А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Повеса с ледяным сердцем" (страница 1)

   Маргерит Кэй
   Повеса с ледяным сердцем

   Эта книга является художественным произведением.
   Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

   Глава 1

   Суссекс. Май 1824
   Туман зарождающегося утра только начал рассеиваться, когда он повернул Тора, своего великолепного черного жеребца, в сторону дома, избрав кратчайший путь через тисовую аллею, которая граничила с английским парком имения Вудфилд-Манор. Яркие солнечные лучи раннего английского лета пробивались меж высоких деревьев, отчего трава сверкала, будто усеянная мириадами бриллиантов. Запах земли, потревоженной копытами гарцующего Тора, смешался с пьянящим ароматом жимолости, беспрепятственно струившимся среди стволов величественных тисов. Наступающее отличное утро предвещало столь же прекрасный день. Однако достопочтенный Рейф Сент-Олбен, граф Пентленд, барон Джайл и хозяин всего, что охватывал взор, совершенно не замечал красот природы, окружавших его со всех сторон. Чувственное восприятие графа притупилось после очередной бессонной ночи, а напряженная утренняя скачка отняла все силы, и теперь он думал лишь о том, как очутиться в гостеприимных объятиях Морфея.
   Осадив лошадь, Рейф спешился, чтобы отпереть ворота из кованого железа, от которых дорожка, посыпанная гравием, вела прямиком к конюшням. Высокий, хорошо сложенный мужчина и огромный жеребец эбенового цвета составляли удивительную пару. Каждый по-своему являл славный образец потомков родословных голубых кровей, отличный экземпляр с хорошо развитой мускулатурой, достигший предела физического совершенства. Кожа Рейфа сверкала здоровым блеском. Черные как смоль волосы блестели под лучами солнца, строгие очертания короткой стрижки в стиле Стенхопа[1] подчеркивали безупречный профиль. Синеватая щетина только придавала мужественности решительной линии подбородка и выгодно контрастировала с белизной зубов.
   – У него байроническая внешность, – задыхаясь, характеризовала его одна влюбленная дама.
   Рейф скрылся от подобного комплимента за привычным для него сардоническим смехом. Он стал самым завидным холостяком в высшем свете, благодаря красивому лицу и сказочному богатству, и даже наиболее решительные леди на выданье увядали от его ледяного взгляда и острого языка, что вполне устраивало Рейфа, поскольку он вовсе не стремился во второй раз сковать себя брачными узами. Он на всю оставшуюся жизнь был сыт по горло первым браком. В действительности он бы и не женился, даже если бы прожил несколько жизней.
   – Старина, мы почти дома, – пробормотал он, похлопав жеребца по вспотевшему боку.
   Тор вскинул крупную голову, выпустив через ноздри облако теплого воздуха. Как и хозяину, ему не терпелось скорее отправиться на отдых. Решив пройти пешком оставшееся до дома короткое расстояние, Рейф снял сюртук и небрежно перебросил его через плечо. Не рассчитывая встретить кого-либо в столь ранний час, он вышел из дома без шляпы, жилета и шейного платка. Белые складки льняной рубашки от пота прилипли к его спине. Открытая спереди шея обнажила негустую растительность на мускулистой груди.
   Ворота легко раскрылись на хорошо смазанных петлях, и Рейф подтолкнул жеребца вперед, но Тор, фыркая, застучал копытом по траве. Рейф был не в настроении и снова потянул за поводья, на этот раз резче, но жеребец отказался сдвинуться с места и резко заржал.
   – Чего ты испугался? – Внимательно осмотревшись, Рейф ожидал увидеть кролика или лису, выглядывающую из глубокой канавы, которая тянулась вдоль тропинки, но вместо этого заметил туфлю. Маленькую кожаную дамскую туфлю-лодочку, слегка потертую в месте большого пальца, надетую на весьма изящную ножку в очень удобном шерстяном чулке. Издав тихий возглас, выражавший скорее раздражение, нежели тревогу, Рейф привязал вожжи жеребца к столбу ворот, подошел к канаве и заглянул в нее.
   Растянувшись на спине, там лежала молодая женщина – либо мертвая, либо потерявшая сознание – в платье из прочной коричневой шерсти с глухим воротом. Ни шляпы, ни шубки. Каштановые волосы, высвободившись из заколок, рассыпались веером и пропитались стоялой водой, отчего завивающиеся кончики почернели, образуя темный венец. Когда Рейф раздвинул траву, скрывавшую женщину, обнажилось лицо, белое как мрамор и призрачное. Со сложенными на груди руками, будто защищаясь, она казалась совсем неприметным одетым изваянием. Общее впечатление портила лишь неестественно расположенная маленькая ножка, которая с самого начала выдала ее присутствие.
   Отбросив сюртук в сторону, Рейф опустился на колени у края канавы и с раздражением заметил, что вода пропитывает его бриджи. Незнакомка не подавала признаков жизни, даже веки не дрогнули. Наклонившись ниже, он осторожно опустил голову и приложил ухо к лицу женщины. Его щеки коснулось слабое дыхание, выдав первые признаки жизни. Схватив ее за тонкую руку, он, к своей радости, ощутил биение пульса, медленное, но устойчивое. Как она попала сюда? Более того, какого черта лежит в его канаве?
   Рейф встал и, почти не обращая внимания на зеленые пятна на своих бриджах, увидев которые его слуга в отчаянии наверняка выразит свое недовольство, стал раздумывать, как поступить. Проще всего оставить женщину здесь, вернуться домой и прислать за ней пару работников из конюшен. Рейф оценивающе посмотрел на распростертое тело, на его хмуром лице выделялись сдвинутые брови. Как бы она здесь ни оказалась, совесть не позволяла оставить ее без помощи. Она напоминала Офелию[2]. И почему-то с таким наклоном маленькой ножки казалась совсем беззащитной. Как-никак она совсем крошка, и вряд ли стоило вызывать двух мужчин, ведь с ним был жеребец. Смирившись с такой мыслью, Рейф решил увезти женщину с того места, где она сейчас находилась.

   – Миссис Питерс, пока все. Я позову вас, если мне еще что-то понадобится.
   Эти слова прозвучали так тихо, что, казалось, их произнесли в конце длинного тоннеля, и проникли в разум Генриетты, окутанный густым туманом. Она застонала. Возникло ощущение, будто ей сдавливают череп каким-то средневековым орудием пытки. Она хотела коснуться лба, но рука не слушалась и оставалась на груди, словно придавленная тяжелой гирей. Горячие искры от резкой боли побудили Генриетту открыть глаза, но пестрота, обрушившаяся на них, заставила тотчас их закрыть. Теперь казалось, будто по голове бьют кузнечным молотом. Пульсирующая боль становилась невыносимой.
   Ласковая прохлада коснулась ее лба, и боль немного стихла. Лаванда, она чувствовала запах лаванды. На этот раз, когда ей захотелось шевельнуть рукой, та послушалась. Вцепившись в мягкую повязку, Генриетта снова открыла глаза. Все перед ней накренилось, комната поплыла. Она зажмурила глаза, затем, глубоко вздохнув и сосчитав до пяти, решительно открыла их, не обращая внимания на соблазн погрузиться в мрачное, хотя и приятное, забытье.
   Накрахмаленные простыни. Пуховые подушки. Металлическая грелка с углями у ее ног. Над головой висели дамастные занавески. Она лежала в постели в совершенно незнакомой спальне. Яркий огонь пылал в современном камине, свет струился через небольшую щель в занавесках, которыми были закрыты окна. Комната, обставленная с большим вкусом. Стены выкрашены в мягкий светло-желтый цвет. Всюду темно-золотистые драпировки. На нее нахлынула страшная волна тошноты. Нельзя допустить, чтобы ее вырвало в такой чистоте. С подлинно героическим усилием Генриетта тяжело сглотнула и заставила себя сесть.
   – Вы проснулись.
   Она вздрогнула. Глубокий голос прозвучал обольстительно. Не оставалось сомнений, что принадлежал он мужчине. Из-за занавески, прикрывавшей постель, она его не заметила. Генриетта снова опустилась на подушки, накрылась одеялом до подбородка, осознавая, что на ней лишь нижнее белье. Мягкая повязка сползла с головы на покрывало. «Как бы не испачкать покрывало», – рассеянно подумала она.
   – Не подходите ко мне, а то я закричу.
   – Воля ваша, – лаконично ответил мужчина. – Я, возможно, уже сделал все, что хотел. Откуда вам знать?
   – О!
   Его голос звучал скорее насмешливо, чем угрожающе. Совсем сбитая с толку, Генриетта глупо хлопала глазами. Но тут ее взор прояснился, и она сглотнула. Перед ней стоял высокий, смуглый и до неприличия красивый мужчина. Настоящий Адонис. Черные как смоль, коротко постриженные волосы подчеркивали безупречно симметричное лицо. Эффектно изогнутые брови. Глаза с поволокой голубоватого оттенка… а возможно, серые? Напоминают небо в грозовую ночь. Мужчина был в рубашке, не брит, однако этот чуть небрежный вид лишь подчеркивал его физическое совершенство. Она понимала, что пристально смотрит на него, но была не в силах отвести взгляд.
   – Кто вы? Что делаете здесь… в этой спальне? Со мной?
   Рейф лениво разглядывал девушку, попавшую в беду. Она вцепилась в простыню, будто та – последний бастион обороны, и смотрела на него. Он был всего лишь без сюртука, но ей казался полуголым. По ее лицу можно было легко догадаться, о чем она думает. Он не мог отказать себе в удовольствии поиграть ее чувствами.
   – Понятия не имею. А вы?
   Генриетта сглотнула. Напрашивался очевидный и весьма забавный ответ: она в одном нижнем белье, у него такой вид, будто еще не успел одеться. Или раздеться? Он говорил серьезно? Между ними ничего не произошло… или он уже сделал это? Дрожь, трепет от жара вынудили ее закрыть глаза. Нет! Она бы обязательно почувствовала это! Хотя Генриетта не совсем понимала, как точно истолковать «это», но не сомневалась, что все равно почувствовала бы. Такого мужчину не забудешь!
   Значит, он дразнит ее? Разве не так? Она искоса взглянула на него из-под ресниц. Их глаза встретились, и она тут же отвела взгляд. Нет. Греческие боги не спускаются с небес, чтобы соблазнить пухленьких юных барышень с волосами, торчащими крысиными хвостиками, да к тому же дурно пахнущих. Генриетта осторожно втянула воздух – да, от этого запаха, отдающего стоялой водой, никуда не денешься. Боги точно так не поступают. Даже если они и имели намерения…
   Когда он умышленно уставился туда, где она прижала простыню к подбородку, Генриетта почувствовала, как запылали ее щеки. Он сдвинул брови, и их взгляды встретились. Ее лицо заливалось густой краской, и казалось, будто она не выдержала какое-то безмолвное испытание и невольно пожалела об этом. Она строптиво вскинула голову:
   – Кто вы такой?
   Он приподнял одну бровь:
   – Разве не я должен задать вам этот вопрос? Вы все же гостья в моем доме, хотя и явились без приглашения.
   – В вашем доме?
   – Вот именно. В моем доме. В моей спальне. В моей постели. – Рейф ждал, но, к его удивлению, барышня, видимо пусть временно, но перестала разыгрывать ложную скромность. – Вы находитесь в Вудфилд-Манор.
   – Вудфилд-Манор! – Так называлось огромное имение, граничившее с владениями ее хозяйки. Это огромное имение… – Боже милостивый, значит, вы тот самый граф?
   – Совершенно верно. Рейф Сент-Олбен, граф Пентленд, к вашим услугам. – Рейф игриво поклонился.
   Граф! И она находилась в спальне вместе с графом, который пользуется дурной славой, и хорошо поняла, осознала причину скандальной репутации. Генриетта вцепилась в одеяла, точно в спасательный плот, борясь с желанием натянуть их себе на голову и зарыться в роскошную мягкую перину.
   – Милорд, я рада знакомству с вами. Меня зовут Генриетта Маркхэм. – Она вдруг поняла всю нелепость сложившейся ситуации, одновременно чувствуя неуместное желание расхохотаться. – Вы уверены, что вы тот самый граф, только… нет, разумеется, если вы утверждаете, значит, это правда.
   Губы Рейфа дернулись.
   – Я точно знаю, кто я такой. Что заставляет вас сомневаться в этом?
   – Ничего. Только… ну, я не ожидала… ваша репутация, понимаете… – Генриетта почувствовала, что ее лицо заливает краска.
   – О какой репутации идет речь?
   Конечно, он хорошо знал ответ, но будет забавно услышать, какими именно словами она охарактеризует его. Было в ней что-то такое, из-за чего ему хотелось совершить нечто неожиданное. Смутить ее. Наверное, причиной тому ее глаза цвета корицы, широко поставленные, смотревшие прямо. А может, они были кофейного цвета? Он не очень хорошо разглядел их. Возможно, они шоколадные?
   Рейф беспечно уселся на край постели. Глаза Генриетты Маркхэм округлились, но она не отодвинулась, как он ожидал. Между ними оказалось достаточно большое расстояние, хотя оно могло показаться и слишком, и не слишком заметным. Он увидел, что ее грудь под одеялом стала подниматься и опускаться быстрее.
   Она не была красавицей по общепринятым меркам. Коротышка. Даже обладая богатым воображением, ее нельзя было назвать тонкой и гибкой, как тростинка. Слишком большой рот, слишком прямые брови и недостаточно прямой нос, хотя и безупречная кожа. Однако сейчас, когда ее щеки слегка порозовели, она больше не напоминала мраморное изваяние и была… нет, не то чтобы красивой, но точно волнующей и привлекательной.
   – Что, мисс Маркхэм, никак не подберете нужных слов?
   Генриетта облизнула губы. Она ощущала себя мышкой, с которой играет кошка. Даже не кошка. Более опасный хищник. Он положил ногу на ногу. У него длинные ноги. Если бы она сидела на его месте, ее ноги не доставали бы до пола. Генриетта не привыкла сидеть так близко к мужчине. И никогда не сидела… ни в кровати… нигде! Это… ей стало трудно дышать. Генриетта не испугалась, но ей стало не по себе. А что, если он именно этого добивается? Она выпрямилась, поборов желание переметнуться на другую сторону постели, и смутилась, когда вдруг захотела… оказаться в опасной близости… придвинуться к нему. Генриетта решила, что не позволит ему взять верх над собой.
   – Вы наверняка очень хорошо знаете, что о вас ходит дурная слава, – сказала она почти ровным голосом, отчего почувствовала себя лучше.
   – Чем же именно я заслужил это?
   – Ну, говорят, что… – Генриетта осеклась, обнаружив, к своему удивлению, что не может найти подходящих слов. На коленях его бриджей виднелись пятна от травы. Она поймала себя на том, что не может оторвать от них взгляд. Интересно, как эти пятна образовались, не связаны ли как-то с ней? Поняв, что он заметил ее откровенный взгляд, она вновь покраснела и продолжила: – Попросту говоря, ходят слухи, что вы… только я думаю, что это глупости, ведь вы не можете быть таким плохим, как… в любом случае вы вовсе не похожи на тех, кого я представляла в своем воображении, – проговорила она в растерянности.
   – Я не похож на тех, кого вы представляли? – спросил Рейф, едва сдерживая смех.
   Генриетта сглотнула. Ей не нравилось, как он смотрит на нее. Оценивающе, если можно так сказать. Генриетта встревожилась, поскольку никак не могла найти подходящих слов. Она упрекала себя за столь нелепый ответ, но его мужское существо подавляло ее. Он сидел на кровати слишком близко к ней, так близко, что ее тело покалывало от сознания его близости. Она с трудом поборола желание оттолкнуть его. Или это лишь повод, чтобы коснуться его? Эти черные волосы. Казалось, они окажутся мягкими как шелк, если прикоснуться к ним. В отличие от щетины, которая на ощупь, скорее всего, шершавая.
   – На повесу, – выпалила Генриетта, совершенно сбитая с толку своей реакцией.
   Это слово резануло слух. Рейф встал.
   – Простите, как вы сказали?
   Она захлопала глазами, чувствуя тепло его присутствия и одновременно облегчение от того, что он отдалился, ибо выражение его лица чуть изменилось, стало холоднее. Отстраненное, будто между ними выросла стена. Генриетта слишком поздно сообразила, что называть кого-то повесой, даже если это и правда, не совсем тактично. Она смущенно поежилась.
   – Умоляю вас, мисс Маркхэм, просветите меня, скажите, как именно выглядит повеса?
   – Ну, я точно не знаю, хотя полагаю, он даже отдаленно не так хорош собой, – выпалила Генриетта первое, что взбрело ей в голову, чтобы сгладить собственную оплошность. – К тому же он старше, – продолжала она, не в силах вынести затянувшееся молчание, – и, вероятно, у него более аморальная внешность. Распутная. Хотя, честно говоря, я не совсем представляю, как выглядит распущенность. Только у вас внешность не такая. То есть вы не похожи на распутника, – заключила она.
   И утихла, когда заметила, что не только не умиротворила графа, а, наоборот, нанесла оскорбление. Он сдвинул брови, что придавало ему по-настоящему грозный вид.
   – Очевидно, мисс Маркхэм, вы тонкий знаток, – насмешливо заметил Рейф. – Вам это известно из собственного опыта?
   Рейф прислонился к спинке кровати. У него были очень широкие плечи. Мощные плечи. Она подумала, что он, наверное, занимается боксом. Ее лицо сейчас оказалось на уровне его груди, которая даже под рубашкой выглядела очень мощной.
   Генриетта прикусила нижнюю губу и крепилась изо всех сил, не позволяя себя запугать. Чтобы не смотреть на его грудь, ей пришлось вытянуть шею и встретиться с ним взглядом. Теперь его глаза были не голубыми, а аспидно-серыми. Генриетта снова сглотнула, пытаясь вспомнить, о чем именно он ее спрашивал. Да-да, речь шла о повесах.
   – По личному опыту. Да. Я хотела сказать, нет. По крайней мере, насколько мне известно, раньше я сама не встречала ни одного повесы, но мама говорила, что… – Генриетта снова умолкла, поняв, что маме вряд ли захотелось ворошить прошлое. – Я сама видела последствия их деяний, – добавила она. Ее голос звучал крайне настороженно, что неудивительно, ведь граф навис над ней, точно ангел-мститель. Генриетта ощетинилась. – В приходской богадельне.
   Выражение его лица мгновенно изменилось, теперь он больше напоминал дьявола, нежели ангела.
   – Если вы имеете в виду, что у меня куча незаконных детей, которые бродят по окрестности, то сильно заблуждаетесь, – ледяным тоном проговорил он.
   Генриетта вздрогнула. По правде говоря, о нем Генриетта ничего подобного не слышала, хотя, конечно, это не означало… но у Рейфа настолько сердитый вид, что он вряд ли лгал.
   – Так я вам и поверила, – недоверчиво сказала она. – Но я не хотела сказать…
   – И тем не менее, мисс Маркхэм, вы это сказали. Мне обидно.
   – Довольно логичное предположение, учитывая вашу репутацию, – возразила она, оказавшись прижатой к стене, к чему совсем не привыкла.
   – Не следует строить предположения, не зная всех фактов.
   – Каких фактов?
   – А вы заметили, что лежите в моей постели в одном нижнем белье, не изнасилованная и не ограбленная?
   – Правда? Нет. Конечно, это правда. Я хотела спросить… в таком случае, вы хотите сказать, вы не повеса?
   – Мисс Маркхэм, раз уж на то пошло, я не собираюсь оправдываться ни перед вами, ни перед кем бы то ни было, – ответил Рейф, сменив добродушие на гнев.
   Возможно, он и повеса, хотя это определение ему не по душе, но уж никак не распутник. Намек на то, что он безоглядно плодит детей ради собственного удовольствия, был ему особенно противен.
   Он гордился тем, что следовал строгим правилам и имел дело с женщинами, которые знали эти правила и не возлагали на него никаких надежд. Во время любовных свиданий он удовлетворял не эмоциональные, а физические потребности. Невинным девам, даже если те лежали в его постели полуобнаженными, ничто не угрожало. Но он не собирался это обсуждать с ней, наивной женщиной.
   Генриетта прижалась к подушке. Перемена настроения застала ее врасплох. Если граф – повеса, как утверждали многие, почему же он так обиделся? Хорошо известно, что все повесы беспринципны, беспутны, безответственны…
   Ее путаные мысли, совершив полный круг, застопорились. Все возможно, но с ней он ничего… хотя мог просто воздержаться, не найдя ее достаточно привлекательной? Странно неприятная мысль. К тому же нелепая! И почему ее должно волновать то, что мужчина с дурной славой даже не попытался ее соблазнить? Тут Генриетта опомнилась.
   – Как я оказалась в вашей… я имею в виду, в этой постели? – спросила она, с некоторым облегчением ухватившись за этот интересный и еще не нашедший ответа вопрос.
   – Я нашел вас без сознания. Сначала подумал, что вы мертвы. Мисс Маркхэм, вопреки тому, что вы воображаете, я предпочитаю завоевывать женщин в здравом уме, твердой памяти и с их согласия. Можете не волноваться, я не пытался надругаться над вами. Если бы это произошло, вы так просто не забыли бы подобное приключение. Это еще одна черта моего характера, которой я горжусь, – насмешливо сказал Рейф.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация