А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Большая волна" (страница 11)

   Сергей посмотрел на меня вопросительно.
   – Уйдет в Японию! – крикнула я. – Нужно его остановить!
   – Как? – крикнул Сергей.
   Действительно – как? Посадить вертолет на катер явно не удастся, несмотря даже на то, что Сергей классно управлял этой верткой стрекозой. На катере просто места нет, чтобы уместилась машина.
   Заставить катер остановиться нам тоже не удастся. Обстрелять мы его не могли – пулемета на вертолете не было. У Сергея имелся «макаров» – личное оружие, но что можно сделать с пистолетом, стреляя с воздуха по движущейся цели? Не говоря уже о том, что человек у штурвала в рубке был практически недосягаем для выстрелов с вертолета.
   Оставалось только одному из нас высадиться на катер и заставить того, кто им управлял, заглушить мотор.
   Я решила этот вопрос в одно мгновение. Стоило только мне представить, что я держу в руках штурвал вертолета, мне сразу же сделалось дурно, и я поняла, что высаживаться на катер буду я.
   Я подняла вверх дверь кабины и выбросила вниз веревочную лестницу. Сергей понял все без слов. Он секунду подумал и сунул мне свой пистолет. Я взяла «макаров» в правую руку и попыталась выбраться из кабины на верхние ступеньки лестницы. Меня обдало струей воздуха, идущей от винта, и чуть не сбросило вниз. Я вцепилась в дюралевые перекладины веревочной лестницы и зажмурила глаза.
   Ничего особенного со мной не произошло. Я привыкла к тому, что ветер давил на меня и сверху, и спереди, так как вертолет шел с приличной скоростью, зависнув чуть сзади катера.
   Я открыла глаза и посмотрела вниз. Подо мной с бешеной скоростью пролетали волны, сливаясь в сплошную серую поверхность.
   Переведя взгляд на катер, я поняла, что на палубу смотреть гораздо удобнее. Она была практически неподвижна и только уплывала иногда то вправо, то влево, когда катер от удара волны слегка менял направление движения.
   «Давай! – скомандовала сама себе. – Хватит трястись от страха. Но помни, если ты хоть на секунду засомневаешься, представишь, как срываешься и летишь в воду, поверь мне – так и случится. Ты же сама знаешь, это называется психологическим моделированием поведения. Представляй только то, чего хочешь добиться. Например, как ты прыгаешь на палубу с лестницы и даже не падаешь. Это гораздо полезнее в твоей ситуации…»
   Я начала потихоньку, ступенька за ступенькой сползать вниз. Очень скоро я поняла, что чем ниже я спущусь, тем труднее мне будет попасть точно на палубу катера. Порывы ветра стали раскачивать меня на веревочной лестнице, сначала даже голова слегка закружилась, но я постаралась быстро взять себя в руки. Едва справилась с головокружением, как на меня свалилась новая неприятность – ветер растрепал волосы, которые были заколоты у меня сзади в пучок, и они залепили мне лицо. В то же время я понимала, что долго висеть на этой лестнице не смогу. Руки начали слабеть, и в них появилась противная, грозящая мне серьезными неприятностями – а именно падением в воду – дрожь.
   «Неужто ты решила и в самом деле свалиться в воду? – спросила сама себя. – А ну, быстро спускайся и прыгай на палубу, пока руки еще слушаются тебя!»
   Я преодолела еще несколько ступенек и стояла теперь на нижней. Сергей, по-видимому, внимательно следил за моими действиями. Как только я достигла нижней ступеньки, вертолет еще чуть спустился, и я повисла метрах в трех над палубой катера.
   Уже отдав себе внутренний приказ через секунду разжать руки и прыгнуть на палубу, я вдруг увидела, что из рубки вновь выскочил человек и, мгновенно оценив ситуацию, вскинул пистолет.
   Сергей тоже, как я поняла, его увидел, потому что меня резко дернуло вверх и катер пропал где-то внизу. Звук выстрела, приглушенный воем моторов, прозвучал одновременно с коротким свистом пролетевшей где-то совсем рядом с моей головой пули.
   «Отличная мишень! – подумала я о себе. – Просто тренироваться в стрельбе можно. А ты даже пистолет не можешь в руке вытянуть – боишься уронить. Чему только учил тебя Чугунков! Первый выстрел – промах, но с какого выстрела он попадет, как ты думаешь?»
   Между тем человека на катере я отлично разглядела. Он щурил на меня свои и без того узкие глаза.
   «Турсунов!» – мелькнуло в голове, хотя и до того я не сомневалась, что ведет катер именно он.
   Катер шел на юго-восток, и солнце стояло как раз у меня за спиной, что, наверное, и помешало Турсунову стрелять прицельно. Он успел сделать еще один выстрел и вновь промахнулся.
   Руки у меня просто отваливались, но, к моему удивлению, не разжимались. Я продолжала держаться на веревочной лестнице, хотя сама уже с трудом верила в это. И Турсунов все еще в меня не попал. И это казалось мне совсем невероятным.
   Третьего выстрела Турсунову не дал сделать Сергей. Я увидела, что вдруг от вертолета отделилась какая-то огненная полоса, вроде короткой молнии, и ударила в нос катера. Из носовой переборки тут же повалил густой дым, который заворачивался клубами, ветер сносил его назад, но новые и новые клубы дыма совершенно скрыли от меня катер.
   Конечно, я сообразила, что поскольку мне не видно палубу, то и Турсунову меня не видно. Я с облегчением вздохнула. Теперь он в меня не попадет.
   Однако тут же я почувствовала, что катер вновь начал приближаться снизу ко мне и поняла, что вертолет вновь опускается. Ориентируясь только по источнику дыма, Сергей пытался высадить меня на палубу. Это привело меня в ужас, но мне пришлось это сделать, поскольку выбора просто не было.
   Дождавшись, когда ветер на мгновение отнес дым чуть в сторону, я заметила, что подо мной не волны океана, а палуба, и просто шагнула вниз, разжав левую руку и отцепив от лестницы правую, сжимавшую пистолет.
   Удар снизу по ногам был такой, что мне показалось, будто меня огрели по пяткам здоровой резиновой дубинкой. У меня аж в глазах потемнело. Я инстинктивно схватилась за первое, что попалось мне под руку, это оказалась растяжка от мачты, и с изумлением убедилась, что стою на ногах! Я не упала! Все произошло именно так, как я себе и представляла!
   Этот факт чрезвычайно меня вдохновил. Перетерпев острую боль в пятках, я начала потихоньку пробираться к носу катера, вернее к рубке, где, как я полагала, должен был находиться Турсунов. Вероятно, там же и старик, которого он похитил с заставы.
   «Если я не смогу справиться с Турсуновым, – рассуждала я, – попробую вместе со стариком вывалиться за борт, в воду. Катер проскочит вперед, а Сергей заметит нас и подберет».
   Насколько реален был такой план действий, я не могла, конечно, оценить. Но не могла я в тот момент предположить и того, что произошло далее.
   Дым, который валил с носа катера, прекратился как-то внезапно, видимо, выработалась дымовая шашка, которой Сергей выстрелил по катеру. Я увидела себя стоящей прямо перед входом в рубку катера, а напротив – ухмыляющегося Турсунова. Его пистолет был нацелен мне в живот, а мой – позорно разглядывал палубу.
   Турсунов сделал шаг в мою сторону, резко взмахнул ногой, и мой «макаров» полетел за борт, выбитый ударом его ботинка. Я осталась перед ним безоружной.
   Глядя на меня, Турсунов засмеялся и сказал что-то не по-русски.
   «Да он же японец! – догадалась я. – На кого же работает? На Конкурента? Или на Страну восходящего солнца?»
   Я поймала взгляд Турсунова, направленный на палубу куда-то мне за спину, и обернулась, чтобы посмотреть, на что он смотрит.
   На палубе, в двух шагах у меня за спиной, лежал Константин Иванович Чугунков. Не раздумывая и не обращая внимания на пистолет Турсунова, я бросилась к Чугункову. Он был без сознания. Я лихорадочно пыталась нащупать его пульс, но это удалось мне не сразу.
   «Жив, Чугунок!» – обрадовалась я, хотя и не могла бы ответить, чему можно радоваться в нашей ситуации.
   Что произошло дальше, я помню только какими-то фрагментами отдельных картин, возникавших перед моими глазами. Позже я с помощью Сергея восстановила всю последовательность событий, но в первое мгновение ничего не поняла. Я была ошеломлена и действовала исключительно инстинктивно.
   Когда, нащупав пульс у Чугункова, я подняла голову, то увидела, что в дверях будки Турсунов борется со стариком-айном, который пытается выйти из рубки, а японец старается не выпустить его.
   Одновременно над головой оглушительно взвыла сирена, от которой по телу поползли мурашки, а плечи передернулись, как от скрежета стали по стеклу.
   Я подняла голову кверху и увидела, что Сергей машет мне рукой, высунувшись из кабины, и кричит что-то неразборчиво. Мне показалось, что он очень хочет обратить на что-то мое внимание.
   «Наверное на то, что происходит в дверях рубки, – решила я, – он думает, что я просто не замечаю драки у рубки».
   – Сейчас, Сереженька! – пробормотала я, поднимаясь на ноги. – Сейчас я ему помогу…
   Чем могла я, безоружная женщина, помочь старику, пытавшемуся оттолкнуть с дороги вооруженного мужчину? Наверное, ничем. Я и не смогла помочь.
   Я видела, как Турсунов выдернул откуда-то у себя из-за пояса нож и дважды ударил старика в правый бок. Старик упал на палубу, а Турсунов повернулся лицом ко мне и сделал шаг навстречу, сжимая в руке нож.
   Наверное, он медлил только потому, что считал меня опасным противником. Еще бы! Мне удалось уйти от Краевского! Мне удалось выбраться из Птичьего ущелья! Да и вообще, у меня репутация (со слов, наверное, того же Краевского) человека, с которым нужно вести себя очень внимательно, ведь я столько раз вставала на пути полковника Краевского и разрушала его планы и хитроумные комбинации. Наверное, медлительность Турсунова или чисто национальное его изуверство, желание насладиться моей беспомощностью и моим страхом помешали ему достичь цели. Он уже не успел сделать следующий шаг в мою сторону.
   Сирена вертолета вновь взревела, я подняла глаза, посмотрела за спину Турсунова и увидела несущийся нам навстречу катер, оставленный Чугунковым без управления. Руль, болтающийся без контроля, ветер и волны развернули его и направили почти точно в нас. До столкновения оставалось не больше двух секунд.
   Единственное, что я успела сделать, – упасть назад и вцепиться обеими руками в Чугункова. Дальше раздался страшный удар. Нас с Чугунковым что-то подбросило кверху и просто выстрелило нами, словно из катапульты.
   Я так и не выпустила из рук спецкомбинезон Константина Ивановича. Рванув клапан пневмопояса, вмонтированного в комбинезон спасателя, сначала у себя, затем у Чугункова, я с удовлетворением почувствовала, как с глубины, на которую мы успели погрузиться, нас с ним потащило вверх и выбросило на поверхность.
   Катеров уже не было. Мне было удивительно, как быстро они исчезли под водой! Впрочем, возможно, они просто разлетелись на куски от взрыва, которым нас выбросило с палубы. Вертолет кружил над нами. Сергею не составляло особого труда заметить мой ярко-голубой спасательский комбинезон. Единственное, что беспокоило меня, как бы не захлебнулся Чугунков, который все время был без сознания и так и не пришел в себя.
   Вертолет завис над нами, и сверху спустилась крепкая проволочная петля, соединенная коротким поводком с тупым крюком, наподобие гарпунного. Я закрепила крюк за ременный пояс Чугункова, сама зацепилась ногами за петлю и махнула рукой Сергею. Он поднял немного вверх сам вертолет, чтобы выдернуть нас из воды, а затем включил лебедку, и мы потихоньку поползли вверх.
   Сергей помог забраться в вертолет мне, затем мы вместе с ним втащили в кабину Чугункова. Быстро осмотрев его, я нашла входное отверстие в груди справа, заклеила его пластырем, вколола ему стимулятор сердечной деятельности, обезболивающее и еще что-то, что рекомендуют применять при огнестрельных ранениях. Чугунков открыл глаза, посмотрел на меня вполне осмысленно, но тут же вновь отключился, голова его безжизненно повисла..
   Вертолет тем временем совершал какие-то сложные виражи, и я поняла, что Сергей высматривает среди волн старика-айна и Турсунова. Впрочем, возможно, что и они остались живы, может, их тоже взрывной волной выбросило с катера в воду?
   Чугунков застонал и перевернулся на бок.
   Забеспокоившись, что у него вновь пойдет кровь, остановившаяся от морской воды, я еще раз проверила его рану. Все было в порядке. Расстегивая ему комбинезон ниже груди, чтобы ткань не мешала дыханию, я вдруг обнаружила, что во внутреннем кармане лежит какой-то конверт. Он вместе с тканью комбинезона был пробит пулей Турсунова. Я вытащила конверт и увидела, что он размок и бумага внутри – тоже. Надписи на конверте никакой не было. Я осторожно вытащила бумагу и развернула, стараясь не порвать.
   «Конечно, то, что я сейчас делаю, не назовешь высокоморальным поступком, – подумала я. – Но меня, наверное, извиняет то, что делаю я это только ради того, чтобы разоблачить агента в рядах МЧС. Или, наоборот, снять свои подозрения с человека, которого хочу уважать и любить. Конечно, если это личная переписка, читать не буду, но вдруг это – как раз то, что я ищу?»
   Едва я развернула мокрый лист бумаги, в глаза мне бросился кусок текста, который я не могла не прочесть уже потому, что на него упал мой взгляд, и я прочитала то, что увидела, автоматически.
   «Любимый мой! – прочитала я с изумлением. – Остались, наверное, считанные месяцы до того дня, когда мы сможем быть с тобой вместе постоянно, не считаясь с косыми взглядами наших родственников и нетактичным изумлением старых друзей. Единственно, кого мне становится жаль, когда я думаю о тебе, моя надежда, это Гришу, которому, наверное, будет трудно правильно понять мой выбор…»
   Дальше я читать не стала. Письмо было слишком интимное, и мне вообще не следовало бы его трогать. Но что сделано, то уже сделано.
   Я уже собиралась сунуть лист бумаги обратно в конверт, как вдруг меня разобрало неистовое любопытство, кто же автор этого письма. Что-то подсказывало мне, что я должна это узнать, что в этом, возможно, будет содержаться разгадка многих, мучающих меня вопросов. Стыдясь саму себя, я перевернула лист бумаги и с еще большим изумлением прочитала:
   «Все, любимый! Целую! Твоя Леночка!»
   «Так это же Крупнова! – подумала я ошеломленно. – Вот так номер!»
   Мое изумление разрушил торжествующий крик Сергея:
   – Ах ты, сволочь! Ну, сейчас я тебя!
   Я быстро сунула письмо в конверт, конверт в карман Чугункова и повернулась к Сергею.
   – Что там, Сережа?
   – Так он же ныряет, сволочь, чтобы я его не заметил! – ответил Сергей со злостью. – Я узнал его – это та самая сволочь, что ранил меня в Птичьем ущелье.
   – Мне показалось, что он японец, – сказала я.
   – Конечно, японец, – убежденно подтвердил Сергей. – У меня на них глаз наметан.
   – Сережа! – вцепилась я в его руку. – Его обязательно нужно привезти на Шикотан. Теперь он единственный может подтвердить, что вся шумиха с ядерным взрывом – спектакль. Мало того, он поможет нам выяснить, кто устроил этот спектакль!
   – Он мне ногу прострелил, сволочь! – отозвался Сергей. – И я его возьму.
   Он нажал какую-то кнопку, и под воду ушла осветительная ракета. Поверхность воды под нами стала на минуту светлее, под водой расплывался какой-то огненный шар диаметром метров десять. Я увидела, как в стороне от шара вынырнула фигурка в пятнистой форме пограничника и отчаянно замахала руками.
   – А! Не нравится! – закричал обрадованно Сергей. – Сам, сволочь, к нам запросился!
   Сергей завис над плавающим внизу японцем и сказал мне:
   – Брось ему петлю.
   Я подняла дверь и швырнула вниз петлю, на которой Сергей поднимал меня.
   – Осторожно, Сергей, у него может быть нож! – сказала я. – Старика он дважды ножом ударил.
   – Это он пусть себя осторожно ведет, – проворчал Сергей. – В то, что он самурай и сделает себе харакири, я не верю, значит, сам будет осторожность соблюдать, без наших напоминаний.
   Увидев, что японец закрепил на себе петлю, Сергей поднял вертолет, выдернув японца из воды, и сказал мне:
   – Смотай трос до половины и на тормоз поставь.
   Через минуту мы начали набирать высоту. Когда поднялись уже прилично, Сергей попросил меня:
   – Посмотри, что там, внизу.
   Я выглянула вниз. Японец что-то кричал и махал руками. У меня в душе не шевельнулось к нему абсолютно ничего. Ни капли жалости, ни грамма сострадания не могла я в себе отыскать.
   Сергей включил крейсерскую скорость, и вертолет помчался к заставе с максимальной скоростью, на которую был способен. Японец уже не кричал и не дергался, он застыл на петле и не делал попыток покончить жизнь самоубийством, как и предполагал Сергей.
   Мы неслись над океаном вслед за склоняющимся к горизонту солнцем, и мне иногда казалось, что я вижу среди волн клочок синего цвета. Я каждый раз порывалась схватить Сергея за руку и заставить спуститься пониже, чтобы подобрать старика-айна в его синем халате, расшитом белыми прямоугольными узорами.
   Но в следующее мгновение убеждалась, что это лишь отсвет солнца от синей в белых барашках пены вод Тихого океана.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация