А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Большая волна" (страница 4)

   Глава третья

   Первым, кого я увидела на заставе, оказался человек, которого уж никак не предполагала встретить на Шикотане, впрочем, только потому, что напрочь забыла о его существовании.
   А между тем специальный корреспондент газеты «Мир катастроф» Ефим Шаблин встречался мне в районах бедствий достаточно часто, так как был, пожалуй, самым активным и легким на подъем корреспондентом в редакции не только нашей эмчээсовской газеты, но и «Известий», с которыми он тоже сотрудничал. Он не раз помогал мне добывать необходимую информацию, хотя не однажды становился и причиной неожиданных неприятностей.
   В общем, это была незаурядная личность в смысле привлечения к себе событий – как хороших, так и плохих. Мы с ним дружили уже немало лет, встречаясь, как правило, вот так же случайно в самых неожиданных местах, и его отношение ко мне уже давно устоялось на уровне «хороший друг» ввиду невозможности никакого другого более высокого или близкого уровня.
   Встреча с Фимкой меня обрадовала прежде всего потому, что из моей головы тут же вылетели все неприятные воспоминания о Сергее, с которым я рассталась не так уж давно, чтобы не испытывать уже боли от этого. Ефим бросился мне навстречу и затараторил:
   – Ольга! Ты не представляешь, как я рад! Пошли сейчас же со мной. Я уже разведал, где у них тут столовая, и договорился об обеде… Там такая симпатичненькая повариха! Я на нее полпленки истратил – аппетитная деваха. А кормить нас с тобой будут, знаешь, чем? Жаркое из зайчатины, соленая горбуша, крабы, рябчики…
   – Фима, – остановила я его, – боюсь, если с тобой приду я, тебя отправят несолоно хлебавши…
   – Да? – растерянно спросил Фимка. – Об этом я как-то не подумал…
   – Ну что вы, Оля! – вмешался Евграфов. – Вас приглашаю я… Меню от этого будет не хуже. Даже медвежатиной угощу.
   – Послушайте, Сережа! – сказала я, испытывая удовлетворение от того, что произношу это имя без малейшего душевного замирания. – Можно подумать, что ваша застава не на Шикотане находится. Или что цунами обошло вас стороной и ничего у вас не разрушено.
   – Да нет же! – удивился Сергей, – просто геофизики нас об этом цунами еще за месяц предупредили. Мы все постройки свои демонтировали и вывезли на Итуруп. Вместе со всем имуществом. А часть на катерах в океан отослали – навстречу волне.
   – Как это, навстречу волне? – удивилась я. – А это разве не опасно?
   Евграфов улыбнулся.
   – Конечно – нет! В открытом океане цунами можно и не заметить, если достаточно далеко находишься от берега. Просто поднимет тебя немного на очень пологой волне и опустит. Она только у берега кверху задирается и катится валом, все сметая на пути…
   – Оленька! – не выдержал Шаблин. – Про цунами я тебе сам все расскажу. Я тут нашел такого классного парня, геофизика, он мне все объяснил про эти волны. Хочешь познакомлю?
   – Конечно! – обрадовалась я. – Я сюда за тем и приехала, чтобы с геофизиками поговорить.
   – А мне показалось, вы получили другой приказ от своего генерала, – вполголоса сказал Сергей. – Что-то по поводу пропавших японцев…
   – Сереженька! – воскликнула я и потрепала его по щеке. – По-моему, вы ко мне просто неравнодушны? Что? С женщинами на Шикотане совсем плохо? Одна повариха? И все? Или дело все же в том, что именно я вам очень понравилась?
   – Нет… – окончательно смутился капитан Евграфов. – То есть – да! То есть – нет… Поварих-то двое. Но обе – замужем…
   – Как это – замужем? – возмутился Фимка. – При чем здесь – замужем? Я ничего не обещал! Я на ней жениться и не собирался!
   К Евграфову подбежал совсем юный лейтенант и, козырнув, доложил:
   – Прибыл майор Турсунов из штаба округа.
   – В самом деле? – удивился Евграфов. – Кто это еще такой? Чего он хочет?
   – Он требует доставить его на катер, ведущий поиски пропавших японцев, – ответил лейтенант и, подумав, добавил: – Ругается.
   – А вы что, ругаться не умеете? – спросил Евграфов. – Передайте ему, что требовать он будет у себя в штабе. А здесь будет сидеть на берегу и ждать, когда я получу подтверждение его полномочий.
   – Он уже показывал приказ, подписанный полковником Краевским! – доложил лейтенант. – Но я сказал ему, пусть засунет этот приказ себе в…
   Лейтенант посмотрел на меня и сказал:
   – …в карман. Я не знаю никакого Краевского. Но я обещал доложить.
   – Вот и я не знаю, – сказал Евграфов. – По крайней мере среди своих непосредственных начальников. Пусть сидит на берегу. В океан не пускать. Будет проявлять излишнюю самостоятельность – погрузить в вертолет и – в Южно-Курильск.
   Одна из фамилий, произнесенных Евграфовым, словно ножом меня резанула.
   – Как ты сказал, Сережа? Краевский? – я даже за руку пограничника схватила. – Кто это? – Откуда я знаю? – пожал тот плечами. – В штабе округа столько народа тусуется. Если я приказам каждого полковника подчиняться буду, у меня бойцы разбегутся все. У них же как? Штабные одного хотят, хозяйственники – другого, а служба безопасности – третьего. Так в стороны и тянут, как в басне…
   – Какая служба безопасности? – перебила я его, очень встревоженная. – Федеральная, что ли? Они разве в вашу систему входят?
   – Они – в нашу? – скептически усмехнулся Евграфов. – Скорее мы – в их. Хотя у нас свой директор. Кстати, этот Турсунов – скорее всего и есть ФСБ!
   – А Краевский? – спросила я.
   – Не знаю никакого Краевского и не собираюсь подчиняться его приказам, – раздраженно ответил Евграфов. – На катер его отправь! А может быть, водолазный костюм напялить и сразу – на дно океанского желоба? Тут глубины подходящие. А еще лучше – к чертовой бабушке вместе со всеми его просьбами, приказами и майорами Турсуновыми! Приказывать они мне будут!..
   Но я уже не слушала его ворчания. Фамилия Краевский просто выбила меня из колеи!
   Я не раз уже сталкивалась с этим человеком и каждый раз из-за него попадала в серьезные переделки. Краевский был главным исполнителем всех авантюр и провокаций, затеваемых против МЧС. Долгое время мы считали, что он полковник ФСБ, но недавние события посеяли некоторые сомнения на этот счет. ФСБ вполне могла быть и легендой, которой он прикрывался, чтобы беспрепятственно творить свои дела. Короче, наверняка мы этого не знали, но вот что точно о нем было известно… По крайней мере мне. Это был хитрый, расчетливый, жестокий и весьма изощренный человек, судя по всему, с громадным опытом оперативной работы. Он неожиданно возникал на нашем пути, словно фантом какой-нибудь, мгновенно создавая угрозу, от которой нам долго и трудно приходилось отбиваться, и исчезал, прежде чем мы могли серьезно ему противостоять.
   Я убежденно, отдавая себе полный отчет в своих чувствах, ненавидела этого человека. Я не сомневалась, что это по его приказу в объятом пожаром подмосковном лесу выследили Григория Абрамовича и предательски расстреляли его в упор. Грэг чудом тогда остался жив. Он неминуемо сгорел бы в надвигающейся горящей полосе пожара, не найди его Кавээн и не вытащи в безопасное место…
   И вот этот Краевский присылает какого-то Турсунова и, похоже, с тем же заданием, которое мне дал Чугунков. Совпадение?
   Когда речь заходит о Краевском, я в совпадения не верю. Опять против нас затевается какая-то интрига, если уже не затеялась и не разворачивается полным ходом!
   А если интрига и впрямь есть – Чугунков не мог о ней не знать. Значит, оба его приказа, мне отданные, связаны именно с ней. И первый – разобраться с причинами бедствия. И второй – выяснить ситуацию с пропавшими на охоте.
   Кстати, кто они?
   Черт! Молодец вообще этот Чугунков! Дал два задания, а ребят моих велел с полдороги отправить обратно – в Тарасов.
   Они же летели с московской группой, вдруг вспомнила я. Да какое там – с полдороги! Они же в Южно-Курильск прилетают. А если рвануть сейчас в Южно-Курильск и попытаться вытащить их из самолета? Втроем работать все же намного легче, чем в одиночку!
   Не меньше минуты я обдумывала эту мысль, пока не поняла, что не смогу потратить на это несколько часов. Пока я буду мотаться по южнокурильскому аэродрому, ситуация может развернуться здесь самым неожиданным образом. Там, куда вмешался Краевский, жди неожиданностей и неприятностей! Нет, я сейчас никак не могу покинуть остров, потерпевший бедствие…
   – Так вы идете с нами обедать, Оля? – дернул меня за рукав капитан Евграфов, поскольку я не обращала внимания на его слова уже пару минут.
   – Конечно! Но с одним условием. Меня вы все же отправите на один из катеров, ведущих поиск пропавших в океане людей.
   – Договорились! – улыбнулся Евграфов. – Приказ руководителя спасательных работ или просьбу председателя чрезвычайной комиссии не могу не выполнить. Лучше сразу самому рапорт об отставке подавать. Обязательно отправлю. Но вертолет полетит в эти квадраты только… – Он глянул на часы. – … через сорок пять минут. Времени у нас вполне достаточно.
   …Обед был просто изумителен.
   И не только, вернее даже будет сказать, не столько из-за обилия экзотических блюд из рыбы и морепродуктов, многие из которых я ела впервые в жизни, не только из-за приготовленной особым образом медвежатины, которую по вкусу нельзя отличить от свинины, не только из-за того, что Евграфов напропалую ухаживал за мной, и мне это даже понравилось в конце концов, сколько из-за спектакля, который нам устроил Фима Шаблин. Я давно знала его «страсть» к смазливым женским мордашкам, даже видела некоторых из его пассий, но ни разу не видела Фиму в деле.
   На это стоило посмотреть. Главной темой для общения служила гастрономия. Помимо любвеобильности, Фима обладал еще одним несомненным, на его взгляд, достоинством. Он был большим любителем хорошей кухни и искренне считал себя гурманом, может быть, и не без оснований. По крайней мере, в ресторан с ним ходить было одно удовольствие. Он всегда предпочитал из меню все самое лучшее и тонко подбирал спиртное к блюдам.
   Тут, на заставе, где спиртного не было, Фиме с успехом заменила его и впрямь очень симпатичная повариха, которая поглядывала на Фиму с восхищением, на Евграфова – с опаской, а на меня – с любопытством.
   А Фима взвивался под самый потолок только утром этого дня построенного барака, в котором расположилась столовая, и начинал с этой господствующей высоты восхвалять то, чем его, и нас вместе с ним, угощала смущенная повариха Оксана. Он сыпал французскими и немецкими названиями блюд, причем такими, о которых я, например, никогда и не слышала, но Фима не только слышал, он знал, как их приготовить, и даже рассказывал об этом Оксане, тут же признавая, что ее стряпня – не в пример лучше всех этих шедевров западноевропейского кулинарного искусства.
   Так, с небес знатока европейской кулинарной экзотики он постепенно спускался до уровня стоящих перед ним блюд и затем расстилался в ногах у Оксаны, признавая ее мастерство и не забывая, как бы мимоходом, отметить и ее женские прелести…
   Оксана, как мне показалось, уже готова была на все и только слишком уж настороженно поглядывала на капитана Евграфова, непосредственного начальника своего мужа… Он однажды за спиной у Фимки погрозил ей кулаком и этим, по-моему, уничтожил все Фимкины шансы…
   Когда до вылета вертолета оставалось уже минут десять и мы встали из-за стола, я с облегчением, поскольку есть уже просто не могла, а Фимка с сожалением, отвела Шаблина в сторонку и сказала ему:
   – Фима! Только ты сможешь меня серьезно выручить! Я знаю твою способность собирать информацию и делать выводы! Ты журналист от бога, а это значит, из тебя вышел бы отличный контрразведчик! Мне нужна твоя помощь! Я сейчас должна заняться другим делом, а мне нужно срочно выяснить – что стало причиной возникновения цунами? Только не в общих фразах – землетрясение, мол, или извержение подводного вулкана… Это я уже слышала. Нужно абсолютно точно, где находился эпицентр координаты точки. Глубина дна под ней, глубина, на которой произошло землетрясение, путь сейсмической волны, вызвавшей цунами, и все остальные подробности, даже если их будет вагон и маленькая тележка! Именно подробности меня и интересуют. Детали! Ты говорил, что познакомился с очень толковым геофизиком. Я сама хотела отправиться на этот самый «Витязь», но в упор не поспеваю. Сделай это для меня, Фимочка!
   Фимка мотнул головой. Он не умел мне отказывать, даже если это грозило ему лишними хлопотами, а то и неприятностями. На этот же раз просьба не представлялась ему особо сложной.
   – И еще, – добавила я, – выясни, пожалуйста, что это за долгосрочный прогноз, о котором я слышу уже третий, по-моему, раз! Мне это очень важно!
   Я рассталась с Фимкой в полной уверенности, что он выполнит просьбу. Фимка всегда рад был помочь, может, эта готовность была каким-то видом сублимации его направленной на меня сексуальной энергии? Другой-то возможности израсходовать ее именно на меня у него не было даже теоретически, я совсем не воспринимала его как мужчину, хотя ничего и не имела против дружеских с ним отношений. Совершенно бесполых, конечно.
   Фимка сунул мне в руку свежий номер «Мира катастроф», и мы, пригибаясь от ветра, поспешили к вертолету, ходовой винт которого уже работал, нагоняя крупную рябь в стоящих вокруг лужах морской воды.
   Разговаривать в вертолете было невозможно, ларингофоном меня не снабдили, поэтому я лишь головой вертела, поглядывая то в один иллюминатор, то в другой. Но поскольку ничего, кроме серой поверхности океана, морщинистой от поднятых ветром волн, я увидеть так и не смогла, пришлось успокоиться и достать из кармана брезентовой штормовки газету, которую мне сунул Фимка Шаблин.
   «Мир катастроф» – наша профессиональная газета. Появилась она совсем недавно и еще не успела дискредитировать себя, подобно другим российским изданиям, а потому пользовалась большой популярностью не только у спасателей, но и у самых широких слоев населения.
   Катастрофы – вне социальных и даже национальных различий, они интересуют всех и всегда. Газета быстро шла в гору, набирая тираж и увеличивая штат сотрудников.
   Ефим Шаблин был в «Мире катастроф» старожилом и в редакции имел неоспоримое влияние на более молодых сотрудников, особенно сотрудниц. Я сама не раз присутствовала при его телефонных разговорах с какими-то секретаршами, корреспондентками и корректоршами, и каждый раз он, по моей просьбе, добивался от них, казалось бы, невозможного – например, нарушения режима секретности в отношении документов, хранящихся в сейфе редактора газеты, разглашения источника скандальной информации или какого-нибудь другого нарушения журналистской этики.
   Я постоянно в такие моменты испытывала недоумение – чем он все же берет? А иной раз даже легкое сомнение в себе – что же я-то на него никак не реагирую? Может, со мной что-то не совсем в порядке? Но тут же отметала эту мысль – скорее уж не в порядке все эти девицы, которых коллекционирует Фима.
   Я привыкла к тому, что «Мир катастроф» всегда работает очень оперативно и из него можно узнать много подробностей о том самом стихийном бедствии, на ликвидации последствий которого ты сейчас работаешь. Стоило чему-нибудь случиться, уже на следующий день выходила газета с описанием и самого бедствия, и с живописными картинками о том, как на место происшествия спешат спасатели и начинают первые спасательные работы. Как добывала редакция информацию из мест, удаленных от Москвы порой на десятки тысяч километров, буквально за несколько часов, для меня, например, всегда было и сейчас остается загадкой. Но читать газету всегда интересно.
   Не разочаровала она меня и на сей раз. Говорю об этом с некоторой иронией, поскольку в этом номере, вышедшем – я специально посмотрела в выходных данных время подписания в свет – через два часа после того, как через Шикотан прокатилась большая океанская волна, не было ни слова о Шикотане. О том, что на Южных Курилах случилась беда, газета сообщила, но только для того, чтобы продемонстрировать точность прогноза, сделанного нашим министром в своем примечательном интервью.
   С первой страницы на меня смотрело лицо нашего широкоскулого, неулыбчивого министра. Его портрет занимал всю первую полосу и выглядел ни больше ни меньше как предвыборный плакат.
   Да он, собственно, и был предвыборным плакатом. Потому что вся газета посвящена была исключительно нашему министру. И конечно же, не обошлось без тривиального каламбура, который первым приходил на ум, едва речь заходила о грядущих бедах, предреченных министром России. На первой странице он был напечатан аршинными буквами прямо под портретом не улыбающегося, но отнюдь не мрачного министра: «Я спасу Россию от бед!» На остальных шестнадцати полосах газеты эта мысль варьировалась так или иначе в каждом заголовке.
   Я отложила газету в сторону и взглянула на Евграфова круглыми глазами.
   – Оленька, вам плохо? – встревожился он, посмотрев на меня.
   Я покачала головой и отвернулась к иллюминатору. Мне нужно было привести мысли в порядок. Хотя бы – в относительный.
   Многое мне стало понятно сразу же, едва только до меня дошло, о каком таком важном деле говорил министр в письме Григорию Абрамовичу. Ни много ни мало он собирается участвовать в борьбе за кресло Президента России! Хороши амбиции у нашего министра!
   Я представила опять его серьезное, но удивительно спокойное лицо и подумала, что имидж выбран совершенно правильно – в сегодняшней российской жизни, когда никто не может быть уверен, что завтра, да что там завтра! – сегодня вечером не станет жертвой или стихийного бедствия, или какой-нибудь техногенной катастрофы, не превратится ни в заложника, ни в потерпевшего, ни в покойника, спокойствие и уверенность – самые главные козыри в предвыборной борьбе за симпатии избирателей.
   Предложить миллионам россиян выбирать себя в президенты – было тонким расчетом со стороны нашего министра. За десять лет существования МЧС наше ведомство и он лично, поскольку руководил им с самого первого дня, успело приобрести немалое уважение в народе, особенно среди тех, кто сам когда-либо становился жертвой или свидетелем трагедии и сталкивался с работой спасателей. А таких людей с каждым годом становилось все больше и больше. Их число растет пропорционально числу катастроф.
   Я с удивлением подумала, что и в самом деле последний год всякие бедствия заметно участились – если раньше мы могли месяц просидеть без важной работы, то сейчас выезжаем на катастрофы чуть ли не каждую неделю. И тут же мне вспомнилось то самое интервью, которое я сочла неудачной шуткой нашего министра.
   Он отнюдь не шутил, поняла я, говоря о том, что последний год века станет самым страшным годом России, если не противостоять природной и человеческой стихии. И что только решительные, энергичные действия опытных и бескорыстных спасателей могут помешать концу века превратиться в конец России.
   Слова «Спаситель России!» сами просились на язык, несмотря на всю их тривиальность. Механизм психологического внушения был запущен. Как психолог я очень хорошо увидела его суть и сразу же поняла, что следующим этапом станет психическое заражение – традиционный прием ораторов и пропагандистов. В средствах массовой информации поднимется истерическая пропагандистская кампания в поддержку нашего министра, и очень скоро он приобретет черты личности, которой занимаемое им положение просто мало и необходимо поставить его на подобающее ему место. А такое место будет только одно – место Президента России, который вот-вот должен был закончить свои полномочия и уступить ключевой пост кому-то другому.
   Кому?
   Решение этого вопроса становилось на ближайшие месяцы одной из самых важных российских внутриполитических проблем. И наш министр предлагал очень оригинальный ответ на этот вопрос!
   Я никогда не увлекалась политикой, предоставляя мужчинам решать вопрос о том, какой быть России и как устраивать в ней жизнь. Если женщины начнут заниматься еще и этим, зачем тогда вообще нужны мужики! И так на наши хрупкие плечи свалилось очень много за последнее столетие! Может быть, кому-то из женщин это и нравится, а я не хочу в этом участвовать!
   Я, в конце концов, предпочитаю оставаться слабой женщиной. Мне слишком хорошо известно, как складывается судьба женщин сильных – мужчины от них уходят, не желая бороться за лидерство, что принадлежит им от природы. И оставляют их, как оставил меня мой Сергей. Хотя иногда я и утешаю себя мыслью о том, что сама его выгнала, но легче от этого почему-то не становится…
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация