А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Учения и наставления моей бабушки Евдокии" (страница 6)

   Вестники войны

   Дорогие мои! В этом году исполнилось шестьдесят девять лет со дня начала и шестьдесят пять лет со дня окончания Великой Отечественной войны, самой кровопролитной войны, которая унесла десятки миллионов жизней людей.
   Многим из вас наверняка известно о том, что перед самым началом войны стали происходить всевозможные и совершенно невероятные чудеса, или, как тогда говорили старые люди, – явления. По Божьему промыслу подобное явление, которым Он давал знать о грядущей и кровопролитной беде, также было и моей бабушке, и когда впоследствии она об этом вспоминала, то, несмотря на прошедшие годы, голос ее чрезвычайно дрожал, и было видно ее душевное волнение от пережитого воспоминания того необычного дня. О многих таких явлениях люди рассказывали моей бабушке. И у меня до сих пор хранятся письма этих очевидцев, а также подробные записи с их слов, сделанные собственноручно моей бабушкой.

   Из рассказа Софьи Захаровны Бугловой: «Произошло это буквально за несколько дней до войны. Я и моя пятилетняя сестра пошли в лес за клубникой. Неожиданно Варя запнулась и упала. Я подала ей руку, чтобы помочь ей подняться с земли, и тут вся душа моя похолодела, я увидела, что Варя была вся-вся в крови! Голова, руки, ноги и ее лицо были алые от крови. С белокурых кудряшек моей маленькой сестры капала кровь, так, как если бы ее кто-то поливал из лейки. Мне было дико и непонятно происходившее, ведь упала она не на камни, а на мягкий, зеленый лесной мох. Девочка не плакала, а просто с любопытством разглядывала свои окровавленные ручки. И в этот самый момент я увидела неподалеку стоявшую от нас женщину в черных одеждах. „Вот так же скоро вся земля покроется кровью“, – тихо, но внятно сказала женщина и тут же исчезла. Я взглянула на сестру и увидела, что она в чистой одежде, без крови, в такой же, в какой мы с ней пошли в лес. Варя по-прежнему вертела ручками, явно ища признаки крови, которой на ней уже не было. Я обняла сестру и спросила: „Варя, ты видела, в чем испачкалась?“ И она ответила: „В крови“. „Значит, мне это не почудилось“, – подумала я и, схватив сестру за руку, понеслась домой, напрочь забыв про ягоды. Когда же я рассказала дома об этом маме, она отмахнулась, сказав: „Нечего выдумывать“. Но дед маму не поддержал. Он сказал: „Нет, девки, это к большой беде, как бы война не разразилась!“»

   Из письма Ильи Петровича Солодникова: «Накануне войны произошел в нашей семье странный случай. Как сейчас помню, проснулся я и слышу, как мой отец испуганным голосом рассказывает маме: „Я еще сеть из воды не вынул, смотрю, на небе икона, я даже рот открыл от удивления, а вода вокруг меня красной сделалась, как кровь. Потом все разом пропало, ни иконы, ни крови. Я сеть бросил и бежать, кому сказать – никто не поверит“. Мама вскрикнула и сказала: „Не к войне бы только“».

   Из письма: «Евдокиюшка, здравствуй! Пишу тебе вот по какой причине. Иконка Спасителя мироточит. И мироточит в том месте, где у Господа глазоньки. По виду как будто Господь плачет. Я и не знаю, к чему это. Может, кто помрет, или еще к какой беде? Помолись, чтоб семья моя не разжилась покойником. Так боюсь, что и словами не сказать!»
   Письмо это датировано 12 мая 1941 года.

   Из письма М. Ф. Ильиных: «Здравствуй, Евдокиюшка. Собралась к тебе на Троицу, но не смогла, дочь родила двойню. Нужно помочь, сама не управится. Беспокою тебя вот почему. Люди говорят, что будто они иконы видят, кто на воде, а кто на небе. И рассказывают это не брехуны, а честные люди. Есть ли в этом худое? Может, крестный ход нужен? Не по себе что-то от этих слухов. Сама же я вижу худые сны. Вороны стаями летают, огромные, как аэропланы, и кости кучами, кучами, и черепа кругом. По всему ясно – не к добру это. Отпиши мне, когда время сыщешь. Кланяюсь тебе, матушка, и обнимаю. Мария Федоровна».

   Из рассказа деревенского пастуха Никиты Фролова: «Я не спал, и это мне не привиделось. Был я трезв, и вообще самогона я не пью, т. к. я желудком хвораю. Около пяти часов с левой стороны от меня, из ниоткуда взялась женщина. Была она необыкновенной красоты и вся в черной светящейся одежде. Губы ее не шевелились, но я слышал ее голос у себя в голове, она сказала: „Смотри“, и подняла руку, и я посмотрел туда, куда она указала. Я видел, как видят кинокартину в клубе. Только там на стене, а здесь я видел в воздухе. Видел, как люди стреляли друг в друга и кололи штыками. Видел, как взлетает земля и горят дома. Длилось это недолго, и все исчезло так же внезапно, как и появилось, а через неделю началась война».

   Из письма Алевтины Зуевой: «В тот день, когда началась война, происходили странные, даже жуткие вещи. Мы завтракали, и вдруг на обеденном столе лопнул стакан, к которому в тот момент никто не прикасался. В стакане не было ни воды, ни чая, он просто рассыпался на куски… На дворе завыла собака, и мой дед (ныне уже покойник) сказал, что ночью его давил домовой».

   Из воспоминаний Ожеговых: «Примерно за семь дней до войны мы наблюдали на небе сразу три радуги, а старики говорили, что в Покров люди слышали плач. Плач был ночью. Но когда люди вышли из домов, было непонятно, откуда он доносился. И все спрашивали: „Это у кого так плачут, умер, что ли, кто?“ Потом плач прекратился».

   Из воспоминаний Глеба Захаровича Роговца:
   «Случай этот со мной произошел накануне войны. Я ехал в МТС и увидел на обочине старушку. Притормозив, я предложил ей подвезти, но женщина отказалась. Тогда я ее спросил, к кому из нашего села она идет? А она ответила: „Я жду тебя, чтобы сказать: завтра будет война, и ты лишишься обеих ног“. Как только она это проговорила, то тут же исчезла. Дома я рассказал об этом маме, но думаю, что она мне не поверила, потому что сказала: „Наверное, опять вчера жрал самогонку“. На другой день началась война. Я отвоевал ровно неделю, домой вернулся инвалидом, без обеих ног. До сих пор думаю, что было бы, если бы я тогда не пошел воевать? Сохранил бы я себе ноги, или бы их все же оторвало, взрывом в тылу? Ведь село наше в войну тоже бомбили».

   Записано со слов Марии Ивановны Кузнецовой: «Никогда не забуду ужас, который перенесла накануне войны. Я проснулась от звука открываемой двери. Несмотря на то, что была глубокая ночь, из окна падал свет луны. Я видела, как ко мне приближается силуэт женщины, которая, подойдя к кровати, присела у меня в ногах. Когда женщина заговорила, я обомлела от ужаса, ведь это была моя покойная мать, которая умерла девять лет назад. От страха я не могла кричать, у меня закрутило живот, и я подумала, что сейчас обмараюсь. Моя мертвая мать сказала: „Завтра же уезжай к тетке в Москву или будешь войной убита“. После этих слов она встала и пошла к двери. Я слышала стук закрывающейся двери и тут же подбежала к ней, я была абсолютно уверена в том, что вчера вечером я ее закрывала. Дверь действительно была закрыта. Произошедшее меня так напугало, что я быстро собралась и, не продавая дом, поехала к тетке Полине в Москву.
   А через день, как я до нее добралась, объявили войну. Я абсолютно уверена, что своим появлением мама спасла мне жизнь, так как наше село было сожжено дотла».

   Из воспоминаний Максима Григорьевича Федорова: «Когда я пошел воевать, у меня дома оставались жена и маленький сын. Примерно за день до войны мой сын, который еще тогда говорил плохо и мало, сказал: „На, будешь стрелять!“ – и подал мне палку. Я очень удивился, потому что мы дома никогда таких слов не говорили. Сам я не охотник, откуда маленький ребенок мог слышать слово „стрелять“, мне до сих пор не ясно, видно, сам Бог его устами предупреждал нас о войне».

   Чему учила бабушка

   Только одно утро

   Я проснулась. Сумерки. В комнате потрескивают дрова, и я слышу тихую бабушкину речь. Она низко склонилась к поддувалу и монотонно говорит заговорные слова:

Печь, моя мать, велю тебе мои слова взять,
Через трубу свою на ветер их выгонять.
Пусть бы они спешно по ветру буйному шли,
Раба Божия Федота нашли
Да к рабе Божией Настасье привели.
Матушка печь, ты можешь любое яство испечь.
Испеки ты мне раба Божия Федота,
Чтобы сердце его стонало и ныло,
К рабе Божией Настасье не остыло.
Хоть бы ты его доняла
И от рабы Марьи к рабе Настасье прогнала.
Ходил бы он возле жены своей жеребцом,
А к Марье бы от жены шел мерином.
Будьте вы, все слова мои, крепки, лепки,
Заговористы и убористы.
Печь, моя мать,
Не дай моего слова поломать.
Ключ. Замок. Язык.
Аминь. Аминь.
Аминь.

   Я услышала тихие всхлипывания и сразу же догадалась, что это плачет пришедшая к бабушке соседка. Муж у нее загулял, и она приходит к нам по зорям уже третий день подряд.
   «Не реви, – приказала бабушка, – все сладится, обида забудется, а сердце твое с его сердцем слюбится. Ступай, мне еще нужно утренние молитвы почитать».
   Скрипнула дверь – это Настасья пошла домой. Я тут же свернулась клубком, пытаясь продлить свой сон, но бабушка, приметив, что я проснулась, негромко, но твердо сказала: «Вставай, душа моя, давай Богу за людей помолимся, а потом я тебя вкусненьким чаем с вареньицем угощу. Вставай, касатушка, сон мил, но молитва нужней».
   Прочитав утренние молитвы, мы стали пить чай с вареньем. Однако в дверь вскоре постучали. Я привыкла, что с раннего утра к нам приходили люди. Бабушка принимала это как должное, и я никогда не замечала, чтобы она раздражалась тем, что ее тревожили в любое время суток.

   Калека без рук и без ног

   На подводе привезли калеку. Я видела разных больных, но вид этого человека меня сильно напугал. Бабушка, как только увидела больного, у которого была видна только голова, быстро взглянула в мою сторону. Мне, девятилетнему ребенку, было действительно страшно видеть изуродованное тело. Пока калеку раздевали, бабушка присела возле меня на корточки и сильно дунула мне в лицо. Я смотрела в ее темные глаза и чувствовала, как все вокруг меня начало меняться. Вначале бабушкины губы двигались быстро, и я ясно различала то, что она произносила. А потом она стала говорить тише и медленнее.

На море-океане, на острове Буяне,
Стоит дерево – двенадцать ветвей.
Ветер дерева не качает,
Веток его не ломает,
Оно спит не спит, стоит не стоит,
Не видит, не слышит, ничто его не колышет.
И ты, Божия раба Наталья,
Стой, где стоишь, сиди, где сидишь,
Крови ничьей не пугайся,
С испуга в испуг не бросайся.
Столблю тебя на часок,
Твои глаза, твой умок,
Тело твое бело, красную кровь,
Черную бровь.

   Слова ее доносились до меня будто из-под земли. Все тише, все глуше. А я то ли спала, то ли не спала, то ли видела, то ли не видела, то ли слышала, то ли не слышала. Только когда калеку увезли, заговор стал меня отпускать. Я понимала: бабушка сделала это для того, чтобы я не боялась. Придя в себя, я спросила, зачем привозили того калеку. Бабушка ответила, что кровообращение у таких людей нарушено и они очень страдают от боли. Вот бабушка и заговорила того несчастного, чтобы он ее не чувствовал. Несколько лет спустя я узнала этот заговор.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Господа Бога на Кресте распяли,
Мучили Его, болью пытали.
Пот и кровь с Его чела истекали,
Богородица Мать у Его Креста шептала:
«Сын Мой любимый,
Будь пред болью непобедимый,
Бог мой, на подмогу рабу Своему встань,
А ты, боль, от живого тела отстань,
На тридевять верст отойди,
В каменный гроб сойди, там будь, там сиди».
Заговариваю я, Божия раба (имя).
Нет больше на горе креста,
Нет в теле боли места.
Крестом крещусь, в посты пощусь,
Заклинаю я тело бело,
Чтобы оно не ныло, не болело.
Как я говорю, заговариваю,
Как я (имя) со святыми разговариваю,
Так бы и дело мое сошлось,
Слово крепкое мое сбылось,
Дело лепкое мое срослось.
Ключ. Замок. Язык.
Аминь. Аминь.
Аминь.

Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация