А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Оглянись, незнакомый прохожий…" (страница 1)

   Геннадий Степанов
   Оглянись, незнакомый прохожий…

   Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.
   © Г. Степанов, 2013
   © ООО «Написано пером», 2013

   Глава 1

   Оглянись, незнакомый прохожий,
   мне твой взгляд неподкупный знаком.
   Может я это, только моложе,
   Не всегда мы себя узнаем…
   Ну что же, друзья мои, следует отметить, что если будет хоть один благодарный слушатель, то, я думаю, историю эту стоит рассказать. В данном случае описать – ну, скажем, так, как получится.
   Случилась эта история очень давно, ровно сорок лет назад, летом 1972 года… в те времена укромные, теперь почти былинные, когда срока огромные, брели в этапы длинные… (Невольно как-то вспомнились строчки из песни В. С. Высоцкого.)
   Так вот, лето 1972 года выдалось неимоверно жаркое и, как сейчас бы обозначили борзописцы-газетчики, весьма аномальное. Кругом горели леса и торфяники. Дымный смог стоял такой, что за сто метров не видно было ничего. Трава и растения маялись от отсутствия влаги и были какого-то неестественно бурого или вообще желтого цвета. Животные попрятались кто куда и изнывали от жары. Людей на улицах не было и создавалось впечатление конца света. Речка обмелела настолько, что перейти ее вброд не составляло труда даже в самом когда-то глубоком месте.
   Мне тогда было семнадцать лет и все эти погодные катаклизмы казались чем-то таким… ну, скажем, как первые шторма для юнги, открывающего только-только для себя море.
   Окончив училище механизаторов, работал я тогда в механизированном отряде Сельхозхимии. Трактор мне дали добитый настолько, что легче было бы изготовить новый, нежели собрать этот из груды металлолома. Так вот однажды, во второй половине дня, когда я в очередной раз убивал время на ремонт трактора, ко мне из конторы прибежала запыхавшаяся от дыма и быстрой ходьбы секретарша Галка.
   – Тебя вызывают в горком комсомола, – проговорила она охрипшим от жары голосом.
   – А когда, Галь, туда надо явиться? И зачем?
   – Мне ничего не объясняли. Да и связь плохая, ничего не слышно. Сказали, что чем скорее, тем лучше.
   – Ну, тогда я погнал. Ты, Галка, только начальство тут предупреди, а я помчался. Лады?
   – Лады. – Галка закашлялась от дыма и пошла обратно на свой пост секретарский.
   Помыв руки в солярке и потом с мылом в мутной водице, тонкой струйкой бежавшей из-под крана, я вышел на улицу и, как лихой наездник, вскочил на своего верного коня-мопед «Верховина» и помчался в район.
   Ехать надо было двадцать километров, и все бы ничего, но дорога была старинной, выстланной камнем дикарем. Поэтому трясучка была ужасной. Я ехал и думал – зачем я им понадобился там, в горкоме ВЛКСМ? Может, хотят послать с отрядом таких же молодых комсомольцев тушить лесные пожары? Мысленно я уже представлял себе, как это все происходит, и как я совершаю подвиг (только еще не придумал, какой) и как лежу на траве среди деревьев, перемазанный сажей и кровью. Пью жадно спекшимися губами теплую воду, заботливо мне кем-то поданную, и вокруг меня хлопочут девушки, непременно красавицы, и парни завистливо смотрят на меня, совершившего подвиг, и жалеют, что это я, а не они…
   – А ну стоять! – визгливо грозный окрик вернул меня к реальности.
   – Ты че тута ездиишь, а? Леса поджигашь? Я вот тя щаса арестую.
   В дыму на обочине дороги я разглядел женщину, н-н-ет, скорее бабу или даже бабищу угрожающего вида. Она стояла, уткнув руки в боки, с папиросой во рту.
   – Папиросу погаси. Пожарница хренова! – огрызнулся я и погнал дальше.
   …Ну так вот – красивые девушки, парни завистливо смотрят…
   Вот, зараза, от таких мыслей приятных отвлекла, чтоб ей…
   Наконец я дотрясся до райцентра и, бросив мопед у здания горкома, вошел внутрь. На мое удивление в коридорах горкома было как-то так свежо и прохладно, что даже уходить не хотелось.

   Глава 2

   Надо отметить, что во всем здании я не встретил ни одного человека. Да это и понятно, был уже конец рабочего дня и сезон отпусков. В тишине я услышал голоса, раздающиеся из кабинета в конце коридора. Я постучал и, открыв дверь, пошутил:
   – Здорово, братцы, вот и я, небось, не ждали ни. я!
   На меня не обратили внимания два человека. Один из присутствующих был Алексей Алексеевич Князев, первый секретарь горкома комсомола. Второй присутствующий – паренек какого-то уж очень затрапезного вида. Цветастая рубаха, на нем сидевшая мешковато, была на пузе завязана узлом и не застегнута ни на одну пуговицу. На ужасно лохматой голове, поверх копны волос, не знавших расчески, была набекрень нахлобучена засаленная кепка с измятым козырьком. Вдобавок ко всему парень был настолько конопат, что казалось, будто солнышко на нем одном отыгралось за все человечество, осыпав его веснушками, наверное, в несколько слоев. Паренек всхлипывал и как-то гнусаво тянул:
   – А мамка че, одна будет корову что ли без меня обихаживать? Не поеду я-а-а. А сено кто за меня-а-а убирать бу-у-дет, ты что ли? Сказал, не поеду и усе-е-е.
   – Ты не комсомолец. Ты тряпка. – Алексей Алексеевич повернул голову и, уставившись на меня, спросил – А ты поедешь?
   – Поеду, – сходу выпалил я, еще не зная, куда надо было ехать и зачем. Но в моих представлениях ехать надо было непременно тушить пожары.
   – Вот видишь, как настоящие комсомольцы поступают. Они не раздумывают. Куда комсомол и партия пошлют, туда они и едут! – пафосно проскандировал Князев.
   – А птамушта драчки оне-е-е, – размазывая сопли, заныл паренек.
   – Иди отсюда, чтоб глаза тебя мои больше не видели.
   Пацан пулей выскочил из кабинета и Князев обратил свой еще не остывший от гнева взор на меня.
   – Вот видишь, какие еще у нас есть несознательные экземпляры.
   – Да ладно, Лень, он прав: на кого он мать-то оставит без помощника, небось один он у нее?
   – Да какое на хрен один! У него отец есть и брат старший, пьют как извозчики – оди-и-ин…
   – Ну ладно, че вызывал-то?
   – Надо, брат, в Казахстан на целину ехать. Ты как, согласен?
   Я от какого-то смешанного чувства чуть не захлебнулся. Такой ком к горлу подступил – комище! Дело в том, что поколение наше искало романтику и приключения. Хотелось быть полезным своей стране. А тут такое – что вроде как не Леня Князев посылает на целину, а Родина зовет. У меня в глазах на мгновение воссиял (мысленно, конечно) плакат времен войны – РОДИНА МАТЬ ЗОВЕТ!
   – Леня, да я об этом и не мечтал! – воскликнул я. – Когда ехать?
   – Завтра с утра. У меня одна партия ребят уже уехала, а другая будет через неделю. В той, первой партии, один заболел, с поезда сняли – недобор. Нужна единица, так сказать.
   – Поеду, конечно же поеду!
   Дальше Князев меня наставлял и инструктировал целых полчаса. Наконец я не выдержал и сказал.
   – Лень, хватит пузыри мыльные пускать, поехал я собираться.
   Алексей Алексеевич долго тряс мне руку. Да и, конечно, у него гора с плеч. А знал бы он тогда или хотя бы предполагал, сколько этой горе, которая с плеч, повидать и пережить придется, он бы сто раз подумал.
   Обратно я доехал гораздо быстрее, ибо поехал объездным путем по асфальту и получилось быстрее и комфортнее.
   Дома мою новость мать встретила с ужасом.
   – Не пущу, не пущу, и не уговаривай, и даже не думай, и денег на дорогу не дам! Это ж надо, такую даль, да еще одному, нет, сказала, не пущу! – выпалив все это, мать расплакалась.
   – Мать, да пусть едет. Мир хоть поглядит. Что он тут дома за твою юбку будет держаться? Он же мужик, – это батя меня пытался поддержать.
   – А ты молчи. Молчи, я сказала. Сердца у тебя нету. Родного сына черт-те куда отправлять!
   Тут следует заметить, что в ту пору у нас дома был ремонт и как раз вечером у нас работал электрик Вася. Его все уважали. Мужик был очень грамотный, начитанный и обладал каким-то неимоверным обаянием. Так вот этот Вася и говорит.
   – А между прочим, мать, ты зря переживаешь за парня. Он у тебя вроде не дурак. Не пропадет. Я сам был на целине два раза и ничего, если не считать, что денег кучу заработал.
   Эти слова подействовали, и мамуля смирилась. Но, собирая меня в дорогу, все же ворчала потихоньку и беспрестанно напутствовала – что можно и что нельзя.
   Наутро я, повытаскав из набитой матерью сумки все, как мне тогда казалось, не нужное, быстро простившись – отправился в путь.

   Глава 3

   В половине десятого утра я уже был в областном центре у здания обкома комсомола, куда рекомендовал мне обратиться Князев, для вручения там мне «комсомольской путевки» и денег на первое время.
   Скамейки возле здания были пусты и я, бросив на одну из них свою спортивную сумку, стал разминать занемевшие в автобусах мышцы. Разбежавшись, стал крутить сальто через скамейку, иногда делая упор руками в спинку скамейки. На это зрелище стал собираться народец и какой-то остряк громко так стал зазывать:
   – После-е-е-дний раз и только у нас, проездом заметьте, а-а-ртист акробатического жанра! Граждане, кто сколько сможет, вот в эту кепку, на во-о-осстановление цирка!
   Люди и правда начали бросать мелочь в кепку.
   – Так, что здесь происходит? – спросил только что подошедший милиционер.
   – Да вот репетируем, товарищ начальник. Так сказать, решили показать свои таланты иностранным студентам из университета имени Патриса Лумумбы, – вещал остряк.
   – А деньги как приходовать будете? – не унимался государев служащий.
   – А деньги отправим в Фонд свободы Анжелы Дэвис.
   Милиционер, удовлетворенный такими ответами, подошел ко мне.
   – Где так кувыркаться научился?
   – В школьную секцию ходил по акробатике.
   – А я ведь тебя, парень, на сцене видел. Вы с братом выступали: «Акробаты-эксцентрики».
   – Было дело, – буркнул я и побежал вверх по ступеням в водоворот комсомольских кабинетов и красивых комсомолочек-инструкторш.
   Обратившись в секретариат, я узнал, что мне надо подождать десять минут и что ко мне подойдет товарищ Солнцева, и что вот эта самая товарищ Солнцева все мне объяснит и куда надо проводит. Я сел на стул и мои мозги, привыкшие мечтать в любой удобной ситуации, начали воспроизводить свою продукцию. Мне подумалось: вот щас выйдет наикрасивейшая товарищ Солнцева в ужасно коротенькой юбочке и почему-то в пионерском галстуке. Ой, скажет она, а я за вами в окно наблюдала, как вы кувыркались. Это было так мило! И тут она задает мне дурацкий вопрос: А что вы делаете сегодня вечером?
   – Я вам должен задать этот вопрос а не вы мне! – и это все в моих мыслях.
   – Посмотрите на него, умник нашелся, он меня еще учить будет! – этот возглас прозвучал уже наяву и в стороне, и я невольно повернул голову туда.
   Из кабинета выскочила неимоверно красивенькая девчушка. Как мне показалось, ей всего-то лет четырнадцать было. Ужасно бойкая и подвижная, она, по-видимому, компенсировала этим свой маленький росточек и ужасно молодую, прямо таки детскую внешность.
   Обернувшись еще раз и крикнув куда-то в открытую дверь кабинета «Учи свою жену щи варить!», она, довольная собою, зашагала в конец коридора. Секретарша мне, размечтавшемуся: – Вон же она пошла! Догоняй скорей! Солнцева ваша.
   Я рванул с места и на бегу думал, почему моя Солнцева, с какой это стати – эта пигалица Солнцева и вдруг моя? Моему удивлению не было предела, когда, догнав ее в конце коридора и еще не успев даже представиться, я услышал: – Значит так. Сейчас вы пойдете в бухгалтерию, там вас уже ждут, получите командировочные. Путевку я вам не дам. И не спорьте, спорить он мне тут будет. (Хоть я не проронил и ни слова). Я путевку дам только в одном случае, если ты поедешь с группой. Она почему-то резко перешла на ты. Вдруг она резко остановилась и, повернувшись ко мне, пискнула: – Ну, что молчишь?
   – Да вот думаю.
   – О чем это, интересно?
   – Думаю, где же у тебя шило-то спрятано?
   – Нет у меня никакого шила. Если вам надо, тут недалеко хозтовары, купите сами, – перешла она опять на вы. Моего дебильного юмора она не поняла.
   – Ну, тогда покедава, любовь моя! – давясь от смеха, сказал я и поспешил в бухгалтерию. Товарищ Солнцева стояла в такой растерянности, что огромные глазищи ее хлопали, как две красивенькие бабочки.
   Зайдя в бухгалтерию без стука, – смею заметить, стучаться туда бесполезно, вам никто никогда не ответит, – я застал такую картину. В полной тишине в кабинете сидели четыре тетки далеко не комсомольского возраста. Столы располагались в виде четырехугольника, где в центре стоял огромный розан, усыпанный цветками, видно, в знак благодарности к теткам, поливавшим его сверхрегулярно. Дамы сидели лицами друг к другу и сосредоточенно вглядывались в свои какие-то бухгалтерские катехизисы с таким интересом, будто в них описывался любовный роман с продолжением. Я нарочито покашлял. Никто на меня внимания не обратил. Я еще раз, но уже громче кашлянул. Одна из женщин, не глядя на меня, спросила: Что, простыл? А еще на целину собрался. О-О-споди, и до чего же хлипкая нынче молодежь пошла! На вот тут распишись!
   Я поставил закорючку, и тетка мне отвалила командировочных аж целых девять рублей и тридцать одну копейку.
   – Свободен. Иди лечись.
   Тетка не без юмора, подумал я, выходя из этого царства дебитов с кредитами, где царствовал над всем годовой отчет.
   Уходя из обкома, я крутил головой по сторонам, в надежде еще раз увидеть красоту небесную товарища Солнцевой и только когда поднял голову – в окне на третьем этаже я ее увидел. Она улыбнулась и помахала мне рукой.
   Через сорок минут я уже трясся в замусоренной электричке по направлению к Москве и навстречу дальнейшим приключениям.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация