А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Русский Лондон" (страница 18)

   Герцен рассказывает о домашнем быте Бакунина: «Он свято сохранил все привычки и обычаи родины, т. е. студентской жизни в Москве, – груды табаку лежали на столе вроде приготовленного фуража, зола сигар под бумагами и недопитыми стаканами чая… с утра дым столбом ходил по комнате от целого хора курильщиков, куривших точно взапуски, торопясь, задыхаясь, затягиваясь, словом, так, как курят одни русские и славяне».
   Несмотря на все это, его домохозяйка миссис Уелч и служанка Грейс любили его: «В нем было что-то детское, беззлобное и простое, и это придавало ему необычайную прелесть и влекло к нему слабых и сильных».
   Опять рассказывает Герцен: «Много раз наслаждался я с удивлением, сопровождавшимся некоторым ужасом и замешательством, хозяйской горничной Грейс, когда она глубокой ночью приносила пятую сахарницу сахару и горячую воду» в комнату необычного постояльца. Много времени после его отъезда рассказывали об этом странном и восхитительном русском и его не менее странных гостях.
   Бакунин еще много лет участвовал в самых различных революционных предприятиях в Европе: тут и попытки устроить революции в Испании и Италии, организация подпольных тайных обществ «освобождения человечества», горячее сочувствие Парижской коммуне, участие в марксовом Интернационале, откуда его с позором изгоняют (Бакунин был первым революционером в Европе, который предостерегал против «диктатуры пролетариата», которую проповедовал Маркс и его последователи). Несмотря на постоянные неудачи и провалы, он не унимался почти до самой кончины в 1876 г. в Швейцарии.
* * *
   Англия дала приют другому русскому изгнаннику. Владимир Сергеевич Печерин еще в юности воспринял идеи христианского равенства и свободы, и тогда еще у него проявились черты максимализма, которые доминировали в его характере всю жизнь.
   В 1829–1831 гг. он учился в Петербургском университете, изучал классическую филологию, печатал и стихи, и прозу, и драматургические произведения, перед ним открывались перспективы научной и педагогической работы, он был блестящим лектором, но… Печерин отказался от карьеры. В 1836 г. он уехал в Берлин и уже не вернулся.
   Владимир Сергеевич Печерин не мог проявить себя в николаевской России: он понимал, что «в тогдашней России, где невозможно было ни говорить, ни писать, ни мыслить, где даже высшего разряда умы чахли и неминуемо гибли под неминуемым гнетом»[153], жить ему было нельзя. С большими трудностями ему удалось вырваться из России, откуда вообще запрещалось выезжать за границу. Уже в старости он «с гордостью» писал: «Мне не в чем раскаиваться, нечего жалеть… я исполнил священный долг самосохранения, оставаться в России было бы равносильно самоубийству», в той России, живущей «лишь для того, чтобы копить деньги и откармливаться»[154]. Об этом времени с блеском написал Герцен: «Кругом глушь, молчание, все было безответно, бесчеловечно, безнадежно и притом чрезвычайно плоско, глупо и мелко. Взор, искавший сочувствие, встречал лакейскую угрозу или испуг, от него отворачивались или оскорбляли его. Печерин задыхался в этом неаполитанском гроте рабства, им овладел ужас, тоска, надобно было бежать, бежать во что бы ни стало из этой проклятой страны»[155].
   «Я бежал из России, – говорил Печерин, – как бегут из зачумленного города. Тут нечего рассуждать – чума никого не щадит – особенно людей слабого сложения. А я предчувствовал, предвидел, я был уверен, что если б я остался в России, то с моим слабым и мягким характером я бы непременно сделался подлейшим верноподданным чиновником или – попал бы в Сибирь ни за что ни про что. Я бежал не оглядываясь для того, чтобы сохранить в себе человеческое достоинство»[156].
   Печерин нашел себя, как писал он, «в служении страждущему человечеству» – он вступил в монашеский орден редемптористов (от лат. redemptor – спаситель; орден Congregatio Sanctissimi Redemptoris основан в 1732 г. для помощи бедным).
   В 1845 г. он живет и проповедует в Фалмуте (Falmuth), в южной Англии, а в 1848 г. приезжает в Лондон:

О Лондон! милый Лондон!
К тебе душа моя
Стремится беспрестанно…

   На юге Лондоне, в районе Клэпем (Clapham) орден покупает обширный дом (где до того находилось первое лондонское библейское общество) с великолепным садом и учреждает монашескую обитель с St. Mary Chapel (с часовней святой Марии). Церковь и теперь находится там же. Она стоит почти на углу улиц Clapham Park Road и Clapham Common South Side (8, Clapham Park Road, SW4 7AP), слева от нее вход во двор, где находятся краснокирпичные строения монастыря редемптористов. Церковь – одна из лучших в южном Лондоне – была построена в 1849–1851 гг. архитектором Уильямом Уорделлом (учеником известного викторианского мастера, возродившего готические традиции, автора великолепных интерьеров здания Парламента, Августа Пьюджина). Монастырские здания относятся к более позднему времени (1892–1893 гг.).
   Когда я был в Лондоне в 2003 г., в этой церкви меня встретили радушно, внимательно выслушали, сообщили, что знали, что был такой проповедник, но ничего более. Там ничего уже не осталось....
   Тут Печерина весной 1854 г. посещает А. И. Герцен, ярко описавший эту встречу в седьмой части «Былого и дум».
   Как проповедник Печерин пользовался в Англии и Ирландии и известностью, и уважением: он считался одним из лучших католических проповедников XIX столетия (надо иметь в виду, что английскому языку он научился сам уже в зрелом возрасте!). В сборнике знаменитых проповедей были напечатаны четыре проповеди Печерина, записанные стенографами – он всегда импровизировал.
   В 1854 г. Печерин покидает Лондон и заканчивает долгую жизнь в Дублине священником в больнице, достигнув выполнения цели своей жизни – жить «в совершенном уединении и совершенной независимости пополам с наукою и делами христианской любви».
* * *
   Примерно с 1860-х гг. усиливается политическая эмиграция из России, члены которой оказываются тесно связанными со своими товарищами на родине. Образуются разного рода фонды, кассы взаимопомощи, клубы, выходят десятки и сотни разного рода публикаций. В Европе образуется своеобразный террористический центр, помогающий в практической работе рядовым исполнителям на родине.
   Великобритания отнюдь не была исключением и даже, наоборот, благодаря благоприятному гражданскому климату, стала одним из важнейших центров революционной деятельности.
   Во время становления коммунистического интернационала в Лондоне жили многие из известных политических эмигрантов, такие как Карл Маркс, Фридрих Энгельс, Луи Блан, Лайош Кошут, Джузеппе Мадзини и многие другие.
   Эмигранты в середине XIX в. образовали свой клуб, названный ими Communist Working Man’s Club and Institute (или, как оно еще называлось по-немецки, Kommunistischer Arbeiterbildungsverein – Коммунистическое рабочее просветительное общество. Его основали два немецких эмигранта, члены тайного «союза коммунистов», а лозунгом этой организации был знаменитый призыв «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»).
   В начале XIX в. его активно посещали немецкие и русские социал-демократы и прочие левые. Он помещался в доме № 107–109 на Шарлотт-стрит, недалеко от Фитцрой-сквер (Charlotte Street, Fitzroy Square). Это было довольно заурядное четырехэтажное здание в ряду других таких же по левой стороне улицы. В нем находились зал на 200 человек, комнаты для собраний и кружков, библиотека и, что было весьма важно, дешевый ресторан, где можно было получить кружку настоящего немецкого пива. Его членами были почти все знаменитые в XIX в. революционные деятели.
   Примерно со второй половины 1860-х гг. центр русской революционной эмиграции переместился в Женеву, но и Британия продолжала привлекать эмигрантов своей терпимостью. С 80-х гг. XIX столетия количество политических эмигрантов в Британии стало возрастать – они состояли в основном из представителей анархических течений (пророк анархизма Кропоткин долгое время жил в Англии) и народников. Селились они главным образом в Лондоне, предпочтительно в его западной части, а их центром, как и раньше, служил Коммунистический клуб на Шарлотт-стрит.
   Лондон приютил одного из известных русских террористов Сергея Кравчинского (писавшего под псевдонимом Степняк), «прославившегося» убийством шефа жандармов Мезенцова. Он сумел убежать от преследователей[157] и уехал из России в Швейцарию, где жил под чужим именем, так как русское правительство требовало его выдачи как уголовного преступника. Он оправдывал террор и призывал к тому, чтобы примирить европейское общество с кровавыми мерами русских террористов, изображая их гуманными, нравственными и добрыми, показывая неизбежность террора в условиях, созданных русским самодержавием. Он восхищался покушением Засулич на петербургского градоначальника Трепова, отрицал мирную пропаганду своих идей и выступал за решительные насильственные меры.
   Из Швейцарии, не желавшей мириться с присутствием русского террориста, он был вынужден переехать в Великобританию, где уже в спокойной обстановке занимался литературной и пропагандистской деятельностью.
   Кравчинский послужил прототипом талантливого романа Этель-Лилиан Войнич «Овод». В той обстановке, когда общество восхищалось крайними революционерами, он чувствовал себя довольно вольготно. В Лондоне он выступал с лекциями, популяризируя русских революционеров, написал книгу Russia Under the Tsars («Россия под властью царей»), печатал свои романы, героями которых были также революционеры, основал Фонд вольной русской прессы и Общество друзей русской свободы, собиравшее средства для помощи русским политзаключенным и организовывавшее митинги в их защиту, и издавал с середины 1889 г. журнал на английском языке «Свободная Россия», будучи его редактором.
   Жил он в Лондоне на улице Принца Уэльского, в доме № 119, а его последний адрес – дом № 45 на улице Вудсток-стрит (45, Woodstock Road) в сравнительно мало еще застроенном предместье на западе города, через которую проходила железная дорога. Кравчинского называли «баловнем судьбы», которому «изумительно везло в жизни»: как-то ему сказали, что он проживет до ста лет, на что он ответил: «Не сто, а полтораста». Вскоре после этого разговора он вышел из дома, переходил через железнодорожный путь, попытался перебежать перед поездом и… попал под него.
   В английских газетах было сообщено: «Смерть русского преступника».
* * *
   Ближайшим сотрудником Степняка-Кравчинского был Ф. В. Волховский, активный участник русского революционного движения.
   Феликс Вадимович Волховский происходил из старинного дворянского рода, поступил в Московский университет, но выбыл из студентов из-за увлеченности революцией – учиться у него не было ни времени, ни средств. Он неоднократно арестовывался, ссылался, состоял под полицейским надзором, но таким «суровым», который позволил ему благополучно убежать из ссылки и очутиться в США, а оттуда попасть в «Мекку» революционеров, в Лондон. Там он сразу же занял видное место в Обществе друзей русской свободы, редактировал газету «Free Russia» и активно занимался Фондом вольной русской прессы. Как вспоминали, он пользовался среди англичан большим авторитетом, чем его сотоварищи: «с обычной нашей неряшливостью и безалаберностью и кружковщиной он имел мало общего и даже сторонился от них. Безусловная корректность в личных отношениях в вопросах долга и чести роднила его с английским джентльменством и была причиной того, что у него среди англичан были такие личные друзья, которые ему безусловно доверяли во всем и считали его одним из своей среды»[158].
   В Лондоне Волховский жил в западной части города, в районе Shepherd’s Bush., а последние годы в районе Фулем (30, Arundel Mansions, Fulham Road), где и скончался 2 августа 1914 г.
* * *
   И Степняк-Кравчинский, и Волховский были членами кружка «чайковцев», как называлась одна из самых крупных организаций народников, образованная в 1869 г. из нескольких более мелких групп из многих городов России и названна по фамилии одного из его участников, сына потомственного дворянина Н. В. Чайковского. Своей целью он ставил подготовку пропагандистов, издание и распространение революционной литературы. Почти все участники были арестованы и осуждены, а Николай Васильевич Чайковский эмигрировал сначала в США, а в 1880 г. в Великобританию, где сразу же стал известным среди эмигрантского сообщества. Он был одним из создателей Фонда вольной русской прессы.
   После 1905 г. Чайковский вернулся в Россию, активно работал в кооперативном движении, после революции активно участвовал в политическом движении, был членом исполкома Петроградского совета и членом президиума Временного совета Российской республики. Он не только не признал переворот большевиков в октябре 1917 г., но и активно боролся с ними. В 1918 г. Чайковский организовал «Союз возрождения России», ставивший целью свержение власти большевиков и возрождение демократических реформ, позднее он возглавил Верховное управление Северной области в Архангельске. В городе находились огромные запасы оружия и боеприпасов, закупленных еще царским правительством на Западе. Англичане, боясь захвата всего этого немцами, высадили небольшое воинское соединение для охраны складов, а противники большевистского режима воспользовались прибытием союзников и образовали автономное правительство.
   Командующий Северной армии генерал В. В. Марушевский вспоминал о встрече с Чайковским: «Я увидел перед собою высокого, представительного, пожилого человека с большою, совершенно белою бородою. Из-под больших нависших бровей на меня глядели суровые серые глаза. Николай Васильевич умеет смотреть прямо в зрачки, что на меня лично производит всегда сразу самое хорошее впечатление. Весь облик его, манера говорить, манера держать себя обличали истинно русского человека строгого русского закала, сказал бы я.
   Я очень хотел бы охарактеризовать его в сжатых словах, но этого нельзя сделать. Николай Васильевич – это целая эпоха.
   По словам самого Николая Васильевича, он много раз шел во главе кружков и обществ передовых политических течений, проповедовал новую религию, будучи плотником в Канзасе, знал всю русскую политическую эмиграцию по всей Европе и особенно близко в Англии.
   Как истинный патриот, он вернулся в Россию во время Великой войны и, как знаток в вопросах кооперации, много работал на организацию снабжения армии… Я думаю, что Николай Васильевич больше всего отражает в своих убеждениях и идеях эпоху шестидесятых годов, столь богатую сильными и правдивыми людьми, создавшими себе свой собственный яркий и симпатичный облик».
   После капитуляции Германии англичане покинули Архангельск, предварительно утопив все запасы в море, и Северное правительство просуществовало недолго.
   Чайковский отправился в Париж для участия в «Русском политическом совещании», он настаивал там на активном противодействии узурпаторам власти в России, призывал к военной интервенции.
   Вынужденный остаться за рубежом, он жил сначала в Париже, а потом обосновался в Лондоне и принял активное участие в жизни эмиграции там. Чайковский активно работал на дело помощи голодающим в советской России, многие из эмигрантов были обязаны ему помощью в трудную минуту и вспоминали его добрым словом.
   Чайковский 30 апреля 1926 г. скончался в Лондоне – его похоронили около баптистской церкви в Хэрроу (Harrow).
* * *
   В Лондон переселился и Петр Лаврович Лавров, из добропорядочного профессора математики превратившийся в революционера. В Петербурге полковник Лавров преподавал, был редактором «Артиллерийского журнала» и «Энциклопедического словаря», автором философских и исторических трудов и в то же время участвовал в противоправительственных выступлениях. В 1866 г. его арестовали, обвинив в причастности к «каракозовскому делу» (покушению некоего Каракозова на Александра II), но, несмотря на его непричастность, выяснилось, что Лавров сочинял революционные стихи, был близок к людям «преступного направления», да еще и проводил вредные идеи в легальной печати. Со службы его уволили и сослали в Вологодскую губернию, где он написал «Исторические письма», имевшие огромный успех – «движение в народ» началось под их непосредственным влиянием. Однако Лавров сумел бежать из ссылки. Он появился в Париже, вступил в Интернационал, участвовал в Парижской коммуне.
   Под руководством Петра Лаврова в 1874–1876 гг. в Лондоне работала типография «Вперед!», в которой выпускались под его редакцией одноименные журнал и газета, где он пытался объединить все оттенки русской революционной мысли. Издания его типографии активно распространялись в России, они переправлялись туда в основном морским путем.
   С 1874 по весну 1875 г. редакция находилась на севере города, недалеко от парка Финсбери, по адресу № 20 Морей-роуд (20, Moray Road, Islington), а до июня 1876 г., когда ее перевели в Цюрих, в доме № 3 по Эвершот-роуд (3, Evershot Road) в том же районе.
* * *
   Великобритания приютила и другого знаменитого революционера – князя Петра Александровича Кропоткина, крупного ученого-геолога, теоретика анархизма. В 1876 г. ему удался дерзкий побег из русской тюрьмы, и он переправился в Норвегию, откуда на пароходе, конечно, в Великобританию. Отправляясь в порт, он с беспокойством спрашивал себя: «Под каким флагом идет он? Под норвежским, германским или английским?» И убедившись, что им был английский, «под которым нашло убежище столько русских, итальянских, французских и венгерских изгнанников», он «от души приветствовал этот флаг».
   Для заработка Кропоткин под вымышленным именем стал в Лондоне сотрудничать с журналом «Nature», давать краткие рецензии о научных публикациях, но когда ему пришлось давать отзывы на собственные труды, то ему, под угрозой потерять с трудом добытый заработок, пришлось признаться в обмане и в своем авторстве.
   Реакция редактора журнала, который читал о побеге русского, была типичной для англичанина: как вспоминал сам Кропоткин, редактор с большим удовольствием узнал о том, что преследуемый на родине благополучно убежал из России, и выразил уверенность в том, что он теперь в безопасности на английской земле, и уверил, что сотрудничество в журнале будет продолжаться.
   Вскоре (в 1877 г.) Кропоткин уехал в Швейцарию, где работал в анархистских кружках, издавал журнал европейских анархистов, «La R е volte», но власти не могли смириться с тем, что их страна превратилась в «очаг международных заговоров» и в 1881 г. выслал Кропоткина, который в конце концов переселился… куда же? конечно, опять в Великобританию, где он стал признанным теоретиком анархистов и вместе с известным народником Николаем Чайковским, другим русским эмигрантом, занимался пропагандой среди рабочих. В Англии Кропоткин провел самые плодотворные годы своей жизни – большая часть его книг и, в частности, крупное историческое сочинение «Великая Французская революция», были написаны здесь. Его знаменитые мемуары впервые были опубликованы на русском языке именно в Англии.
   В первое время после приезда Кропоткин жил на Альма-сквер в районе Сент-Джонс-Вуд (12, Alma Square), оттуда переехал в дом № 17, Роксборо Роуд, Харроу на Холме (Roxborough Road, Harrow on the Hill); позднее, в 1893 г., его местом жительства были: дом № 55 на улице Фрогнел в Хэмпстеде (55, Frognal, Hampstead NW), затем (с 18, ноября 1893 г.) – дом № 13, на улице Вудхерст-роуд (13, Woodhurst Rd, Acton).
   Позднее Кропоткин жил в доме № 6 на Креснт-роуд в предместье Бромли (6, Crescent Road, Bromley). Это единственное место в Лондоне, где находится мемориальная доска, посвященная Кропоткину: «KROPOTKIN, Prince Peter (1842-1921), Theorist of Anarchism, lived here. 6, Crescent Road Bromley 1989».
   В 1911 г. он переезжает оттуда в приморский курортный город Брайтон[159], климат которого должен был благотворно повлиять на его легкие. Будущий советский посол И. М. Майский, в то время эмигрант, побывал у него: «Меня сразу поразила внешность Кропоткина: огромный голый череп с пучками вьющихся волос по бокам, высокий мощный лоб; большой нос, умные, острые глаза под резко очерченными бровями, блестящие очки, пышные седые усы и огромная, закрывающая верхнюю часть груди борода. Все вместе производило впечатление какой-то странной смеси пророка и ученого… Дом Кропоткина походил на настоящий Ноев ковчег: кого-кого тут только не было! Революционер-эмигрант из России, испанский анархист из Южной Америки, английский фермер из Австралии, радикальный депутат из палаты общин, пресвитерианский священник из Шотландии, знаменитый ученый из Германии, либеральный член Государственной думы из Петербурга, даже бравый генерал царской службы – все сходились в доме Кропоткина по воскресеньям для того, чтобы засвидетельствовать свое почтение хозяину и обменяться с ним мнениями по различным вопросам»[160].
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация