А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Русский Лондон" (страница 52)

   Из Гринвича наняли мы коляску до тоннеля. Это один из тех предметов, которые в Лондоне ожидал я увидеть с большим нетерпением. …однако же, несмотря на то что я прежде составил уже себе понятие о лондонском тоннеле, видел столько раз его изображение, читал описания, – при всем том, входя в него, я почувствовал какое-то сильное впечатление, которое обыкновенно испытывал при виде предметов новых, необыкновенных, поражающих смелостью предприятия, обширностью размеров, значительностию побежденных препятствий. Как ни составляешь себе заранее понятие об этом предмете, однако ж, видя собственными глазами, еще более постигаешь все, что человеческий гений должен был тут преодолеть и сколько надо было терпения и твердости, чтобы достигнуть предположенной цели. Теперь работа галереи приостановлена, но занимаются устройством колодца для спуска на левой стороне Темзы, ибо галерея уже доведена до левого берега; на правой стороне спускаются только пешком, по специальной лестнице, и еще не приступили к устройству большого специального спуска для экипажей. Паровая машина, устроенная в центре колодца, по которому спускается пешеход, постоянно выкачивает из галереи воду, которая просачивается через щит, припертый к лестнице линолеумом в том конце коридора, до которого работа доведена. В тоннеле довольно темно, несмотря на газовое освещение; впрочем, вероятно, что слабое освещение только теперь, временно, когда же тоннель будет открыт для сообщения, вероятно, освещение усилится. Какое-то чувство колоссальности, будто превышающей силы человеческие, овладевает, когда идешь по этой длинной галерее, погруженной в полумрак, и думаешь, что над тобою течет широкая река, по которой плывут тысячи кораблей и пароходов.
   Вышедши наконец на свет божий, снова сели мы в лодку для переезда на левую сторону Темзы; лодка должна была лавировать между кораблями и пароходами, которые составляли в середине реки почти постоянную струю. Мы вышли на берег возле лондонских доков и осмотрели как эти, так и Екатерининские доки[…]. Два эти дока могут вмещать в себя до 2000 купеческих кораблей. Бассейны обложены кирпичом и камнем, кругом выстроены огромные магазины в 4–5 этажей. Видеть эти доки и магазины чрезвычайно занимательно, потому что здесь вполне видно, как велика торговая деятельность Лондона. Огромные бассейны полны кораблей; тысячи работников заняты выгрузкою и нагрузкою их; магазины наполнены бочками, ящиками; везде особые конторы для приема и отпуска товаров; движение необыкновенное. Это, однако ж, не самые большие доки; далее их, вниз по Темзе, находятся другие – Ост-Индские и Вест-Индские, последние самые большие; они занимают всего 204 акра пространства, т. е. более 80 десятин (некоторое понятие о деятельности судоходства и торговли в Лондоне можно получить из следующих данных: обыкновенно средним числом в Лондонском порту бывает около 1200 больших кораблей, 2300 малых судов и более 3000 лодок. – Авт.). ~~~
   4(16) мая воскресенье. В воскресенье в Лондоне делать совершенно нечего: улицы пусты, мертвое молчание и тишина занимают место обыкновенного движения и стука экипажей. Все дома закрыты; только изредка встречаешь на улице семейство, чинно шествующее в церковь. Итак, надобно ехать за город.
   В 9 часов утра сели мы в омнибус, который идет до самого Ричмонда, и выехали из Лондона. Туманная и дымная атмосфера мало-помалу прояснялась, как будто выходишь из мрака на свет божий. От этой противоположности как прекрасны, свежи, зелены кажутся луга, поля и рощи. Нигде, даже в Италии, не видал я такой яркой зелени. Может быть, причиною тому самый туман, который постоянно поддерживает в воздухе некоторую сырость и дает зелени такую необыкновенную свежесть. Особенно нельзя не любоваться в Англии на луга, которые засеиваются и содержатся с необыкновенной тщательностью. В этом краю лугов более чем полей ~~~.
   От Лондона до Ричмонда и далее с обеих сторон шоссе не прекращается ряд загородных домов и селений, так что нельзя заметить, где выезжаешь из пригорода. Мы проехали несколько местечек и деревень, не замечая того, потому что все они как бы сливались в одну линию домов и только имеют различные частные названия. Каждый домик, с своим садом или огородом, мог бы служить прекрасною дачею; всегда тихо и уютно. Там, где дорога переходит на правую сторону Темзы, на левом берегу, находится местечко Брентфорд, а на правом – Кью с большим садом или парком, в котором есть оранжереи, башни, зверинец и т. п. Китайские башни возвышаются над густою зеленью деревьев. Отсюда уже недалеко до Ричмонда.
   Это местечко находится на правом, возвышенном берегу Темзы. Оно само по себе не представляет ничего замечательного, но сюда стоит приехать, для того чтобы убедиться, что и в Англии есть прекрасные местоположения: с террасы, находящейся на самом краю крутого ската нагорного хребта Темзы, представляется широчайший вид на плоскость левой стороны реки. Под ногами вашими виднеется вся бесконечная масса рощ и лугов, между ними множество местечек и селений, и Темза извивается как голубая лента. Далее на горизонте в хорошую погоду различите вы несколько замков, в том числе и Виндзорский.
   Налюбовавшись этим видом, пошли мы в парк и спустились к Темзе. В Англии, где так дорожат каждым клочком земли, парки составляют большую роскошь; говорят, они необходимы для поддержания в воздухе свежести и чистоты и, следственно, они делают климат здоровым и приятным. Парк здесь содержится в такой же исправности, как и все в Англии; куда ни обернитесь, куда ни пойдите – всегда вы как будто среди прекрасного парка. Например, дороги, даже проселочные, – совершенно такие, как у нас на Елагином острову: они пролегают среди красивых рощ и лугов, как будто в [?] саду ~~~.
   5(17) мая понедельник… Риджентс-парк не так в моде, как Гайд-парк, но он весьма обширен, красив и окружен прекраснейшими зданиями. Восточная сторона его составляет, может быть, единственную в свете улицу, в которой видите вы длинный ряд огромных домов, выстроенных в лучшем стиле новейшей архитектуры. ~~~
   6(18) мая вторник. Сегодня весь день ходили мы по городу. Пройдя место, где была прежняя биржа (теперь приступили к постройке нового, великолепного здания, которого видел я рисунок), взошли мы в английский банк*: это обширнейшее здание, в котором ворочают огромными суммами одним росчерком пера. Вход в банк открыт каждому, но не во все части. Мы не видели, может быть, самого замечательного – погребов, в которых хранятся суммы, и машину, которою ежедневно суммы, внесенные в банк, опускаются в подземную часть здания и там проверяются. В английской администрации нельзя не удивляться простоте и малосложности состава и порядка. Самые важные дела исполняются очень малым числом людей. Научно продуманный порядок уменьшает переписку. Мне говорили, что министерства английские состоят из самого малого числа чиновников, так что для нас, привыкших к такой сложной переписке и к непомерному множеству должностных и недолжностных людей, английская канцелярская служба кажется вовсе непостижимою. Примеры этого можно видеть и в английском банке. Здание банка весьма отличительно в архитектурном отношении: снаружи оно не имеет ни одного окна на улицу, хотя оно выходит на несколько разных улиц. Оно имеет всего один этаж над поверхностью земли, но другой этаж находится ниже улицы. Внутренность отделана с большим вкусом и архитектурной роскошью ~~~.
   Я много слышал об английских тюрьмах и решился посетить Ньюгейт*, как самую известную из них. Темницею служит огромное здание, построенное из темного камня, с мрачным фасадом, совершенно соответствующим назначению. Часть этого здания, называемая Олд Бейли, занята уголовным судилищем. Для входа в тюрьму имел я рекомендательное письмо нашего консула к самому губернатору, который сам повел показывать все в подробности. ~~~
   Несмотря на дождь и сильный ветер, сели мы на пароход и отправились в Вулич*; чем далее от города, тем Темза делается шире и величественнее, зато не так уже тесна. В городе трудно лавировать на реке от множества судов и пароходов; там на реке такое население, что Темза считается как бы особенною частью города; она живет своею жизнью, на ней есть церковь, лавки пива и других простых предметов.
   Берега Темзы, как в Лондоне, так и за городом, застроены фабриками; трубы их высоко поднимаются, иногда в виде красивых колонн. Миновав Гринвич, которого Инвалидный дом с двумя куполами делает более эффекта с реки, чем с суши, и остановившись на несколько секунд близ Ост-Индских доков, у станции железной дороги, через 1 час 40 мин. после отплытия от лондонского моста причалили мы к Вуличу. Это город не важный сам по себе, но замечательный в военном отношении. Здесь находятся в совокупности разного рода технические заведения, военно-сухопутные и морские; литейные арсеналы, мастерские, также военные училища и обширные казармы и госпитали.
   7(19) мая среда. Я так много прежде слышал о Вуличе, что с большим нетерпением ожидал видеть его знаменитые заведения и выхлопотал через консула Бенкгаузена позволение самого военного министра. Но как мало соответствовало моим ожиданиям то, что увидел я здесь: все заведения помещены во множестве разных строений, разбросанных в обширнейшем пространстве без всякой системы. Большею частью строения эти старые, иные довольно уже плохие. В мастерских не нашел я ничего нового, ничего замечательного. Дежурный штаб-офицер артиллерии, который просил от меня билет, дал сержанта в проводники. Нас водили всюду, показывали все, кроме того, что имеет в самом деле важность и занимательность. Под разными предлогами отказали нам от того, что хотелось бы нам более всего видеть: например, делание конгривовых ракет и т. п. Зато нам надоели, показывая огромные магазины со старою амунициею, с заржавевшими орудиями, сгнившими лафетами. Нас водили несколько часов по обширным дворам, на которых лежали кучи снарядов и сотни орудий (уверяют, что тут лежало до 24 тыс. орудий, большею частью большого калибра). Меня очень удивило все, что я тут видел, но в том отношении, что все довольно ничтожно и даже запущено. Я даже думаю, что и конгривовы ракеты не показывают только потому, что они действительно не заслуживают, чтобы о них так кричали и придавали им такую важность ~~~
   8(20) мая четверг. Я слышал прежде много о Лондоне, мне говорили о величественности города, уверяли, что Лондон несравненно грандиозное и красивее Парижа, поэтому я ожидал найти в Лондоне все, что только можно вообразить прекрасного в европейском городе. Немудрено, что первое впечатление, которое сделал на меня этот город, когда я только въехал в него и поселился в Сити, было несколько похоже на разочарование. Я удивился, видя черные, закопченные дома из темного и желтого кирпича, неоштукатуренные; между ними бесчисленные трубы фабрик. Я не мог найти красивым и грандиозным город, вечно погруженный в туман и дым каменного угля. Улицы его казались мне мрачными; все представляло физиономию большого фабричного заведения. Народ, теснившийся в улицах, парках, казался мне тоже мрачным, как дома и улицы; везде видел я суровые вытянутые физиономии. Одним словом, Лондон с первого взгляда показался самым несносным городом в свете, и я ни за что бы в эту минуту не решился поселиться в нем надолго. Такое впечатление, вероятно, сделает Лондон и на всякого другого путешественника, въезжающего в него, особенно если он остановился где-нибудь в Сити.
   Но скоро это неприятное чувство при виде мрачных домов, серого неба, тумана и дыма уступит место впечатлениям совершенно иного рода. Стоит только обойти лучшие улицы Вестминстера, парки, пассажи, магазины, чтобы переменить понятие о Лондоне. Эта часть города действительно поразит даже того, кто приехал из Парижа, красотою зданий, величественностью площадей и улиц, грандиозностью парков, оживленностью, многолюдностью, роскошью во всем: и в одежде, и в экипажах, и в уборе домов.
   Через несколько дней, когда путешественник осмотрит многие предметы замечательного города, когда увидит Темзу, доки, магазины, верфи, посетит некоторые здания, заведения, несколько приглядится к самому народу, которого с первого раза он чуждался, тогда он неизбежно согласится, что Лондон действительно есть первый город в Европе, город единственный, изумительный, что здесь вполне является все величие и сила английской нации, что здесь европейская цивилизация достигает высшей степени развития. Когда путешественник оставит Лондон, то в его воспоминаниях этот гигантский город будет рисоваться воображению в колоссальных размерах, в необыкновенном свете, как будто гигантское видение, выплывающее в отдалении из густого тумана ~~~.
   В Лондоне не должно искать живописных видов: вы можете взойти на купол св. Павла или на лондонскую колонну, или на какое-нибудь возвышенное здание, но живописного вида вы там не найдете. Если вы очень снисходительны, то, пожалуй, назовете живописными виды с мостов на Темзу и на обе стороны города. Вид этот не столько будет оживлен куполом св. Павла, башнями Тауэра и Вестминстером, сколько движением пароходов и судов; днем дым труб фабрик дает этой картине темный и тусклый колорит. От серой густой атмосферы в Лондоне все кажется в чрезвычайном отдалении; из отдаленных частей города купол св. Павла представляется как будто в десяти или двадцати верстах и то показывается по временам, а потом снова застилается дымом или туманом.
   К запаху каменного угля не скоро привыкнешь. Дома до того чернеют, что новые здания, выстроенные из белого камня, через 4–5 лет уже совершенно черные, как будто они выстроены десять столетий назад. Не только дома, но все в Лондоне чернеет и покрывается слоем сажи. Не оставляйте в вашем номере окно долго открытым, чтобы все ваши вещи: белье, мебель – не были черны. В Лондоне, чтобы быть опрятным, надобно менять белье и платье несколько раз в день и беспрестанно обмывать лицо, которое также чернеет. В Гайд-парке увидите вы баранов, которые пасутся на прекрасной зелени, но они тоже черны, как все остальные. Это придает всему городу какую-то мрачность и траурность. Только Вестминстерская часть, где менее фабрик и где богатые владельцы домов часто подновляют и подкрашивают свои дома, несколько сохраняет свежесть и чистоту цветов: тут все здания кажутся новыми, опрятными.
   При таком народонаселении в Лондоне воздух был бы всегда очень тяжел и испорчен, если бы он не освежался множеством так называемых скверов и большим пространством, занятым парками. Скверы лондонские очень способствуют украшению города: это не что иное, как площадь, в середине которой пространство, отгороженное решеткою, занято садом, так что перед домами остается только улица обыкновенной ширины. В этих скверах иногда деревья так густы, что нельзя видеть противоположной стороны площади. Иногда среди сквера или возле решетки стоит какой-нибудь памятник или статуя.
   ~~~ Парки находятся исключительно в Западной, т. е. Вестминстерской части города. Сент-Джеймс парк – менее всех, но зато он красивее других. Среди его находится бассейн; кругом разбит сад в английском вкусе; вдоль ограды парка идут аллеи для экипажей; на восточной части его имеется площадка для разводов и парадов гвардии ~~~.
   Несмотря на огромное народонаселение Лондона, в этом городе оно менее стеснено, чем во многих других столицах. Дома здесь не так непомерно высоки, не так набиты народом; здесь беспрестанно встречаешь такие, которые заняты одним семейством; каждое семейство по крайней мере живет отдельно и имеет свой вход. Несмотря на то что англичан упрекают в расчетливости и деньголюбии, однако ж они дорожат более всего удобством жизни, комфортом и не жертвуют этими выгодами денежному расчету. Поэтому они живут если не роскошно, то комфортабельно и считают удобство домашнего устройства предметом первостепенным. Они не жертвуют удобством жизни увеличению доходов, и от этого в Лондоне есть часть города, где вы не увидите на домах ни одной вывески; дома заняты владельцами или жильцами, но не магазинами и мастерскими. В этом отношении Лондон очень отличается от Парижа, где трудно найти дом без вывески; весь Париж, можно сказать, состоит из магазинов и мастерских ремесленников, так что кажется, будто некому там и покупать, если все без исключения продают.
   ~~~ Париж и Вена славятся своею оживленностью, многолюдством в улицах, движением и толкотней, но все это ничего не значит по сравнении с многолюдством и движением на лондонских улицах. Отличительная черта Лондона состоит в особенности в множестве экипажей, которые по большим улицам движутся в несколько рядов как обозы, так что иногда нельзя и выкроить минуту, чтоб перебежать улицу. Несмотря на то что в Лондоне вообще любят ездить очень скоро, в больших улицах от тесноты экипажам приходится тянуться шагом один за другим. Экипажи держат люди среди улицы. Омнибусов в Лондоне гораздо больше, чем в Париже, и они ездят гораздо скорее.
   ~~~ Для путешественника кажется чрезвычайно оригинальным весь народ, наполняющий лондонские улицы. На каждом шагу он встречает что-нибудь новое, что можно видеть в одном только Лондоне, например – ходячие афиши и объявления: так как в Лондоне не позволяют прибивать объявления и афиши на всех стенах домов, как в Париже и Вене, то объявления носятся по улице, написанные огромными литерами на больших досках. Иногда носильщик объявлений весь увешан ими: на груди, спине и на шесте, который держит в руке. Я встречал многих, у которых на голове была надета огромная треугольная шапка, с обеих сторон исписанная какою-нибудь афишею. Объявление или афиша таким образом движется над головами толкающейся публики, по временам останавливается, оборачивается в разные стороны и потом снова продолжает двигаться.
   Несмотря на многолюдство и тесноту, всегда на улицах соблюдается строгий порядок; никогда не слыхать ни шуму, ни ссор, все народонаселение Лондона как будто немое. Даже экипажи, превосходно повешенные на горизонтальных рессорах, катясь по гладкой мостовой, вовсе почти не стучат. Зато лондонская полиция может считаться образцовой. Она очень немногочисленна, но дело не в числе: так называемый полисмен есть человек, выбранный из людей, известных своею честностью, рассудительностью. Он имеет особый мундир (синий), круглую шляпу, в руке у него маленькая палочка – знак его власти. Эти люди находятся на всех улицах и всех больших перекрестках. Народ имеет к ним большое уважение и беспрекословно слушается их. Мы привыкли считать всякого англичанина оригиналом, чудаком, но я уверяю, что в самом Лондоне вы редко найдете чудаков, едва ли чаще, чем в других городах Европы. Костюм, походка, физиономии, манеры – правда, все сохраняет какой-то особый отпечаток, но во всем этом нет ничего смешного и уродливого. Женщины лондонские тоже совершенно отличаются от других. Они одеваются без вкуса, манеры и походка не так грациозны, как у француженок. Но и в Лондоне часто встречаете очень красивых женщин, и даже есть многие, которые полагают, что нигде более, чем в Лондоне, нельзя найти прекрасных женщин.
   Несмотря на серьезный и степенный характер англичан, нельзя сказать, чтобы Лондон отличался нравственностью. Я не знаю города, где бы разврат был так открыт, публичен. Всякий удивится, если я скажу, что нигде нет в этом отношении более приличий, чем в Париже: там полиция строго наблюдает за публичными женщинами, которые показываются вечером только в малых улицах, но никогда на бульварах или в Пале-Рояль. Напротив того, в Лондоне в сумерках нельзя пройти по лучшим улицам: на Риджент-стрит, Пиккадили, Стрэнд…

   А. С. Хомяков
   Письмо об Англии
   Любезный друг!
   Известное дело, что достопочтенный Беда говорит об Англосаксах идолопоклонниках, что они должны отрекаться от Чернобога и Сибы. Егингард называет Белбога в числе Саксонских богов. Итак, стихия Славянская в приморских Саксонцах не подвержена сомнению. Но в котором из их племен можем мы ее найти? Коренные Саксы – бесспорные Германцы с примесью Скандинавской. Юты также Германцы, может быть с примесью Кимврской. Остаются Варны и Англы. И те и другие, повидимому принадлежат Славянским семьям; но Англы важнее Варнов и, следовательно, могли сильнее действовать на религию всего Саксонского союза и на его общественный быт, давая ему своих богов, давая его начальникам Славянское название Вледик (или Владык) и вводя в обычай – Славянский суд целовальниками или поротниками, т. е. присяжными. Англы перешли, как известно, из Померании, т. е. из Славянского поморья в Тюрингию, а оттуда к устьям Рейна, откуда они переселились в Англию и дали ей свое имя. Имя это связывается весьма ясно с именем царственного рода Инглингов или Енглингов (Енгличей), потомков Фрейера, бога при-Донского, от которого вели свой род Енгличи Скандинавские, так же как и князья Англов в Англии, называя его Ингви, Ингин или Ингиуни (Ингви Фрейр по Ара Фроде и Снорро). И так, в имени Инглинг, Енглинг или Англинг (Енглич или Англич) мы находим только носовую форму славянского племенного имени Угличей (также как слово Тюринг совпадает со словом Тверич).
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 [52] 53 54 55

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация