малейшее представление о том, как искать украденные вещи?
   – Нет, но…
   – Генриетта, признайтесь, что вы и понятия не имеете, что делать. Верно? У вас нет никакого плана.
   – Нет. Сейчас нет.
   Рейф едва сдержал улыбку. Он испытал непомерное удовольствие от ее признания. Одержал маленькую победу, которая оказалась весомой. Ему понравилось, что Генриетта не ушла от прямого ответа, пусть даже с трудом.
   – Тогда вам повезло, ибо у меня такой план есть, – сказал он. Он с удовольствием наблюдал, как она расплывается в улыбке.
   – У вас он есть?
   – Вам же нужен человек, способный помочь, – сказал Рейф, улыбаясь все шире. – Человек, имеющий связи в преступном мире, который может найти украденные драгоценности, выследить вора.
   – Разумеется, – ответила Генриетта, немного удивленная таким поворотом. – Затем вы расскажете, что мне предстоит делать, чтобы найти такого человека?
   – В этом нет необходимости. Вы уже нашли его. Это я.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация