А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Русский Лондон" (страница 29)

   Он же снабжал партию деньгами, которые он выманивал из сочувствующих. Как писал в своих воспоминаниях меньшевик Валентинов (Н. В. Вольский), «большевики оказались великими мастерами извлекать, с помощью сочувствующих им литераторов, артистов, инженеров, адвокатов – деньги из буржуазных карманов во всех городах Российской империи. Большим ходоком по этой части был член большевистского Центрального комитета инженер Л. Б. Красин, и еще более замечательным ловцом купеческих и банковских бабочек, летевших на большевистский огонь…»[233]. Есть серьезные подозрения в том, что именно Красин устранил Савву Морозова: после того как он «выдоил» его, уже не нужного ему…
   Красин разошелся с Лениным, когда тот бездоказательно обвинил Красина в растрате партийных денег. Красин вплотную занялся карьерой, будучи талантливым инженером и организатором, поступил на фирму «Сименс-Шуккерт» и стал видным ее сотрудником. В 1913 г. Красин был переведен заведующим отделением фирмы в Петербурге.
   Он весьма критически относился к тактике большевиков. Как писал Троцкий в его некрологе, «Октябрьский переворот он встретил с враждебным недоумением, как авантюру, заранее обреченную на провал. Он не верил в способность партии справиться с разрухой. К методам коммунизма относился и позже с ироническим недоверием, называя их "универсальным запором"»[234]. Неудивительно, что Красин довольно осторожно относился к дальним перспективам своей жизни в советской России – он переправил свою семью за границу и признавался в одном из писем жене, посланных с оказией: «Пока вы отсиживаетесь в Скандинавии – у нас наибольшие шансы выйти благоприятно из этой передряги (он имел в виду советскую Россию. – Авт.), вырастить девочек и, может быть, сравнительно спокойно доживать дни».
   Удивительно, но, казалось бы, порвав с Лениным и большевиками, никак не участвуя в подготовке вооруженного переворота, он с победой большевиков в 1917 г. тут же получил приглашение Ленина и Троцкого принять участие в Брестских мирных переговорах, и сразу же вошел в правительство, занимая там ключевые посты: в 1918 г. стал наркомом промышленности и торговли и председателем Чрезвычайной комиссии по снабжению Красной армии. Красин был одним из организаторов продотрядов, насильно изымавших продовольствие у крестьян, которые подвергались жестоким карательным акциям. В 1919 г. он – нарком путей сообщения, в 1920 г. – внешней торговли.
   Красина направили в Великобританию в составе некоей «кооперативной» делегации, якобы не имеющей никаких прямых связей, подчиняющейся правительству. Но ослиные уши вылезали из-под маски, и англичане сразу же начали настаивать на прекращении агрессивной политики советской России – тогда большевики напали на Польшу, надеясь на помощь рабочих и на легкую победу, – а также возврата долгов.
   Переговоры начались 31 мая 1920 г. в резиденции премьер-министра на Даунинг-стрит, 10. С советской стороны прибыли Л. Б. Красин и В. П. Ногин вместе с «группой экспертов» во главе с главным «экспертом» Н. К. Клышко, агентом ОГПУ. На первой встрече произошел такой любопытный инцидент: Красин, глава делегации, здоровался за руку с каждым членом английской делегации. Наконец очередь дошла до министра иностранных дел лорда Джорджа Керзона, противника каких-либо переговоров с большевиками. Как министр он должен был вести переговоры, но отказался, предоставив их премьер-министру Ллойд-Джорджу и министру торговли. Красин протянул ему руку, но Керзон как стоял перед камином, так и остался стоять, не сдвинувшись с места, и только премьер-министр убедил его поздороваться с Красиным.
   Переговоры шли очень трудно, так как большевики занимались больше пропагандой, чем деловым обсуждением. Ллойд-Джордж вручил Красину памятную записку, в которой выдвигались несколько основных условий продолжения переговоров – в частности отказ РСФСР от революционной пропаганды и иных враждебных действий против Великобритании, а также принципиальное согласие вернуть долги иностранным подданным. Записка обсуждалась в Москве, и Ленин настоял на принятии этих условий, которые, конечно, на деле и не собирался выполнять. Недаром в белой прессе ходил такой каламбур: «Долг платежом красен, но Красин платить не согласен».
   Дальнейшие переговоры вел Л. Б. Каменев, который больше разглагольствовал «в самом широком агитационном духе», рассказывая «широко и публично всю историю интервенции», а заодно и «все вопросы восточной политики от Турции и Китая». Такая революционная риторика поддерживалась наступлением на Польшу советских войск, но вскоре поляки дали достойный отпор агрессорам, и Каменев приутих. Его все-таки вызвали к премьер-министру и предложили убираться восвояси: революционера уличили в спекуляции бриллиантами и субсидировании левой газеты «Дейли Геральд». Черчилль прямо заявил: «Пока не трогают хоть одного из этого гадючьего гнезда, все они будут плодиться дальше»[235].
   Черчилля не послушали и опять впустили Красина, который действовал плодотворнее – в марте 1921 г. он подписал исключительно важный для большевиков торговый договор, ознаменовавший собой поворот в развитии отношений со странами Запада. Приехавший с делегацией Н. К. Клышко, который еще эмигрантом жил в Лондоне, тут же установил контакты с британскими коммунистами. Позднее Клышко остался в Лондоне как член торгового представительства и полпредства, а через несколько лет после возвращения в СССР его расстреляли его большевистские товарищи.
   Прибытие Красина в одну из ведущих демократических стран Европы многими политиками, не говоря уже о русских эмигрантах, было встречено с негодованием. Они не могли понять, как английский король, которому Красин вручал верительную грамоту, мог пожимать руку убийце его двоюродного брата.
   Красин организовал в Англии Всероссийское кооперативное общество (ARCOS – All Russian Cooperative Society), прославившееся позднее в шпионском скандале. Обязанности посла (полномочного представителя) он совмещал с обязанностями наркома внешней торговли. Как ни мала и незначительна была тогда эта торговля, но ему приходилось часто уезжать из Лондона, и тогда посольскими делами занимались его заместители – Д. В. Богомолов и Я. А. Берзин. О Богомолове хорошо отзывался долголетний посол в Великобритании Майский: «Это был умный, культурный, уравновешенный человек с хорошим характером и прекрасным знанием английского языка. Он уже не первый год занимался дипломатической работой и мог бы быть чрезвычайно полезным для посольства, но как раз осенью 1932 г. Дмитрий Васильевич был назначен послом в Китай и должен был скоро покинуть Лондон» (откуда он проследовал прямо в подвалы Лубянки…). Так же хорошо он написал и о работавшем в Англии с 1921 по1925 г. Яне Берзине, бывшем наркоме просвещения марионеточного коммунистического правительства Латвии, «человеке чистой души и большой культуры», окончившем свои дни там же.
   В июле 1923 г. Красина отзывают из Лондона – он становится только наркомом внешней торговли, а в Англию назначают Христиана Григорьевича Раковского.
   Родился Кристя Станчев (это было его настоящее имя) в Болгарии, в семье с давними революционными традициями: его дед был известным революционером, борцом за независимость Болгарии, и внук с такой наследственностью с самых ранних лет пошел по стопам деда. В студенческие годы Раковский жил в эмиграции, окончил медицинский факультет (именно такое практическое образование наиболее ценилось в его кругу, то есть то, которое может принести реальную пользу народу), изучил несколько языков, много занимался историей, публиковал исследования. В молодости Раковский активно участвовал в социал-демократическом движении в Европе, во время Первой мировой войны ведет антивоенную пропаганду (как утверждали, на немецкие деньги), а с мая 1917 г. энергичный Раковский переселяется в Россию, становится на позиции большевизма и тут он оказывается на первых ролях: вскоре возглавляет правительство Украинской советской республики и руководит украинскими чекистами. Он не останавливается перед жестокими репрессиями – восставших против угнетателей крестьян убивают, берут заложников, сжигают целые деревни. Эти его «подвиги» отольются ему впоследствии сторицей…
   В начале 1920-х гг. Раковский участвует в дипломатических переговорах, выступает на партийных съездах. Давний друг Троцкого (который подарил ему свою книгу с такой надписью: «Борцу, Человеку, Другу») критикует национальную политику Сталина, что очень скоро отразилось на его карьере: его убирают от активной политической жизни и отправляют послом в Лондон. В советском государстве такой способ избавляться от неугодных или ставших уже ненужными соратников с тех пор широко практиковался: считалось, что с должностью посла всякий может справиться, что и вправду неоднократно подтверждалось, когда еще недавно невежественных партработников ставили во главе посольств, и не где-нибудь в глубине Африки, а в столицах главных европейских стран.
   Как отметил Красин, назначение Раковского в Лондон «…вызвано главным образом желанием избавиться от него на Украине. Вопрос теперь только, дадут ли ему англичане agreement»[236]. Согласие принять его послом действительно сильно задерживалось – три месяца прошло из-за поднятого прессой шума по поводу его резких антианглийских высказываний.
   В Лондоне посол, или, как тогда было принято их называть, полномочный представитель, Раковский участвует в переговорах по заключению договора о признании советской России. Эта задача для него была значительно облегчена приходом к власти в Великобритании лейбористского правительства, заигрывавшего с большевиками. О признании СССР объявили 1 февраля 1924 г., а 8 августа того же года подписали общий и торговый договоры.
   Но лейбористы не долго стояли у власти.
   В октябре 1924 г. в газетах было опубликовано письмо, подписанное главой Коминтерна Зиновьевым, в котором давались инструкции Британской коммунистической партии. Там говорилось, что «необходимо расшевелить инертные массы британского пролетариата, привести в движение армию безработных пролетариев… установление тесной связи между британским и российским пролетариатом, обмен делегациями и работниками и т. д. даст нам возможность расширить и развить пропаганду идей ленинизма в Англии и колониальных странах». В письме уделялось большое внимание работе коммунистов в армии: «…было бы желательно иметь ячейки во всех частях войск, в частности в расквартированных в крупных центрах страны, и также среди рабочих заводов, работающих для военных нужд и военных складов. На последних просим обратить самое серьезное внимание»; в письме отмечалось, что «военная секция британской компартии… страдает от отсутствия спецов, будущих руководителей британской Красной армии», так как «в случае опасности войны с помощью последних и в контакте с транспортниками можно парализовать все военные приготовления буржуазии, положить начало превращению империалистской войны в войну классовую».
   Неудивительно, что немедленно поднялась буря и в прессе и в парламенте. В Форин-офис вызвали Раковского и заявили протест, он же послал срочные телеграммы в Москву. Москва неистово отрицала свою вину, указывала на небольшие ошибки в письме, а британские профсоюзники отрядили в Москву делегацию, которая несколько дней изучала подсунутые ей документы и широковещательно заявила, что «это явная подделка».
   Жена одного из высших коминтерновцев Айно Куусинен рассказала, как в ноябре 1924 г. из Великобритании прибыла делегация Конгресса тред-юнионов, состоявшая из трех доверчивых его представителей, горящих желанием установить правду и заодно уличить «британских империалистов» в заговоре против рабочего класса. Перед их прибытием из архива Коминтерна в течение трех дней и ночей лихорадочно извлекались секретные инструкции британским коммунистам и другие «компрометирующие документы», а книга регистрации корреспонденции была попросту вся переписана. «В результате это трио удалось ввести в заблуждение, – рассказывает Айно, – а Коминтерн очистился от обвинений в секретной подрывной деятельности в Великобритании. После того как делегация уехала, все вздохнули с облегчением и хорошо посмеялись над тем, как им легко удалось одурачить англичан».
   Многие в Великобритании считали это письмо подброшенным специально для очернения лейбористов как раз во время обсуждения вопроса о предоставлении СССР большого займа. Возможно, что оно было написано русскими эмигрантами и переслано британской разведке, которая и использовала его в борьбе против лейбористов, легко шедших на сотрудничество с большевиками. Исследование, предпринятое несколько лет тому назад историком Форин-офис с использованием материалов британских секретных служб, казалось бы, доказало, что это было подделкой, хотя и остались некоторые нерешенные вопросы (в частности, кто именно сделал эту подделку). Как сообщалось, к исследованию были привлечены не только зарубежные материалы, но и русские архивы, но если вспомнить рассказ Айно Куусинен, еще непонятно, какие документы показали в Москве доверчивому историку из Форин-офиса… Есть также и указания на то, что при разборе всего инцидента в Москве Зиновьев прямо сказал, что он был автором письма[237]. Точно сказать, было так или иначе, пока невозможно, недаром русские архивы еще не полностью открыты… Есть что скрывать?
   Как вполне справедливо писал Кристофер Эндрю, автор исследования истории советского шпионажа в Великобритании, «прав ли был Коминтерн, объявив письмо Зиновьева подделкой, или нет, очевидно одно: он использовал это обстоятельство для успешной организации кампании по дезинформации, направленной на то, чтобы продемонстрировать всему миру свою непричастность к подобным инструкциям, хотя на самом деле члены Коминтерна часто получали такие инструкции от своего руководства». Так, в составе Коминтерна действовала постоянная комиссия по работе в армиях иностранных государств, пленум Коминтерна в 1923 г. недвусмысленно заявил, что «коммунистическая партия должна быть готовой уже завтра победить буржуазию» посредством пролетарского переворота[238], а в архивах Коминтерна была обнаружена совершенно секретная инструкция под названием «Организация работы среди вооруженных сил буржуазии (армия, флот, полиция, жандармерия, фашистские организации)»; известно, что тому же Зиновьеву поручали составление секретных писем британским коммунистам.
   Конечно, главное заключалось в том, что высказывания главы Коминтерна совершенно не отличались от тех, которые он и другие советские руководители неоднократно делали и в печати, и устно. Большевики и не скрывали своей цели завоевания мира. Как писал глава большевиков Ленин в 1920 г., «…следовало бы поощрить революцию тотчас в Италии. Мое лично мнение, что для этого надо советизировать Венгрию, а, может быть, также Чехию и Румынию»[239], а Троцкий прямо написал по случаю 10-летия Коминтерна: «Если сегодня центром Третьего Интернационала является Москва, то – мы в этом глубоко убеждены – завтра этот центр передвинется на Запад: в Берлин, Париж, Лондон… Ибо международный коммунистический конгресс в Берлине или Париже будет означать полное торжество пролетарской революции в Европе, а стало быть, во всем мире»[240].
   Опубликование письма послужило одной из причин падения лейбористского правительства. Как писала тогда Ариадна Тыркова-Вильямс, в нем в «сконцентрированном виде рассказывалось о большевистских планах всемирной революции». Несмотря на неистовую пропаганду советской печати, утверждающую, что письмо – подделка, даже внутри СССР для многих письмо Зиновьева не вызывало сомнений. Писатель М. А. Булгаков записал в дневнике: «Знаменитое письмо Зиновьева, содержащее в себе недвусмысленные призывы к возмущению рабочих и войск в Англии, – не только министерством иностранных дел, но и всей Англией, по-видимому, безоговорочно признано подлинным. С Англией покончено. Тупые и медленные англичане, хоть и с опозданием, но все же начинают соображать о том, что в Москве, Раковском и курьерах, приезжающих с запечатанными пакетами, таится некая, весьма грозная опасность разложения Британии».
   Кстати говоря, в знаменитом булгаковском «Собачьем сердце» исследователи усматривают намек на этого Раковского, постпреда в Лондоне. В «Булгаковской энциклопедии» описывается, как «эпизод с «известным общественным деятелем», воспылавшим страстью к четырнадцатилетней девочке, в первой редакции был снабжен такими прозрачными подробностями, что по-настоящему испугал редактора Н. С. Ангарского:
   «… Взволнованный голос тявкнул над головой:
   – Я известный общественный деятель, профессор! Что же теперь делать?
   – Господа! – возмущенно кричал Филипп Филиппович, – нельзя же так! Нужно, сдерживать себя. Сколько ей лет?
   – Четырнадцать, профессор… Вы понимаете, огласка погубит меня. На днях я должен получить командировку в Лондон.
   – Да ведь я же не юрист, голубчик… Ну, подождите два года и женитесь на ней.
   – Женат я, профессор!
   – Ах, господа, господа!..»
   Н. С. Ангарский фразу насчет командировки в Лондон зачеркнул красным, а весь эпизод отметил синим карандашом, дважды расписавшись на полях. В результате в последующей редакции «известный общественный деятель» был заменен на «Я слишком известен в Москве…», а командировка в Лондон превратилась в просто «заграничную командировку». Дело в том, что слова об общественном деятеле и Лондоне делали прототип легко опознаваемым. До весны 1925 г. из видных деятелей коммунистической партии в британскую столицу ездили только двое. Первый – Леонид Борисович Красин, а второй – Христиан Георгиевич Раковский, сменивший Красина на посту полпреда в Лондоне в начале 1924 г. Действие «Собачьего сердца» происходит зимой 1924–1925 гг., когда полпредом в Англии был Раковский, который, вероятно, и послужил прототипом развратника в «Собачьем сердце». Хотя… этот эпизод вполне может быть связан и с Красиным, который состоял в внебрачной связи с женщиной младше его на 23 года…
   При консервативном правительстве, заменившем лейбористов, договоры с советской Россией не были ратифицированы.
   Раковского вскоре вызывают обратно в Москву, где его как убежденного сторонника оппозиции сталинскому режиму ссылают в Астрахань и далее в Барнаул. Некоторое время он еще сопротивляется, но сдается, и в 1934 г. его возвращают и назначают на малозначительную должность в здравоохранении. В августе 1936 г. Раковский, друг и близкий соратник Троцкого, посылает в «Правду» вот это письмо: «Не должно быть никакой пощады! Чувство безграничной и горячей симпатии к любимому вождю и учителю трудящихся масс, товарищу Сталину и его ближайшим сотрудникам, чувство безоговорочной политической солидарности и вместе с тем чувство глубокого возмущения против гнусных и презренных убийц – вот что испытал каждый из нас, прочитав сообщение Прокуратуры СССР от 15 августа. К этому всеобщему чувству у меня возникло чувство стыда, жгучего стыда за прошлую принадлежность к оппозиции, вожди которой превратились в контрреволюционеров, преступников и убийц… Для троцкистско-зиновьевских убийц, для организаторов покушения на жизнь любимого нашего вождя, товарища Сталина, для троцкистов – агентов германского гестапо, не должно быть никакой пощады – их надо расстрелять! X. Раковский». Но ни этот призыв, ни унижения не спасают его от Сталина – в январе следующего года его арестовывают, приговаривают сначала к расстрелу, потом к 20 годам лишения свободы, а в сентябре 1941 г. убивают.
   Вернемся в октябрь 1925 г. – в Москве политбюро компартии делает рокировку: Раковского назначают в Париж, а оттуда в Лондон переводят Красина, бывшего там послом с октября 1924 г. Как он писал родным по этому поводу 23 октября 1925 г., «…у нас тут на вчерашнем четверговом заседании наши "ребята", не говоря худого слова и вообще даже почти ничего не говоря для мотивировки этого решения, порешили меня перевести в Лондон, а Раковского в Париж»[241].
   Красин уже тогда плохо себя чувствовал – у него развилась анемия (малокровие), которая тогда, как, впрочем, и теперь, не вылечивалась, и он провел много времени в Париже на лечении. В Лондоне он появился в конце 1925 г. и приступил к переговорам о предоставлении СССР долгосрочного займа, соблазняя англичан необъятным русским рынком. Однако Чемберлен, ведший переговоры, выразил сомнение о стабильности этого рынка, на что Красин «со смехом воскликнул: "Мы существуем уже 9 лет, заверяю вас, что мы просуществуем еще 199!"». Чемберлен, однако, не разделял убеждения Красина, в чем, как мы знаем теперь, оказался прав…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация